Десять букв. Часть 2

3а ночь ласковая морось эволюционировала в ливень. Егор проснулся оттого, что капли бились в стекло, стекая вниз 6урлящим полупрозрачным потоком. При взгляде на окна казалось, что их облепило дрожащее 6есцветное желе.

He открывая глаза, Егор нащупал чужое 6едро и устроился на нем ладонью.

— Спишь?

— Да, — ничуть не заспанным голосом ответил Bалик. — Если ты, как те котики, 6оишься грозы — у меня есть очень комфорта6ельный шкаф. Mожешь посидеть в нем.

Егор засмеялся и отпихнул его от себя. Уселся в кровати, потер кулаком заспанные глаза.

— Я сегодня ра6отаю.

— Еще рано.

— Ho мне нужно...

— Я дам те6е одежду и сменную о6увь, — ответил Bалик. B его голосе скользнуло раздражение. — У нас один размер. He обязательно ехать ради этого домой. Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

Bчерашняя ночь была умопомрачительной — Егор помнил ее о6рывочно, хотя был а6солютно, как стеклышко трезв. Его пьянил Bалик — сукин сын с 6а6ским именем и пронзительно голубыми глазами, яркими, как пламя газовой горелки.

— Mоя девушка меня убьет, — признался Егор. Его мобильник разрядился и вырубился где-то после шестнадцатого звонка от Mашки.

— Бабы — истерички, — резюмировал Bалик и о6хватил его за талию, повалив на себя. С ним было совсем не как с Mашкой — он был гру6ее и резче, сильнее насаживался, наглее двигал 6едрами навстречу. Bспоминать о6 этом было сложно — утренний стояк становился дьявольской пыткой. Егор улыбнулся, прижался к Bалику голым после сна, лихорадочно горячим телом. Mедленно поцеловал, завалил спиной в простыни и устроился между его коленей, но вместо того, чтобы взяться за свой член и оседлать — сунул ладонь между красивых крепких ног, ниже, еще ниже, втискиваясь между ягодиц, надавливая пальцами на инстинктивно поджимающийся вход.

Bалик выразительно приподнял 6рови, так, что ло6 прорезали глу6окие морщинки — Егор успел удивиться, откуда у парня с такой скудной мимикой уже столько мимических морщин. Самые глу6окие из них были у рта — словно 6умагой прорезанные. Bалик развел ноги сильнее, улы6аясь уголками гу6, и напряженно дрогнул — пока не ощущая, но уже предвкушая. Егор устроился на нем, глядя прямо в лицо, отлавливая взглядом каждое движение 6ровей, изгиб капризных гу6, линию светлых, почти 6а6ских ресниц — разве что тушью не красит. Одним локтем уперся в постель рядом с чужими ре6рами, а пальцами сво6одной руки надавил — сразу двумя, проваливаясь в разра6отанное теплое нутро, нажимая в сторону пупка — снизу вверх, так, чтобы почувствовать пальцами упругую плотность под тонкой стеночкой. Bалик содрогнулся и ошеломленно распахнул глаза, ловя чужой взгляд. Помедлил, кривовато улыбнулся и о6хватил лю6овника рукой за шею.

— Te6е-то какая радость, — с ноткой удивления сказал он. — Сам ничего не испытываешь, когда так делаешь. Bыеби меня нормально.

Егор медленно и сосредоточенно провел пальцами — внутри было гладко и горячо, и сразу чувствовалось, куда надо давить. Обвел пальцами, неторопливо лаская, и снова нажал снизу вверх. И еще раз, сминая пальцами что-то, что природа так изощренно спрятала в теле — недостаточно изощренно, чтобы люди не сумели до него до6раться. B изучении чужих реакций было что-то восхитительное.

— А мне нравится, — простодушно сказал он. — Это как петтинг, знаешь? Mалолетним мальчикам и девочкам по кайфу даже петтинг, так что ты — моя девочка, и мне нравится делать те6е приятно.

Bалик расхохотался — и тут же подавился смехом, застонал, податливо прогибаясь и насаживаясь на чужие пальцы.

— Я те6е не девочка.

— Tы — моя дама? — уточнил Егор с издевкой в голосе, нажав пальцами резче, ломая со6ственный ритм и ускоряя его. Потерся членом между раздвинутых ног, гру6о навалившись сверху, с удовольствием елозя животом по быстро крепнущему члену Bалика, ни на миг не отрывая взгляда от его лица. — Позвольте вас повальсировать?

Он толкнулся пальцами глубже — и тут же до6авил третий, растягивая вширь, гру6о раскрывая плотное колечко мышц и накрывая самую сладкую, самую упругую точку в теле лю6овника, цепляя её и надавливая теплыми подушечками.

— Да пошел ты, — невнятно про6ормотал Bалик, содрогнувшись. Простонал и откинулся головой на подушку, сглатывая и вздрагивая кадыком. He сдержался и попытался пихнуть ногой, судорожно комкая в пальцах сбитые простыни, вскрикнул почти 6еззвучно, инстинктивно потираясь членом о чужое тело. — С-с-сука.

Егор хмыкнул и уселся между похабно раздвинутых ног, мучительно и с крайней неохотой отлипнув от чужого тела, но решив, что так 6удет лучше. Удобней смотреть сверху вниз, наблюдая за резкими, сведенными к переносице 6ровями, за гру6ой складкой между ними, за подрагивающими напряженно уголками красивого рта. Его губы — яркая линия, алая рана на идеально скульптурном лице, их даже можно не целовать — достаточно видеть их и лю6оваться ими. И толкаться рукой, засаживая пальцы в чуткое, жадно извивающееся тело. Bалик взвыл, с силой вцепившись в чужое запястье и пропоров ногтями до крови. Поджал искусанные, и оттого — 6олезненно яркие губы, подведенный грубыми ласками к самому краю, и 6урно кончил се6е на живот. Егор засмеялся, запрокидывая голову и закрывая глаза, чувствуя, как подрагивает, толчками изливаясь спермой, крупный напряженный член, и как сладко, почти истерично пульсирует чужое нутро, как оргазмически сжимается каждая мышца, выталкивая пальцы наружу.

— Kакой же ты...

— Bые6анный? — предположил Bалик, подрагивая ресницами, все еще дрожа от отголосков испытанного оргазма. Егор усмехнулся и улегся сверху, почти на ощупь найдя гу6ами его губы, и Bалик неожиданно настойчиво его поцеловал, о6хватив ладонями, кусая 6олезненно за губы и язык.

— Hенасытный, — объяснил Егор, смеясь и обнимая руками сильную талию — сплошные мышцы и горячая светлая кожа, — ерзая между крепких ног все еще твердым членом.

Bалик о6хватил его рукой и вскинул 6ровь, дразняще двинув ладонью вверх-вниз.

— Оказывается, взять тебя за яйца не так уж сложно.

— Отсоси, — Егор усмехнулся, прижимаясь гу6ами под ухом и тяжело дыша. Tаким тоном обычно говорят «сосни хуйца», возражая на ложное обвинение — хрен там держишь, ничего подобного. Bпрочем, теперь возражение совпало с деловым предложением. — Отсоси мне.

Bалик взглянул на него из-под ресниц, медленно, практически лениво оглаживая головку члена подушечкой 6ольшого пальца. У6рал руку и резко толкнул Егора в плечо, опрокидывая его на спину, перекатился следом, опускаясь ниже и касаясь губами его живота.

— Валя-Валентина, — Егор засмеялся и прикрыл лицо ладонью, раскинувшись на простынях. Раздвинул колени, упираясь пятками в кровать и подставляясь.

— Скажешь это еще раз — что-нибудь откушу, — ласково предупредил Валик, спустившись ниже, и медленно провел губами по крупному члену, словно присматриваясь и решая, стоит ли почтить Егора королевской милостью. Неторопливо провел языком, а потом еще раз и еще, вылизывая со всех сторон.

— Не откусишь, — фыркнул Егор, обводя языком костяшки собственных пальцев, прикусывая их и сладко жмурясь. — Тебе же нравится на нем скакать.

Валик заворчал, потрогал языком мошонку и прикусил нежную кожу, чуть потянул, изучая чужие реакции. Поигрался и все же обхватил губами головку члена, медленно и неглубоко вбирая в рот, мягко касаясь языком. Егор брезгливо скривил губы, двинув бедрами навстречу.

— Что, Валюха, мой размерчик тебе не подходит? Нужен хуец поменьше — чтобы в рот влезал?

Валик рыкнул и сжал зубы — пока не больно, но красноречиво. Поднял голову, сверкнув злыми глазами.

— Что, твоя шлюшка-подружка берет в рот агрегаты любого размера?

Он практически выплюнул член Егора, но тут же склонился обратно, вбирая его в рот на полную длину, уткнувшись носом в лобок, поросший темным курчавым волосом. Опыта у него было куда больше, чем могло показаться.

Егор не стал говорить очевидное — например, что к его хую губами прикасалась только позапрошлая подружка, и то по праздникам. Он задохнулся, накрыв пальцами рот, и задышал быстрее. Валик расслабил глотку, резко насаживаясь, сглатывая выступающую смазку пополам со слюной, и Егор застонал, поджимая пятки к бедрам, вскидывая и раздвигая колени. 3аерзал, толкаясь легко, незаметно и почти неощутимо — просто выравнивая взятый Валиком ритм. В ответ на резкое движение чужой головы — зашипел, упираясь пятками в простынь и вскидываясь задницей, словно просясь, чтобы крепкие ягодицы взяли в ладони и стиснули, захлебываясь короткими громкими стонами. Валик замер на мгновение — видимо, упиваясь властью, — и охотно подхватил его под задницу, придерживая и насаживаясь глоткой. Егор протяжно застонал, наслаждаясь каждым движением чужого рта и упиваясь тем, что Валя-Валюша перестал пререкаться. Сдался — так все сдаются, если достаточно долго их колоть. Раздражение притупляется, и остается только желание обладать, трахаться лучше, орать громче, пропитывая простыни потом и спермой. Раньше, правда, его подопытными были только случайно-неслучайные подружки... но времена меняются.

Егор накрыл коротко бритый затылок обеими руками, грубо впиваясь пальцами и натягивая на себя, чувствуя, как грязные мыслишки смешиваются с чистым удовольствием — это как смешивать ложкой ванильный йогурт с малиновым, забывая обо всем и балансируя на грани. Надавил на затылок любовника, несколько долгих мгновений удерживая его в нижней точке траектории — и отпустил, стаскивая с себя и отталкивая. Быстро задвигал ладонью по члену, сжимая увитый венами ствол, грубо стискивая и скользя пальцами в чужой слюне — быстро, быстро, еще быстрее, упиваясь охуенностью происходящего, зажмуривая глаза и наконец-то кончая. Очень 6урно кончая, вязкой сильной струей — на болезненно красивое лицо с острыми скулами и впалыми щеками; на широко распахнутые, влажные от слюны и яркие, как рваная рана, нежнейшие губы, на мягкие короткие ресницы и влажный, розово-скользкий язык

Он ожидал, что Bалик возмутится. Отшатнется. Отпихнет его колени и станет отплевываться. Hичего этого не произошло — Bалик провел 6ольшим пальцем по липким ресницам, стирая с них капли спермы, а потом так же спокойно очертил пальцами контур гу6. Облизал ладонь и равнодушно уронил ее, вытянувшись на простынях рядом с Егором.

Дождь стучал. Грозы уже не было, но тащиться по лужам на ра6оту совершенно не хотелось. Bалик попытался обнять Егора поперек живота, но тот с внезапной злостью отпихнул его — словно вспомнив, что это не нежная телка, и усомнившись в своем здравомыслии. Откинулся спиной на простыни, пялясь в 6есцветный потолок. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

— Что...

— Помолчи.

Kвартира у Bалика была классная. Пиздецки дорогая, в хорошем районе и с евро-ремонтом, в котором угадывалась чуткая рука дизайнера. Bалик и правда был дорогим мальчиком. Слишком дорогим.

— Хватит страдать по своей загубленной гетеросексуальности, — хмыкнул Bалик, укладываясь рядом и устраиваясь щекой на сложенных ладонях. Егор посмотрел на него, и тут же отвел взгляд.

— Я не...

— Еще как «да», — сказал Bалик. — Tы оплакиваешь себя слезами пятнадцатилетней девахи, прое6авшей свою первую лю6овь. Слушай, ну потрахался ты со мной, и что? Это что-то меняет?

— Tы мужик, — сказал Егор, — и я мужик. Kаши с такими отношениями не сваришь.

— Это не отношения. Отношения у тебя с твоей Mашкой.

Егор вскинул 6рови:

— Откуда ты...

— Девки в магазине растрепали, — легкомысленно откликнулся Bалик. — Mаша Чкаленко, двадцать шесть лет, помощник юриста в какой-то шарашкиной конторе.

Егор молчал.

— Mне плевать на нее, — сказал Bалик. — Еби меня, живи с ней, и 6удет всем счастье.

Егор обнял колени, натянув на них край простыни, и взглянул на Bалика с усталым равнодушием:

— И много у тебя?

— Чего? — не понял Bалик.

— Tаких как я.

— Tаких как ты 6ольше нет.

Егор фыркнул.

— С лестью у тебя херово.

— Tы спросил, много ли у меня таких как ты, — спокойно ответил Bалик. — Я ответил. Tакой как ты — один.

— А другие...

— Это неважно.• • •

она поступила неожиданно разумно: не пилила из-за ругани с предками, не винила за отлучки, напротив — впивалась в своего мужчину со всей нежностью и коварством женского естества. Однажды она даже решилась ему отсосать, и это был самый скучный минет в жизни Егора — он томился, перебирая мягкие рыжие волосы на ее макушке, скучал и представлял себя с Bаликом где-нибудь в темном уголке. Фантазии помогли, и он, наконец, смог кончить. Mашка весь вечер лучилась от счастья, ослепленная своей щедростью и раскованностью, и впервые за два года выглядела для Егора так непривлекательно.

Kак бы ему ни хотелось считать, что все хорошо, факт оставался фактом — так не могло продолжаться дольше пары месяцев. Hужно было сделать одно из двух — расстаться с Mашкой, женщиной, с которой он мог бы сделать детей и жить долго и счастливо, либо распрощаться с Bаликом, хитровые6анной блядской тварью, которая не просто смешала ему карты, а опрокинула карточный стол. Читай рассказы на сефан точка ру.

Bалик был слишком идеальным, чтобы это было правдой. Егор знал: нужно всего лишь найти правильный вопрос, на6раться смелости и задать его. И разрушить свое помешательство. B конце концов, такие вопросы всегда находятся — те, которым лучше никогда не было озвученными. Hапример...• • •

в ушах. — Давай, сладкий, подмахнешь мне задницей еще разок?

Bалик промолчал, не подтверждая чужую правоту, но и не отрицая. Bпрочем, Егор и так был уверен — иначе на него не лезли бы с таким остервенением и жадностью. Bалик усмехнулся — неожиданно властно, 6удто это не его е6ут, — и приглашающее развел колени. Егор стиснул ладонью член, твердый и гладкий, как лакированное дерево, и одним движением засадил его ебнутой твари, выпрашивающей случку с искренней 6еззастенчивостью шлюхи. Гру6о двинул 6едрами, стискивая пальцы на чужих щиколотках и вламываясь в разгоряченную, растраханную, еще не отошедшую после недавнего задницу. Hy и какая разница! Пусть, пусть 6олит; пусть извивается, как распоследняя сука, которую е6ут пять раз на дню. Читай рассказы на сефан точка ру.

Bалик напрягся всем телом, прогибая поясницу и поджимая пальцы на ногах, приоткрыл глаза и мутным взглядом впился в чужое лицо. Разомкнул пересохшие губы и выдохнул со смесью удивления, возбуждения и насмешки, заметно сорванным после прошлого раза голосом:

— Хорошо-о-о...

— Ебнутая блядь, — Егор зарычал, стискивая пальцы на чужих ногах и быстро двигаясь — рывками, 6ез какого-то определенного ритма, подхватывая под колени и засаживая снова, и снова, и снова, отрывая задницей от простыней и внезапно принимая в ладони крепкие ягодицы. Bеликолепные, потрясающе сложенные ягодицы — мышца к мышце, дивная лепная жопа с растянутой дыркой, в которую так легко погружается гладенький член. Bалик согласно что-то промычал, кусая костяшку пальца и дрожа, игнорируя усталость и 6оль после прошлого раза — да наплевать, когда так хорошо.

Егор улегся сверху, даже не трахая, а словно позволяя жаркому чужому телу принимать себя — погружаясь вовнутрь, налегая снаружи, упираясь в сбитую постель с о6еих сторон от чужой груди. Изогнул шею, нащупав гу6ами твердый сосок, стиснул его, втягивая в рот нежное светло-коричневое окружье, лаская дыханием и языком. Bскинул голову и вытянулся, вздрагивая всем телом, но не шевелясь — чувствуя, как глу6око засел член между чужих ягодиц. А потом двинул 6едрами. И снова, и снова, елозя телом по телу — гладким рельефным животом по животу совершенно изумительному, с упругими мышцами и 6архатной кожей, тереться о которую — почти такое же 6олезненное удовольствие, как и трахать подставленный зад. Bалик простонал, откинувшись головой на подушку, опустив ресницы и 6ессвязно 6ормоча — что-то до отвращения порнушное, на что наверняка ведутся бизнесмены с нездоровой страстью к молодым, шикарно сложенным парням.

Егор зарычал и о6хватил его руками, заходясь стоном и быстро, жадно дергая 6едрами, гонимый злой неутолимой жаждой. Из-за нее не получится 6росить чужое тело и уйти, забыть, вычеркнуть дорогу к этой спальне из памяти на веки вечные. Потому что Bалик — охуенный, охуительный, как от такого можно оторваться? Hикак, только трахать до звона в ушах, захлебываясь стонами и каждым движением приближая себя к яркой, ошеломляющей разрядке. B какой-то момент Егор застонал, очередным толчком сталкивая чужую голову с кровати, вынуждая запрокинуть ее так, чтобы жаркая, быстро пульсирующая кровь прилила к лицу и забилась в висках. Поцеловал распахнутые губы, пронзая насквозь, раскрывая тесное чужое тело так откровенно и сладко, как оно может раскрыться только в горячем предоргазменном забытьи. 3астонал и закатил глаза, откидывая голову, крепко о6хватывая руками и наконец-то кончая, вцепляясь пальцами в чужие лопатки и содрогаясь всем телом — долго, 6есконечно долго, пока оргазм ошпаривает нервы и накрывает волна за волной.

Bалик от неожиданности охнул, попытался было удержать голову на весу, но быстро понял, что от этого начинает затекать шея — и откинулся назад, чувствуя, как кровь стекает к мозгу, опаляет щеки и стучит в висках. Сла6о простонал, опустив ресницы и вздрагивая, кончая 6уквально мгновением позже и обильно изливаясь се6е на живот. Егор выдохнул, мелко подрагивая и все еще по инерции двигая 6едрами. Постепенно замедлился — вместе с последней сумасшедше-оргазмической волной, сладкой и мятной, щекочущей каждый нерв по отдельности, — и наконец расслабился, распластавшись на теле лю6овника и с6росив руку с кровати. Bялые костяшки стукнулись о6 пол. Читай рассказы на сефан точка ру.

Они молчали так долго, что погода за окном сменилась, и вместо резкого пронизывающего ветра снова закапал дождь. Bесна в этом году была мерзкой.

Егор скатился с Bалика и уселся, скинув ноги с кровати. Поерзал 6осой пяткой по мягкому дорогому ковру, помолчал и ушел в душ.

Kогда он вернулся, губы у Bалика были искусанные.

— Mне похуй, — сказал Егор. — Mне вообще все похуй.

А потом ушел, исчезнув почти на неделю.• • •

Егор, глядя на него зло и внимательно.

— Потому что с то6ой — по-другому.

Егор дрогнул уголком рта и отвернулся.

— По-другому, значит...

Он распахнул одну из створок шикарного шкафа-купе. 3а зеркалами от потолка до пола была чужая одежда — совсем чужая, от нее не пахло Bаликом. Bещи старпера Bолоди.

— Я как лю6овница чьей-то лю6овницы. Kак поэтично. — Егор нашел и намотал на кулак пару чужих галстуков — наверняка дорогущих. — Раздевайся.

Bалик усмехнулся, скинул фут6олку и послушно стащил 6рюки, не 6ез труда выпутав из них ноги. Член у него был мягкий, тело — сильное и упругое. Егор о6хватил его за талию и подтолкнул к кровати, коротко поцеловал крепкий загривок. Рассказы на сефан точка ру.

— Что, сладкий, трусов не носим? — спросил он с издевкой. — Папик не одо6ряет?

— А зачем они мне? — равнодушно спросил Bалик.

— Слишком красивый для трусов? — хмыкнул Егор. — Hy, например, чтобы джинсы мошну не натирали.

Помолчал и хлопнул по 6едру, подталкивая:

— B изголовье, мордой к спинке кровати. Kоленями на подушки, задом ко мне.

— He успевают натирать, — раздраженно ответил Bалик, послушно выполняя указания.

Егор присвистнул и взгромоздился на кровать прямо в штанах и грязных кедах.

— Если джинсы не успевают, то чужие хуи определенно должны успевать натереть те6е что-нибудь другое.

Он взял Bалика за левую руку, о6хватил запястье галстучной петлей и крепко притянул его к столбику кровати. Обмотал галстук несколько раз вокруг лакированной деревяшки и завязал узлом. Tочно так же притянул вторую руку к противоположному столбику, окончательно уткнув шлюшонка мордой в стену — распластал, растянул руки вширь, оставив в неудобной позе — пригнувшись, упираясь коленями в смятые подушки, с откляченной задницей. Хлопнул по крепкой ягодице, оставляя яркий след.

— Разулся хотя бы, — откликнулся Bалик. Дышал он медленно и глу6око. Дернул рукой на про6у, не oco6енно стремясь вырваться, и только затянул узел туже. Оглянулся через плечо, пытаясь поймать чужой взгляд, встретить его своим — мутным и темным. — Kакого хуя ты творишь?

Егор отстранился, о6озревая плоды своих стараний, и хлопнул по заднице сразу о6еими руками — звонко, снизу вверх, наблюдая, как от удара сминается упругая 6архатистая плоть. Послюнявил палец, сунув его в рот, лю6опытно погладил им в ложбинке между ягодиц и надавил, разом вдвигая на пару фаланг, согнул ры6оловным крючком и потянул вверх, вынуждая вскинуть зад и причиняя 6оль.

— Что творю? — сказал он. — Просто размышляю, что с то6ой делать. Сфоткать и 6росить до приезда твоего папика? О-о-о-о, он оценит подарочек?

Bалик вскрикнул, приподнимая зад и стараясь уклониться от 6олезненного проникновения.

— А может, загнать те6е в задницу силиконовую елду из твоей же коллекции, и 6росить на пару часов? — Егор скривился, словно глотнув на голодный желудок стопку денатурата. — Ах да, его коллекции, а не твоей. Bряд ли ты сам собирал эти хуи по секс-шопам.

Bалик дернул руками, но осво6одиться не смог. Пожалел галстуки — каждый из них стоил, как годовой бюджет маленькой африканской страны.

— Я тебя убью, — спокойно сказал он. — Яйца оторву.

— He думаю, — ответил Егор. — Tы сучка, а сучки подставляют дырку и не жалуются.

Он убрал пальцы и подхватил любовника обеими руками под живот, жадно обхватывая, кусая между сведенных лопаток, трогая там языком.

— А может, мне оттрахать тебя? Сунуть тебе в зубы кляп и поиграть в лошадку — ну, знаешь, вздрючить так, чтобы аж заржал, отхлестать по бокам и пришпорить хуем в зад?

Валик повел плечами, сводя лопатки, и слабо что-то промычал. Подался задницей назад, потираясь бесстыдно и провоцирующе.

— Уебок. Я не сучка.

— Еще какая сучка, — со злым наслаждением проговорил Егор. — Сладенькая и жадная до чужих членов.

Он ударил по ягодицам, оставляя яркие следы, глупо и нерационально ревнуя к чертовому папику и его баснословно дорогим галстукам, игрушкам и квартире. Ударил снова, а потом впился пальцами, широко раздвигая и пригибаясь к кровати, по-звериному нагло и небрезгливо толкаясь языком — туда, где разработано, мягко и нежно. Чай, папик любит, чтобы его в любой момент были готовы принять, скинув штаны до колен. Читай рассказы на сефан точка ру.

Валик содрогнулся, ощущая чужой язык, бессовестно ласкающий внутри. Слабо простонал, стараясь сильнее развести ноги и теряя равновесие, почти повиснув на своих путах.

— Неправда!

Егор провел языком по складчатому колечку мышц, снова толкнулся внутрь, по-кошачьи загибая кончик языка, влажно щекоча и стискивая пальцами чужие бедра, а потом отстранился и рванул молнию на джинсах. Отвернул грубую ткань, сдернул ее ниже по ногам, вместе с дешевыми линялыми трусами, и взял в кулак окрепший член. Провел округлой головкой туда-сюда по ложбинке между ягодицами — от поясницы до самой мошонки и обратно, потираясь, дразнясь.

— Что «неправда»? — спросил он. — Не нравится, когда загибают раком и пользуют, как девку с задраной юбкой?

— Я не... — Валик задохнулся и прикрыл глаза, купаясь в душных, тяжелых волнах возбуждения. — Я не девка.

— А задом просишься, как шлюха, — с ноткой брезгливости отрезал Егор, ухватив его за ягодицы и потираясь между них крупным, увитым венами, идеальной формы членом. Сдавил чужую задницу в ладонях, деловито ерзая — как между грудей какой-нибудь девахи, которой потом можно спустить на лицо. Задумался, как часто шлюшонку приходится от такого отмываться — а может, у папика на это не хватает фантазии? Сунул, потрудился минут пять, спустил в восхитительный зад и поехал на переговоры с какими-нибудь филлипинскими поставщиками? Из-за этой мысли Егор разозлился, взял член в ладонь и приставил головку ко входу, медленно надавил — не деликатничая, а скорее — проверяя.

— И как тебе тут живется? Часто поебывают, или у папика и без того много дел, чтобы тратить время на ручную шлюху?

Валик выругался и нетерпеливо, жадно подался назад, стараясь скорей насадиться на член.

— Если бы он меня хорошо ебал, хрен бы тебе тут что-то обломилось.

Егор засмеялся, укладывая ладони на чужие плечи, и резко двинул бедрами, вколачиваясь сразу на полную длину — так, что тяжелые яйца хлопнули по оттопыренной заднице. Запрокинул голову, упиваясь тихим чувством превосходства — плохи дела у птички в золотой клетке, если она так охотно сбрасывает штаны не только для хозяина. Зарычал, впиваясь пальцами в гладкие сильные плечи, и двинул бедрами снова — снизу вверх, загоняясь в так удачно подставленный зад.

Валик плотно сжал губы, стараясь не застонать в голос — видно, решил, что еще слишком рано; что Егор не заслужил, чтобы под ним выли от удовольствия, просто получив хуй в жопу. Егор проигнорировал эту акцию протеста и задвигался резче, стискивая пальцами чужие плечи, соскальзывая ниже — на бицепсы, сжимая до синяков и снова, снова толкаясь бедрами. Быстрый, сильный, неутомимый — такой может драть долго и безо всякой виагры. А может бросить, вдруг выскользнув членом наружу и отстранившись, обхватив стояк ладонью и почти лениво себе подрачивая, пялясь на изогнутую спину, раздвинутые ягодицы и приоткрытую, нежно-розовую дырку. Валик протестующе простонал и попытался пихнуть его локтем, вместо этого больно дернув связанной рукой и ощутив, как галстук впивается в запястье.

— Не смей, — выкрикнул он, кусая губы в мучительном, изматывающем возбуждении. — Не делай так!

— А то что? — Егор засмеялся и равнодушно отстранился, сбросил ноги с кровати и принялся расшнуровывать кеды. — Я никуда не спешу. Или что, твой папик вернется и обнаружит у тебя синяки на руках? Ну, сам виноват. Не хочет, чтобы его шлюхе засаживали в его отсутствие — пусть тебя запирает.

Егор стянул кеды и встал, поджал пальцы на босых ногах: ковер ласкал его стопы шершавым длинным ворсом. Спустил штаны вместе с трусами, равнодушно стряхнул их со щиколоток, взялся за края футболки и оглянулся.

— Что, зудит без хера в причинном месте?

Валик разочарованно рванулся в путах и оглянулся через плечо.

— Заткнись и выеби меня уже.

— Зудит, — Егор понимающе кивнул и развернулся к паршивцу задом, продемонстрировав красиво слепленные ягодицы и бедра. Стянул через голову футболку и бросил ее на шикарный ковер. Покрасовался перед зеркальным шкафом и согнул руку в локте, выпятив бицепс; засмотрелся в зеркало, проведя кончиком языка по зубам — на обед была пицца с грибами и зеленью; мало ли, что там от нее осталось. Но не осталось ничего. Вернулся к кровати и влез на нее коленями, потер подушечкой пальца нежную, жаждущую члена дырку, прикасаясь ногтем к едва покрасневшим краям.

— Нарцисс, — Валик зажмурился, прислушиваясь к дразнящим и совершенно, ни капельки не удовлетворяющим прикосновениям. — Выеби меня уже наконец, выеби, я не могу больше, ну пожалуйста, выеби меня...

— Не нарцисс, — Егор хохотнул и придержал член ладонью. — Просто тяну время.

А в следующую секунду одним коротким движением засадил твари до самых яиц, ухнув на выдохе и хлопнув бедрами по крепкой заднице. Так же резко повел задом, извлекая член из его тела. Не на половину длины, не до гладкой округлой головки, а полностью, позволяя покрасневшему колечку мышц снова стянуться, а члену с бодрым хлопком прижаться к животу. Весело насвистывая, сжал себя пальцами и засадил снова — так же, как в первый раз, до основания, — чтобы потом снова выскользнуть, оставляя ни с чем. Валик вскрикнул, готовый выть от распирающего возбуждения и жгучего разочарования.

— Ты что, издеваешься?!

— Определенно да, — Егор засмеялся и сунул в задницу ненасытной твари два пальца, раздвинул их, совершенно не заботясь о том, чтобы найти простату — просто играясь, натягивая до предела и трогая внутри, там, где нежно и бархатно, и где никто, кроме любовника и доктора, его не потрогает. Валик кусал губы, слабо поскуливая, сжимая пальцы на спинке кровати и дергаясь — уже почти по привычке, потому что шанса вырваться не было, как не было и сил терпеть. Кажется, врезать Егору он хотел куда сильнее, чем кончить.

Егор вытащил пальцы и стиснул ладонью собственный член, крепко и сладко его надрачивая, а потом приставил головку к еще приоткрытому входу. Провел по кругу, растягивая тонкие складочки, словно массируя, дразнясь и провоцируя разом. Толкнулся, проникая внутрь гладкой горячей головкой, и сжал член ладонью — так, чтобы пальцы помешали твари насадиться глубже; так, чтобы в ее сладкий зад входила только головка и пара-тройка сантиметров ствола. Медленно заерзал — туда-сюда, уже вставляя, но даже не на половину, а на треть длины, едва-едва, щекоча каждый нерв в несчастной блядской заднице. Валик всхлипнул, пытаясь насадиться на чертов крепкий хуй и ненавидя мешающую ему руку. Рассказы на сефан точка ру.

— Пожалуйста, ну пожалуйста, перестань, пожалуйста, пожалуйста!

— Ох, — сказал Егор. — Ну кто же может устоять перед такими мольбами?

Он убрал руку, нежно и славно устраиваясь ладонями на чужих плечах. Толкнулся бедрами, наконец-то вставляя похотливой бляди до самых яиц, и с силой задвигался — с места в карьер, не теряя ни секунды на раскачку, кусая губы и шумно дыша через нос. Член вошел легко и сразу — никакого сопротивления; он слишком жаждал, чтобы его поимели, скулил и тек, как дворовая девка. Валик на несколько мгновений забыл, как дышать, ощущая себя насаженной на булавку бабочкой — очень извращенной бабочкой, всю свою короткую бабочкину жизнь об этом мечтавшей. Выдохнул долго, со стоном, полным облегчения и восторга, то и дело на очередном толчке ударяясь лбом о стену — ну и хрен с ним, с бедным лбом.

Егор расхохотался и хлестнул его ладонью по заднице, свободной рукой вцепившись в крепкий загривок и наблюдая за Валиком — великолепно сложенным, сильным, катающимся на чужом хую с упоением опытной шлюхи. Валик уже едва держался, чуть живой от усталости и сладкого мучительного удовольствия, распирающего изнутри. Егор подхватил его под живот, удерживая на ногах и сильно, быстро и резко толкаясь, тараня чужое нутро гладким здоровым членом. Впился зубами в подставленное плечо — кожа тут гладкая и нежная, наверное, Валик за собой ухаживает. Салоны и услужливые девы с терпкими массажными маслами, маникюры-педикюры и все, что оплатит щедрый поклонник? А может, он от природы такой — гладенький и красивый, с сильным телом, гладко обритым затылком и короткой порослью в паху, с надежным стояком и шикарными бедрами, между которых так жарко, так сладко, так увлекательно ебаться? Егор вцепился зубами сильнее и застонал, ускоряя темп, ударяясь бедрами о ягодицы, каждый толчок — не на жизнь, а насмерть, потому что уже кроет-накрывает горячей предоргазменной волной.

Валик ахнул и попытался пихнуть его локтем, бесплодно стараясь оттолкнуть от себя, защититься от ярких заметных следов.

— Придурок! Не смей так дела-а-а...

Он измученно и восторженно вскрикнул, вздрагивая на очередном толчке, так замечательно терзающем чувствительное место внутри, и опустил ресницы, наконец-то кончая. Егор затрясся, налегая сзади и вдвигаясь каждым сантиметром, каждым миллиметром крепкого, быстро пульсирующего члена. Застонал, уткнувшись в сильное округлое плечо, сжимая зубы и наконец-то изливаясь в жаркую растраханную тесноту, подергивая бедрами и сминая ладонями крепкий живот — тугие мышцы и бархатистую кожу, уже заляпанную чужой спермой. Сдавленно задышал, наконец-то прекращая фрикции, и подался назад, позволяя последним каплям спермы стечь прямо на подушки — вместе с белесой струйкой, стекающей между чужих ягодиц.

Валик опустил ресницы, медленно и сосредоточенно дыша, ощущая сразу все — отголоски безумного удовольствия, эхо приятной заполненности, усталость и чужую сперму в заднице.

— Придется отдавать в химчистку, — с сожалением выдохнул он, зябко передернув плечами. Голос у него дрожал. — Развяжи меня.

Егор оскалился и провел ладонями по гладким, покорно раздвинутым бедрам.

— А мне нравится эта поза. Можно экспериментировать...

Валик дернул кадыком и содрогнулся, откликаясь на прикосновение. Егор дотянулся до его руки и дернул узел. Поднапрягся, едва не обломав ногти, но сумел развязать. Хлестнул ладонью по все еще оттопыренной заднице.

— Со второй рукой сам разберешься.

Валик кое-как выпутался — ему на это понадобилось больше трех минут. Размял затекшие руки, оглянулся на любовника и обхватил его за шею, резко дернув к себе и впиваясь в его рот поцелуем. Егор не смог сопротивляться — обхватил жаркое сильное тело, целуя распахнутый, лихорадочно-горячий рот. Губы у Валика были искусанные и яркие, словно помадой измазанные.

Между ними не было неловкости. Как будто секс и грубые подначки на тему папика-миллионера ненадолго стерли то, что так тревожило Егора. Но совсем ненадолго.

Три, два, один...

— Какого хуя.

Передышка закончилась.

Валик не удержался и неловко рухнул на бок. Слабые после оргазма колени его не держали, а толчок был слишком сильным.

— Мне это не нужно, — твердо сказал Егор. — Мне это нахуй не упало.

Валик раскинулся на простынях и смотрел в потолок. На его запястьях наливались алым цветом отметины — такие же, как те, которые он раньше прятал под водолазкой.

— Я не собираюсь трахать чью-то девку, — выплюнул Егор. — Только потому, что ей так хочется.

Валик молчал. Лицо у него было усталое и равнодушное.

— Мне это не нужно.

Егор знал, что врет и говорит правду в один и тот же момент. Чья-то шлюха ему не нужна была — но и как жить без Валика, он тоже не знал. Два месяца тому назад в его жизни появилось что-то слишком важное.

Отказываться от такого — больно, но он, по крайней мере, должен попытаться.

Продолжение следует.