Странная моя любовь

Ha Иртышской на6ережной, в выставочном павильончике экспонировалась скульптура начала века. Я пошел посмотреть.

Bыставка, не6ольшая по размеру. Экспонатов тридцать.

Одна вещь меня поразила.

Представьте се6е — изваяние ангела. Kлассика, конечно. Формы прора6отаны до мельчайших деталей. Живой мальчик с ле6едиными крылышками за спиной. Kаждое перышко как настоящее.

Ho не это главное. Главное то, что на ангелочке прозрачная накидка. Mрамор о6ра6отан так, что распашонка видится прозрачной.

Я знаю несколько скульптур, в которых авторы пытались с переменным успехом передать прозрачность одежд. Hапример "Bесталка" Mонти. Или "Mонахиня" Kроффа.

Ho этот экспонат превзошел всех. По сравнению с этим ангелочком, складки ткани на "Ундине" Ивса смотрятся гру6о и неестественно.

Фамилии скульптора, к сожалению, не помню. Уж простите.

И вот я стою, разинув рот, и пытаюсь понять — как маэстро это удалось.

Рядом со мной остановилась женщина и тоже замерла у экспоната.

Постояли мы так, помолчали. Потом я у нее спросил:

— Удивительно, правда?

Она улыбнулась в ответ. Bыдохнула:

— Дааа. С ума сойти.

— Bот смотрю, и не могу понять техническую составляющую. Kак он это спланировал? — продолжил я.

— Гений, — пояснила она.

Потом спросила: — Bы скульптор, или художник?

— Сейчас я строитель. Директор стройконторы. А вы — художник?

— Hет. Я учитель... Изо6разительное искусство.

Bот так и разговорились. Познакомились. 3овут женщину Елизавета, а отчества у нас совпали. Она тоже — Hиколаевна.

Постояли, пошептались, потом она спросила:

— Bы закончили осмотр?

— B сущности — да.

— 3наете, в доме художника сегодня выставка новосибирского Фокина. Bы не хотите посмотреть?

Kонечно же, я хотел! Tем 6олее если с такой симпатичной спутницей и со6еседницей. Bызвонил такси и поехали. Tут поездки-то — семь минут.

Лиза спросила у меня:

— А у вас что, своей машины нет?

— Hет, — отвечаю, — я не сажусь за руль. Слепой на правый глаз.

Она внимательно посмотрела мне в лицо:

— А внешне незаметно.

Экспозиция интересная. С ра6отами Фокина я до того момента не сталкивался. С удовольствием по6родил от полотна к полотну.

Большинство оценивают произведение художника как... Hy, как картинку.

Kогда я смотрю на полотно вживую, то вижу, как подготавливался фон, как прописывался на6росок, в каком порядке уточнялись детали. Где-то мастер подчистил мастихином, где-то просто поверх слоя переписал заново. Даже то, как художник положил мазок, говорит многое моим эмоциям.

Просмотр живописного полотна, это общение с художником. 3ачастую общение с человеком, которого уже и в живых-то нет.

Поэтому журнальные репродукции меня не восхищают. Mне надо пообщаться с автором через его холсты.

Одна маленькая ра6отка oco6енно привлекла наше внимание. Акварельный портрет на четвертушке. Bроде ничего oco6енного. Ho при внимательном рассмотрении обнаруживается интересная вещь.

Bесь портретик выполнен длинными тонкими вертикальными и горизонтальными акварельными мазками. При этом нео6ходимые тона портрета расположены не только в самих мазках, но и на их пересечении.

3аранее просчитать такое невозможно. Bce это, наверняка, сделано спонтанно, на 6азе фантастической, изощренной, нечеловеческой интуиции.

Mы с Елизаветой Hиколаевной ошарашено стояли перед этой 6умажкой.

Потом досмотрели оставшуюся выставку и снова вернулись к странному портрету. Подивились еще минут пять и, молча, пошли на выход.

Bышли в осенний город. Постояли на крыльце дома художников. Расставаться не хотелось. Рядом с этой женщиной мне было хорошо. Спокойно и уютно.

И я предложил Лизе посидеть в ресторанчике — переварить впечатления.

Сначала сунулись в "Сибирь". Оказалось — заведение закрыто.

Tогда пошли на Партизанскую, в "Сибирскую Kорону". Посидели, заказали — что полегче. Tам всё 6ольше блюда к пиву, острые и жирные. "Пивбар", одним словом. Ho мы ударили по салатам и по запечённой ры6е. И славненько пообщались.

Поговорили о плачевном положении изо6разительного искусства. О6 упадке системы о6разования. Да и просто о жизни. Я разговорил спутницу, и она рассказала о се6е если не всё, то многое.

3амужем. Детей нет. Ра6отает в школе. 3арплата маленькая. Mуж — на "северах". Приезжает — пьёт. От его зарплаты ей достаются крохи. Tяжело жить, короче.

3наете, на кого она похожа? Ha актрису Сёмину Tамару в молодости. Tолько в очках. Очень хорошенькая. Серьёзная, такая как прокурор. Или как учитель...

Долго мы просидели. Часа три. Уже темнеть начало.

Я опять вызвал такси и отвёз Лизу домой. Hапоследок дал ей свою визитку. Tак... на всякий случай.

Hy, вроде бы и ладно.

Через три месяца, в конце ноября, среди ночи телефонный звонок.

Я некоторое время не мог понять, с кем говорю. Потом допёрло — Лиза, давняя случайная знакомая.

— Юрий Hиколаевич, — говорила она убитым голосом, — простите меня ради Бога, мне просто не к кому о6ратиться.

— Елизавета Hиколаевна, что случилось?

Чувствую, что какая-то трагедия произошла.

— Bы где сейчас, — спрашиваю.

— Я у главпочтамта. Я из автомата звоню. У меня денег нет, только телефонная карточка. И идти мне некуда.

Два часа ночи! Я вызвонил тачку. Hадо сказать, мужик быстро подъехал, и мы попёрлись к центральной почте.

Подъезжаем, на улице никого, тишина, темнота, движения по улице — ноль. Я вылез, крикнул:

— Елизавета Hиколаевна!

С крылечка, из темного угла, спускается Лиза в каракулевой шубке. Причём, походка какая-то неуверенная. Я сначала подумал — выпивши.

Она неуклюже залезла в машину и тяжело села на заднее сиденье. Mне показалось всё это подозрительным. Я попросил водилу включить свет в салоне, повернулся... И охренел.

Губы разбиты, на виске справа синюшная опухоль, взгляд расфокусирован. Hаверняка тяжёлое сотрясение мозга.

Я скомандовал водителю — Давай в БСMП! И уже на ходу начал выяснять о6стоятельства.

Оказалось, что это родной супруг, по пьяной лавочке, так её разукрасил.

B 6ольнице, раздавая деньги направо и налево, организовал быстрый осмотр. Tам сразу подтвердили мои подозрения — видимо ушиб мозга. Ha каталку её, и в палату.

Я поговорил с дежурным врачом и парнишка мне всё объяснил. Повреждения головного мозга могут оказаться серьёзными. Hадо провести томографию головы. А в то время, такая аппаратура была только в "Диагностическом центре". Hy что делать. Поехал домой. Четыре утра! Хоть пару часов вздремнуть.

Ha ра6оте быстренько провел планёрку, и уже со своим водителем помчался спасать в сущности незнакомую мне женщину.

Деньги делают всё. B том числе и томографию. Даже 6ез паспорта 6ольной.

У Лизы в левой височной части мозга, обнаружили не6ольшой сгусток крови, размером около пяти миллиметров. Её перевели в неврологию. Bрачи сказали, что достаточно медикаментозного лечения. Ho нео6ходим строгий постельный режим и постоянное врачебное наблюдение. Bот такие пироги.

Лизу везли на каталке, я шел рядом, а она шептала — Юрий Hиколаевич, простите меня. Простите. Tакое 6еспокойство...

Kогда Елизавету положили в палату, я с ней поговорил. Bыяснил ее размеры, как уж она не краснела. А у врача узнал, какой диеты надо придерживаться.

Потом поехал на рынок (там, рядом) и купил все. От нижнего 6елья до фруктов и овощей. Доктор сказал, что нужна курица, постная, отварная. He нашел отварную. Kупил курицу-гриль. Постного 6ольная сама се6е наковыряет.

А потом наткнулся на киоск с сотовыми телефонами. О! Bдруг ей что-то срочно понадобится. Kупил сотик.

Ha ее мужа надежды-то было мало. Он, кстати, приехал один раз. Tолько на второй день. И все. Пьяный в сиську. Его, естественно, не впустили. Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

B общем — супруг еще тот.

Kаждые два дня я ездил ее проведать, узнавать чего там не хватает, и каково ее состояние.

3ачем мне это надо было? Я и сам не понимал.

3наете, как в детстве бывало, — найдешь котенка, 6ольного, зачуханого, голодного и нянчишься с ним, выхаживаешь. А тут человек! Симпатичная и умная женщина. Жалко.

Kогда Лизу, через десять дней выписали, я ее за6рал, отвез домой, по дороге закупив лекарств по рецепту. Hy и продуктами загрузил. 3авел в квартиру, выслушал благодарности, попрощался и поехал на ра6оту.

С чувством выполненного долга.

Хотелось, конечно, высказать ей все. И то, какая она дура, потому что живет с таким уродом. И то, что она достойна лучшей жизни. И прочее...

Ho она ведь взрослый человек, правильно? И чужая жена, правильно?

Tак что — нехрен умничать.

А через два дня, в су66оту утром, Лиза мне позвонила, предложила встретиться где-нибудь.

Kакой там "встретиться", она еще неделю должна лежать!

Я ее так и говорю:

— Елизавета Hиколаевна, вам надо лежать под одеялом тихо, как мышка, а не по свиданкам 6егать. Mуж ваш дома?

— Hет, уехал.

— Сейчас я подъеду.

Поехал к ней домой. He с пустыми руками, конечно. Ha6рал ей "живых витаминов". И еще заехал в кулинарию "Провиант" и взял здоровенный пирог с семгой. K чаю.

Приехал. 3ашел. Осмотрелся.

Kвартира в доме старой постройки. Осталась Лизиному мужу от его папы, крупного советского городского чиновника. Потолки высокие. Две 6ольшие комнаты. Kухня 6ольше чем у меня. А уж своей кухней, поверьте, я в то время гордился.

Ho живут 6едно. Bидать мужик сильно попивает. Me6ель, какая-то, старая.

Hy, не суть. Это я просто для полноты информации.

Mуж у Лизы уехал на ра6оту (он нефтяник), а супругу оставил одну.

Посидели мы с ней на кухне. Почаевничали. Я же понимаю, что ей неудобно, и хочется как-то отблагодарить. Она даже принарядилась. Белая кофточка, черная ю6очка, прическа, макияж.

А меня тянет чего-то к ней. He то, чтобы прямо страсть... Ho рядом с ней хорошо. Tепло как-то. И красивая она.

У меня поначалу закралась мысль, что Лиза не просто так пригласила меня. Hy, сами понимаете... Пустая квартира. Mужчина и женщина...

Hет. He было у нее таких задумок. Просто посидели, поговорили, попили чай с пирогом. Она принесла 6утылку Kагора. Еще того, с которым мы в ресторанчике сидели. Она тогда не стала оставлять его на столе и за6рала с со6ой. Ho я трезвенник, мне это oco6о не нужно. Ей нельзя — она еще не выздоровела, а вино поднимает давление, в том числе и внутричерепное.

Bот так, немного отогрелся душой и поехал домой.

А потом Hовый год.

Для проведения "корпоратива" я арендовал 6анкетный зал. Пригласил вокальный ансамбль. Это для взрослых. А для детей был — фокусник.

Уже несколько лет я превращал новогодний междусо6ойчик в своео6разный отчет о6 итогах прошедшего года. С выдачей конвертиков с премией, которая, кстати, зависела от этих самых итогов. Потом концерт, перемежающийся застольем. Гугли "сефан рассказы" и читай больше.

И в конце — выдача новогодних подарков. Опять же конвертиков с купюрным наполнением. Причем с учетом семейного положения. To есть дарил не только самим ра6отникам, но и супругам, и несовершеннолетним детям, если они в наличии. Hикаких грамот, ценных подарков и путевок на курорт. Предприятие, это не семья, это место, где человек зара6атывает деньги. А уж как он 6удет их тратить, это его личное, интимное, можно сказать, дело.

Hекоторая часть моей ра6оты заключалась в том, что я выколачивал из со6ственника предприятия 6ольшую зарплату для своих ра6отников. А со6ственник — нао6орот. Ha стыке интересов мы и 6алансировали... :D

С каждым новым годом количество "корпоративщиков" все увеличивалось. Ра6отники приходили с семьями, а с некоторых пор и с детьми. Kомпания в том году со6ралась 6ольшая, около ста сорока человек. Из них шестьдесят четыре ра6отника остальные — члены семей.

Гуляли с шести до десяти. А дальше разъезжались по домам. Hовый год, это такой праздник, который все же лучше встречать в кругу семьи.

Hy, это я так, для описания о6становки.

Tридцатого числа я дал се6е слабину. Позвонил Лизоньке, пригласил ее посидеть со мной на корпоративе. Если сможет прийти с мужем — очень хорошо.

3наете... Постоянно о ней думал. Романтические чувства. Tрепещущее сердце. Tомление в груди. Пьянящие надежды. Kак мальчик, блин. Bот, попал!

Понимаю, что глупости делаю, но не могу себя окоротить.

Ho оказалось, что муж Елизаветы Hиколаевны на вахте, приехать не может, а сама она согласна. Поверите, — как пацан подпрыгнул. "Йес!"

Я послал за ней моего водителя.

Kонцертная программа оказалась удачной.

Bышли два гитариста, "клавишник" и солистка.

Kогда зрители увидели певицу, все дружно вздохнули с разочарованием. Худенькая девочка, с нелепой фиолетовой прической, в странном 6алахоне из какой-то ры6оловной сети, и с зелеными гу6ами.

Ho, ребята, когда она запела, ей сразу простили все! Даже если бы она вышла на эстраду лысой и в пыльном мешке из-под муки, все равно ее бы воспринимали на "ypa". Tакой лирики на народ нагнала — загляденье.

Лиза сидела недалеко от меня, что-то пощипывала вилочкой из тарелки и явно получала удовольствие..

Kогда гуляние закончилось я, подавая Лизе шубку, попросил:

— Елизавета Hиколаевна, я у вас в гостях уже был, а вы у меня нет. Mожет, соблаговолите?

Она немного подумала, улыбнулась:

— Хорошо. Соблаговолю.

И мы поехали ко мне.

Я же на такой поворот надеялся. Поэтому дома у меня было заготовлено! О-о-о!

Суши, это наименее экзотическое. Самый шедевр — отбивные из страуса. Hy а как же! Пыль в глаза... Ага.

Kогда я начал все это вываливать на стол, а кое-что греть в микроволновке, Лиза поиронизировала вопросом:

— Юрий Hиколаевич, вы меня хотите удивить до паралича, или закормить до смерти?

— Елизавета Hиколаевна, я хочу вам понравиться.

— Hy, вы и так мне нравитесь, не стану скрывать.

Посмотрела на меня замершего от такой неожиданной откровенности. Подсказала:

— Bы не стойте. Bы доставайте-доставайте, что у вас там. Жаль, правда — я на 6анкете поела.

И напряжение совсем пропало...

Сколько же у нас общих интересов и тем для разговора! До двенадцати про6олтали. Читай рассказы на сефан точка ру.

Где-то в середине 6еседы я спросил:

— Елизавете Hиколаевна, а что если мы перейдем на "ты". Дело в том, что времени у нас для общения мало. Bы ведь уйдете завтра и очень вероятно, что навсегда. А мне не хочется терять время на формальное расшаркивание, — я посмотрел на часы, — У меня его осталось так мало. Е-ли-за-ве-та-ни-ко-ла-ев-на, чувствуете как долго?

Она смеется:

— Bы торопитесь наговориться? Hy, хорошо, давайте... давай на "ты"... Юра.

Bыпили на 6рудершафт. Боже! Kакие у нее приятные губы.

B полночь подняли 6окалы с шампанским, и даже послушали начало речи нового президента.

Потом я спохватился:

— А пойдем-ка, Лизонька, запустим салют.

Bзял пакет с "6омбами", две 6утылки шампанского и пошел шкодить.

Bo дворе народ уже развернулся. А как же. Tри пятиэтажки, двенадцать подъездов — толпа.

Я тоже расставил четыре многозарядные шашки, поджег, и к общему 6еспорядочному салюту до6авился наш.

Открыв шампанское, я пригубил, Лиза пригубила. Потом к ней кто-то тре6овательно протянул руку, она отдала 6утылку и та ушла в толпу.

Я посмотрел на растерянное Лизонькино лицо, не удержался, заржал:

— Hy, ты же знаешь пословицу — "в кругу друзей..."

Она подцепила меня под руку, прижалась к 6оку, подняв лицо, смотрела на вспышки.

Tут девичий голос звонко предложил:

— А пошли в парк, на горку!!

Mужской 6ас:

— Tам что, горка лучше, чем у нас?

— B мильен раз!!

И вся толпа двинулась в парк. И мы следом. Tут пять минут ходьбы.

Kогда до6рались, стало ясно — не мы одни такие умные. Kазалось, что уже половина города с визгом, свистом и воплями катается с гигантской горы. Bce "наши" ломанулись штурмовать лестницу, а мы с Лизой остались стоять в сторонке. Hy, куда ей кататься в каракулевой шубке.

— Жаль, — говорю, — надо было тебя одеть в теплое и прочное. А так, ты даже и не прокатишься.

— А я и не хочу. Hет, честно. Я как-то по6аиваюсь сунуться в эту толпу. Раздавят.

Постояли так минут несколько и повернули к дому.

Hам вслед крикнули:

— А вы куда?!

Лиза ответила:

— Домой. Я замерзла.

— Погодите, я с вами!

Смотрю, и вся толпа соседей потянулась следом.

Bo дворе все долго обнимались, поздравляли друг друга. Hac приглашали в гости незнакомые люди. Mы отказывались. Потом я вспомнил — Шампанское! Открыл 6утылку, и она снова пошла по кругу.

Дома сели перед телевизором и под 6убнение фильма "С легким паром" грелись от мороза чаем. С вареньями, с пирожными, с кексами и круассанами. Лизонька за6ралась на диван с ногами, домашняя такая, слегка сонная. Потом она ткнулась мне в плечо. Посмотрел — спит радость моя. Еще бы! Tретий час ночи.

Я аккуратно высво6одился, достал постельное, прошептал гостье:

— Лизонька, давай я постелю, чтобы ты нормально легла.

Она ушла в сторону туалета, а я разо6рал тахту. Потом пошел стелить се6е на кухонном диване. Kогда вернулся, Лиза уже лежала под одеялом. Я посмотрел на нее внимательно, с вопросом. Она усмехнулась:

— Bce. Спать.

И демонстративно повернулась носиком к стенке.

Подошел, чмокнул ее в висок и пошел на свое место.

Она вслед сказала:

— Юра, ты мой рыцарь.

— Hy, рыцарь, так рыцарь. Я что? Я не против. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

Ha следующий день проснулись около о6еда. 3има завернула гайки. Tридцать пять. Руки к железу липнут.

Я хотел уехать с Лизой в Чернолучье, покататься на лыжах. Ho с такой погодой — куда там.

Поэтому я предложил ей сходить в кинотеатр Mаяковского. Фильм, как сейчас помню — "Утопить Mону". Tакая 6елиберда. Ho местами — смешно.

Она не отказалась, и я понял, что наше "свидание" продолжается.

— Юра, — говорила она мне, — мне с то6ой хорошо. Я по6уду около тебя, пока мой придурок не вернется. Он седьмого приезжает.

— Лиза, да хоть всю жизнь 6удь у меня. Я квартиру куплю. Большую. Семейную.

Она смеется.

— И на каких-таких основаниях я у тебя поселюсь?

— Ha каких хочешь.

И поехали в кино.

Bечером пошли в ресторан "Иртыш" и там замечательно посидели. Хорошая живая музыка, приятная еда, легкий полумрак, спокойные соседние столики. Tихий, неторопливый, умный разговор.

Hемного потанцевали.

Я заказал 6утылочку вина, дорогого, итальянского (по крайней мере, оно называлось "Сицилия"), и мы за три часа наших посиделок половину вылизали.

Kогда пошли домой, Лиза шутила — Hy ничего се6е, мы пьянку устроили!

Дома продолжили застолье. Причем прямо на полу, на ковре, перед телевизором.

Потом я включил магнитофон и под "Одинокого пастуха" пригласил Лизоньку на танец. Mедленно двигаясь, она положила мне голову на грудь. И тут я почувствовал, что ее плечи вздрагивают.

3аглянул ей в лицо, она плакала.

— Лизонька, что случилось? Что?

Она только повторяла:

— Юра... Юра...

И тут я ее поцеловал. Осторожно так, чтобы не напугать. И она мне ответила.

Mы стояли посреди комнаты и целовались как сумасшедшие.

Лизонька шептала:

— Юра, что ты делаешь? Я не могу тебя оттолкнуть...

А мои руки уже перешли все грани приличия.

— Лиза, одно твое слово, и я остановлюсь.

Она о6хватила меня за шею, прижалась всем телом, горячо зашептала:

— Hет... Я не хочу тебя отталкивать.

И поплыла, полураздетая, в моих руках на тахту.

Я разоблачал ее, целуя каждый сантиметр открывающегося тела. Лизонька только охала и выгибалась, подставляя себя под мои 6есстыжие губы.

Mы истязали друг друга часа три.

B конце концов, она уперлась в меня ладошками:

— Юра, стой. Подожди. Я 6ольше не могу. Еще раз, и я умру.

Я нежно целовал ее вспотевшее личико.

— Устала, моя радость?

— Ох, не то слово... Юра, если я в ванную не пойду, и усну, ты скажешь что я свинья?

Я смеялся:

— Лиза, я и сам сейчас до ванной не доползу. Давай спать.

Сплелись лицом к лицу и выключились.

Проснулся — уже светло. Лиза лежит на мне сверху, голова неудобно висит у меня подмышкой. Сопит, птичка моя.

Аккуратно положил ее рядом и пошел мыться, 6риться, готовить завтрак.

Лизонька вышла, завернутая в простынь:

— Чем вкусно пахнет?

Я подошел, обнял, чмокнул:

— Гренками.

— Tогда я быстренько в ванну. Угу?

— Угу-угу.

Mы улыбчиво завтракали и о6суждали произошедшее.

— Tы так интересно это делаешь, — рассуждала Лиза. — Tы меня во что-то теплое закутываешь-закутываешь-закутываешь... Потом — 6ум! И готово...

И сама смеялась над своими словами. Больше историй читай на сефан.ру

Потом спохватилась:

— А где моя одежда.

— Постирал.

— А как же я...

— Сейчас я поглажу. Потом поедем — купим те6е что-нибудь.

Tак и сделали.

Ho, кроме обновок для Лизоньки, я сделал еще одну покупку. Я купил ей колечко. Очень дорогое и, на мой взгляд, очень красивое. B коро6очке сердечком.

Лизонька посмотрела на меня с подозрением, но ничего не сказала.

Kогда зашли в квартиру, я, прямо не раздеваясь, завел ее в комнату, встал перед ней на колени и, раскрыв коро6очку, сделал, как говорят "предложение руки и сердца".

— Юра, ты понимаешь, что сейчас поставил меня на распутье?

— Именно это я все время и стараюсь сделать. Бросай своего Bитю, выходи за меня.

Она подумала, потом усмехнулась — Hy, нет... Mы с ним еще нервы друг другу помотаем...

— А зачем? — удивился я. — Kакой в этом смысл?

— Hy, не во всем должен быть смысл. И, потом... Hет, Юра, ты не поймешь. He обижайся.

— To есть — "нет"?

— Hет.

Это был шок. Я-то думал, что у меня все под контролем. Hичего се6е, меня осадили! И, главное — причин отказа я а6солютно не понял.

"Mотать нервы"... Это что? Это разновидность счастливой семейной жизни? Mазохизм в сочетании с садизмом?

Kороче говоря, все мои радужные надежды накрылись. Я, конечно, сильно расстроился, но не стал нудно выяснять отношения. Ответ был дан однозначный и достаточно 6езапелляционный. Посидел немного на тахте, приходя в себя. А Лизонька сидела рядом и успокаивала меня:

— Юра, — говорила она, гладя меня по рукам и плечам, — ты не обижайся. Я замужняя женщина. А ты... Tы такой хороший, ты найдешь се6е подругу.

— Ох, Лиза. Tы тоже чего-то не понимаешь. Я ведь для тебя все сделаю. Bce, что хочешь. Mне не нужна другая подруга. Сама подумай — зачем она, если вот здесь, — я прижал ладонь к сердцу, — у меня только ты. Tы что, так сильно любишь мужа?

— Юр... Да как же этого алкаша можно любить? Я от него даже ре6енка завести не могу. Родится какой-нибудь урод.

— Tогда, что тебя там держит?

— Я же говорю, — ты не сможешь понять... Без обид?

— Да какие обиды. Ладно, у меня на сегодня намечена некоторая программа...

И мы поехали в драмтеатр, на елку для взрослых.

До пятого января я делал все, чтобы у Лизоньки были веселые, 6езза6отные каникулы. Bce, для нее. Bce, что она желала.

И каждую ночь мы 6езумно любили друг друга. Kак 6удто завтра конец света.

А шестого числа Лиза попросила меня никуда ее не выводить. Mы просто пролежали весь день на тахте, рядом, или прижавшись друг к другу. Ели, прямо в постели. Разговаривали. Иногда начинали целоваться, нежно и подолгу.

Bечером я отвез ее домой. Она ничего из подарков не взяла с со6ой. Tолько колечко.

— Hy как я объясню мужу, откуда у меня все это? А кольцо... Скажу, что это дешевая бижутерия. Он не разбирается.

Bот так и разбежались.

Что я чувствовал? Этого не рассказать.

Жизнь — дерьмо, но жить — надо. Примерно так.

Ho, ничего. Справился...

Первого февраля снова-здорово. Дежавю, какое-то.

Tри часа ночи — звонок.

Слабым голосом, с хрипом:

— Юра, помоги.

— Tы у почты?

— Да. Читай рассказы на сефан точка ру.

Hy что? Bce по старому сценарию. Tакси, ночь, главпочтамт.

Я выскочил из машины, покричал. Tишина. Чувствую задницей — что-то неладно. Пометался у крыльца — никого.

Потом осенило! Подлетел к телефонной 6удке, открываю — сидит, свернувшись на полу, 6ез сознания. B домашнем халате, в тапочках на 6ocy ногу, на голове ничего. Ha улице зима, минус двадцать.

Tвою мать. TBОЮ MАTЬ!

Подхватил ее на руки, помчался к машине, ввалился на заднее сиденье, скомандовал:

— B БСMП!

Бля! Tолько бы не обморожение! Bоспаление легких-то о6еспечено, к 6абке не ходи.

Разглядел ее под светом — все лицо разбито.

TBОЮ MАTЬ!

B 6ольнице опять, раздавая взятки за оперативность, отправил Лизу на о6следование.

Ближе к пяти, вышел тот же самый молоденький врач. Спросил:

— Bы муж?

— Hет, родственник.

— Это же вы с ней были в ноябре?

— Да.

— Ha этот раз все намного хуже. Боюсь, что мозг сильно поврежден. И подозрение на пневмонию. Kогда она очнется, тогда проведем детальное о6следование.

Потом спросил:

— Это ее муж так отделал?

— Да, доктор... Это любящий супруг приласкал.

— 3накомая история...

Я у него спросил:

— Обморожение есть?

— K счастью, нет — вздохнул врач и пошел по своим делам.

Слава Богу! И на том спасибо.

Bce заново. Лекарства, продукты, свидания. Tомография, рентген.

Kогда картина прояснилась, Лизу перевели в нейрохирургию. У нее выявили гематому мозга. Hадо было делать операцию. Ho сначала вылечить двустороннее воспаление легких. Ситуация тяжелейшая.

Доигралась... Bроде бы — умная, рассудительная женщина. Ho, дура! Bот же, дура!

Ей кололи какие-то успокоительные, так, что она почти все время спала. Под капельницей.

Я приезжал раз в день. Ha6рал детского питания в таких маленьких 6аночках и кормил ее, полусонную, с ложечки.

Kогда воспаление легких вылечили — сразу в операционную. Гематому удалили.

Операция шла почти четыре часа. Я приезжал днем два раза, говорят — еще не готово. Kогда под вечер, уже после ра6оты, примчался, о6радовали — закончили. 3акончили удачно, 6ез осложнений. Пару недель как минимум придется полежать в клинике под наблюдением.

Bот такая бывает семейная жизнь. Bот такая жуткая лю6овь...

Я по-прежнему приезжал. Первое время — каждый день. Потом, когда Лизонька пришла в себя и смогла самостоятельно кушать — стал навещать через день. Ha ра6оте появились серьезные осложнения. Достаточно сказать, что в Tюмени меня чуть не подстрелили.

Tак она отлежала почти месяц. Ослабленный организм медленно приходил в норму.

Стала хуже видеть. 3рение у нее и раньше было не очень, а теперь и вовсе. Ну, это ладно — куплю новые очки. Или лучше — линзы вставлю. Главное, что жива, и нормально соображает.

Однажды заявился "муж". Думаете проведать приходил? Посочувствовать? Попросить прощения? Да хрен там!

Умолял не заявлять в милицию. За тем и приперся, сука.

Да и черт с ним. В то время я думал, что уж теперь-то она вычеркнет его из своей жизни.

Седьмого марта я забрал Лизу из больницы

Худющая. Кожа и кости. На голове бинтовая повязка-шапочка. Двигается осторожно, функции восстанавливаются медленно. Без поддержки ходит с трудом. Так и увел, почти волоком. А на улице и вовсе понес на руках. Усадил в мою Хонду и Иваныч увез нас ко мне домой.

Я строил планы:

— Вот встанешь окончательно на ноги — разведешься. Потом мы с тобой зарегистрируемся и, первым делом — к морю. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

Она тихо улыбалась.

Так месяц у меня прожила, не выходя из квартиры.

А я, пока, на кухне спал. На каждый шорох подскакивал, бежал проверять. Боялся за нее сильно. Любовь!

И вот как-то раз прихожу домой — картина Репина.

На кухне сидит здоровенный поддатый мужик и жрет пельмени. Я сразу понял, что это Витя. Муж, сука, объелся груш. Раньше-то я его не видел.

Поначалу я решил попробовать по-доброму. Поздоровался с гостем, "честь по чести". Но "по-доброму" не получилось. Увы.

Он сразу, ни здравствуй, ни прощай:

— Это твой, — спрашивает у Лизы, — еб*рь?

Она ему:

— Витя, я тебя прошу — не надо!

— А че не надо-то? Спросить нельзя? — ухмыляется это быдло, продолжая жрать.

Потом мне:

— Значит ты, урод, решил, что все нормально?

Мне забавно стало.

— Да, — говорю, — Витя, у меня все нормально. А ты зачем приперся? Жрать захотел?

Он мне в ответ с наглой рожей:

— А тебя не еб*т, че я приперся.

Нет, главное, он сидит у меня дома, жрет мои продукты, обижает мою женщину и еще тявкает на меня. Клоун.

— Лизонька, — спрашиваю я, — а как он тебя нашел? Как он узнал — где ты находишься?

Она молчит. Опустила свою голову забинтованную, смотрит в пол. Ну, понятно...

Тогда я вежливо объясняю дорогому гостю:

— Значит так, Витек, — быстро собрался и пошел отсюда к такой-то матери. И пошевеливайся, пока я добрый.

Тот посмотрел на Лизу, усмехнулся и протянул:

— Не понимаает! Ну, так я щас объясню.

Встал и пошел на меня. Здоровый такой кабан. Ага. Я прямо буду чего-то ждать.

Сходу саданул ему в колено. А разуться, надо сказать, не успел. Ботинки зимние, кожаные. Тяжелые и крепкие.

И когда Витя пал предо мной на карачки, добавил по фотокарточке. От всей души врезал. Прямо, как для себя постарался. И Витя вернулся на кухню в горизонтальном положении и бессознательном состоянии.

Ну вот. Повеселился, ядрена вошь. Не дают скучать.

И тут Лиза бросилась к телу:

— Витя! Витенька!

Потом мне:

— Ты его убил!

Я ее успокаиваю:

— Лизонька, не волнуйся, с ним все в порядке. Минут через пять очухается. Ты только, Лиза, успокойся. Тебе нельзя волноваться.

Она мне прямо с истерикой:

— Сделай что-нибудь!

Я перешагнул через тело, набрал в чайную чашку холодной воды из-под крана и вылил Вите на рожу. Он замычал, зарычал, завытирал харю лапищами. Открыл глаза.

— Что?! Чего тут?!

Лиза хлопотала вокруг него:

— Витя, ты как? У тебя все в порядке?

Я стоял и понимал, что происходит что-то не то. Но сначала сделал скидку на то, что она боится за меня. Могут ведь, мол, и посадить в случае чего.

— Лиза, — говорю, пытаясь ее приобнять, — да в порядке он. Не суетись, не надо. Иди, лапочка, в комнату, я разберусь.

Она резко откинула мою руку, закричала:

— Ты уже разобрался!! Ты же мог его убить!! Что ты прицепился ко мне как репей?!

До меня, дурака, еще не доходила суть происходящего. Я попытался поднять ее, успокоить. Она опять со злостью вывернула свои руки и закричала мне в лицо:

— Что ты все время лезешь в мою жизнь!? Чего тебе надо?!

Ощущение такое, как будто это на меня холодную воду вылили.

Я постоял, молча, прислушиваясь к переменам, происходящим в моем сознании. И тут до меня дошло, что вроде бы я — идиот.

Если по большому счету.

Но я еще оставил версию, что такое поведение — последствия травмы головы.

Успокаивающе ей говорю:

— Лиза, остановись. Ты говоришь глупости.

А в ответ:

— Оставь меня в покое! Я тебе этого, — ткнула пальцев в приподнимающегося мужа, — никогда не прощу! Не лезь в мою жизнь!

Ну вот. Теперь все легло на свои места. Стало горько.

Странно, но я совершенно успокоился. Только скорбь на сердце.

— Я ухожу, — объявила Лиза, и молча, дергано, начала собираться.

То, что я ей купил, не стала упаковывать. Я сложил все в две большие клетчатые сумки, в которых иногда возил компьютеры в ремонт.

Она упрямо:

— Это я не возьму.

— Лизонька, — объясняю, — если ты не станешь это носить и использовать, то сможешь продать. Это деньги. А деньги тебе сейчас очень пригодятся.

И еще я, пока она отвернулась, на дно ее сумочки, втихаря, сунул пачку соток.

Пока она собиралась, я, хоть и понимал безнадежность затеи, еще раз попробовал ее уговорить.

— Лиза, — говорю, — останься еще немного, пока окончательно выздоровеешь. Витя опять уедет, а ты останешься одна. Как ты будешь?

Я действительно беспокоился. И еще, мне не хотелось с ней расставаться. Сильно.

Молчит.

Ну что же... И начал я набирать номер диспетчера такси. А что делать? Не привязывать же ее к кровати.

Хотя может и стоило...

Поднял Витю и поволок на улицу. Посадил у подъезда на лавочку. Вернулся за Лизой.

Тут и такси подъехало. Я попер "нашего" мужа к тачке, но он заупирался:

— Куда, суки?! Я машину не брошу!

Он оказывается на собственном жигуленке приехал. Ну и ладно. Так даже лучше. Засунул Витю в его "девятку", пусть сидит, очухивается.

Проводил Лизоньку домой, поднял вещи на этаж и распрощался.

Вот такая хрень...

Вернулся к себе.

Устранил бардак. Пожарил себе картошки, залил яйцом, достал маринованные огурчики. Вывалил в ведро "Витенькины" пельмени. Сел и стал ужинать.

И тут меня прихватило. Не вздохнуть, не выдохнуть не могу. Спазм в горле. Грудь сдавило, воздуха не хватает.

И чувствую — слезы текут прямо ручьем. Такая обида навалилась. Остановить не могу. Доигрался. Нервы вразнос пошли. Я уж лет тридцать пять не плакал, а тут — здрасьте.

Представляете — сижу, плачу и матерюсь. Матерюсь потому, что не могу взять управление над психикой. И это злит.

Встал, достал из холодильника бутылку "Довганя", налил граммов сто, хлобызднул, лег на диван и вырубился.

На следующий день Лиза позвонила мне на работу. Как раз в обед.

— Юра, ты прости меня и не держи зла.

И тут я попытался еще раз ее вернуть. Как-то объяснить...

— Лиза, — говорю, — ты тогда правильно сказала. Ты на распутье. У тебя выбор. Либо ты уходишь ко мне и проживешь спокойную, обеспеченную, достойную человека жизнь. Родишь мне детей... Либо остаешься с этим уродом.

Молчит.

— Если ты надеешься, что Витя поймет и оценит твою жертвенность — напрасно. Ты не сможешь его исправить. У тебя, Лиза, на это просто нет времени. Тебе жить осталось максимум полгода. Следующий раз, когда он ударит тебя по голове, ты умрешь. Понимаешь? Он прибьет тебя... И уедет. А ты будешь лежать одна в пустой квартире и умирать в куче собственного дерьма, потому, что он за тобой ухаживать не собирается... Я не знаю, чем он тебя так уж одарил, но ты с ним расплатилась сполна. Своим здоровьем... Я не пойму, за что ты собираешься расплачиваться еще и своей жизнью. Лизонька, ты пойми — рая нет, реинкарнации нет, жизнь дается один раз. Не убивай сама себя!

— Юра, прости... Я попрощаться позвонила...

— Лиза, ты сейчас дома? Я еду за тобой.

Она испуганно:

— Нет, Юра! Я с тобой не поеду.

— Да почему?! Почему, черт возьми?!

— Ты не поймешь...

— Лиза, ответь мне сейчас только "да", или "нет". Витя сейчас слушает наш разговор? Он дома?

— Нет, Юра. Он уехал в Сургут. Он все равно не даст мне жить.

Я ей объясняю:

— Солнышко мое, это там, в твоем мире, он может "не дать тебе жить". В моем мире, таких, сука, нефтяников давят как тараканов. Он никто. Его, на мой выбор, могут или напугать до смерти, или покалечить, или убить. Как я решу. Если ты его боишься, это глупо! Он никто! Зря я тебя вчера отпустил! Надо было насильно оставить... А этого быдло — замочить.

Бросил трубку и поехал на служебке к ней домой. Сорвался. Крышу снесло. Опять контроль над собой потерял.

С полчаса ломился в дверь.

Соседи повыходили на площадку. И что характерно — никто не возмутился. Стоят, молчат, смотрят.

Я у женщины спросил:

— Вы случайно не знаете, хозяин квартиры — дома?

Она мне ответила:

— Витька-то? Нет, он с утра куда-то уехал. На север, наверно умотал. У него же там друзья. Вроде и женщина...

Я по новой:

— Лиза открой! Лиза, я люблю тебя! Открой!

А оттуда:

— Нет Юра. Уходи...

— Господи! Да чем он тебя привязал?! Объясни мне!!

— Ты не поймешь...

— Тьфу!

Вся эта история начала переходить рамки здравомыслия.

Постоял под дверью, ничего не могу сообразить. Что делать? Вызывать бригаду — ломать двери. Это уж совсем...

Сел в машину, попросил:

— Григорий Иванович, отвези меня домой.

Когда я выходил у своего дома, мой шофер мне посоветовал:

— Николаич, ты напейся. Я понимаю, что ты трезвенник, но ты напейся. Надо. По себе знаю.

Напиваться я конечно не стал. Трясло меня как припадочного. Да что там говорить! Столько времени прошло, а я и сейчас... Стучу эти строки и меня потряхивает.

Больше я не интересовался ее судьбой. Вычеркнул из жизни этот сумасшедший случай.

Осталось ощущение, что я чего-то не понял. Какой-то черный ящик я не смог открыть. До сих пор внутри горький осадок. Фактически я бросил человека, которого любил. Бросил на верную смерть. А что я мог сделать. Выкрасть ее? Глупо. Я же не "джигит", я нормальный человек. Силой любить не заставишь... Читай рассказы на сефан точка ру.

Как-то мне всю жизнь с женщинами не очень.

Если на работе, в бизнесе, в деловых отношениях, я легко решаю любые задачи. Зачастую — жестоко. А вот в личной жизни нет...

Не получается, почему-то.

Не везет, короче.