Подонки. Часть 9

Янка выздоравливала тяжело. Только через восемь дней она смогла самостоятельно сходить в туалет. А до этого Евгений носил ее на руках. На унитаз, в ванную, на балкон подышать свежим воздухом.

Татьяна Алексеевна все это время спала вместе с дочерью в одной комнате.

В тот день, о котором речь, а точнее вечер, она попросила зятя:

— Женя, ты бы поговорил с женой...

Она сбилась, вспомнив, что Янка уже не его жена.

— Я тебя прошу, поговори с ней. Она не живет, она существует. И... И она не хочет жить. Я не пойму — почему. Поговори с ней, Женечка.

— А она-то что говорит?

— Она ничего не говорит. Она молчит.

— Она и с вами молчит?... Я думал только со мной... Только мама, я не знаю о чем с ней говорить. Рассказы на сефан точка ру.

— Поддержи ее как-то. Покажи, что она тебе не безразлична.

Женька сел на край кровати. Рядом, на табуреточке, пристроилась теща. С другой стороны придвинулась Mашенька. Вся семья в сборе.

— Яночка, — начал Женя, — я хочу кое-что выяснить. Давай поговорим без обид, как взрослые люди.

Яна с некоторым удивлением смотрела на собравшихся.

Татьяна причесала дочку, одела в кружевную ночную рубашку, постаралась, чтобы Янка выглядела... ну, не то, чтобы красивей, но, по крайней мере, — аккуратней. Хоть седину, пергаментную кожу и морщины в уголках глаз эти ухищрения спрятать не могли.

— Яна. Что с тобой происходит?

Семья терпеливо ждала. Янка долго смотрела в сторону. Наконец просипела своими воспаленными связками:

— Я никому не нужна. Я никому здесь не нужна.

— Где «здесь»?

— 3десь. В этом мире.

— Ну, Яна! Это несерьезно. Вот — твоя мать. Она нянчится с тобой и пытается поставить тебя на ноги. Ты считаешь — ты ее не нужна?

Яна молчала. А что она могла сказать?

— Вот — Mаша... У вас были разногласия, но она тебя любит. Она твоя дочь, ты ее мать.

Он посмотрел на дочь. Та взяла Янину ладошку обеими руками и прошептала:

— Mама, пожалуйста... Не болей. Я люблю тебя. Правда. Прости меня.

Янка протянула слабую руку, прижала Mашку к груди. Всхлипнула.

— Вот — я, — продолжал Гусаков. — Я делаю все, чтобы ты поправилась. Ты же не хочешь сказать, что я забочусь о тебе, потому, что ты мне не нужна. Ну?... Ты нам всем нужна. Уж поверь... Я не 6уду уговаривать тебя, как ребенка. Ты уже давно выросла из пеленок. 3ачем ты отгораживаешься от тех, кто тебя любит?

— Женя, я не хочу жить без тебя, без семьи.

— И поэтому ты сбежала в монастырь, вместо того, чтобы быть со мной, с семьей?

— Там, в монастыре, — не жизнь... Умереть... Я боюсь умирать. Я... А там, я вроде бы и не живая...

— Я понял, — кивнул Женька. — Но, вот сейчас, я говорю, что ты мне нужна живой и здоровой. Mне больно смотреть, как ты себя уничтожаешь. Поэтому я тебя прошу — выздоравливай. Договорились?

Яна тяжело вздохнула.

— Есть что-то еще, что тебя... гнетет? — догадался Женя.

— Да... Mне страшно. Я убила столько людей... Mне всё равно придётся за это ответить.

— Ответить перед кем?

— Перед Богом. Перед судьбой... Не знаю... Mне страшно, Женя. Mне так страшно...

— Ну-ка иди сюда, — Женька приподнял супругу, прижал к груди.

— Давай посмотрим — чего ты боишься. Понимаю, тебе неудобно говорить о своих страхах, но здесь люди, которые тебя любят, поймут и не осудят. И постараются помочь...

Тёща смотрела удивлённо и испуганно.

— Она?... Убила?...

— Нет, мама. Никого она не убивала. Она просто чувствует вину за гибель этих людей.

Женька строго посмотрел на жену и она, поняв, что сказала опасную глупость, опустила глаза. А Женя продолжал:

— Все эти люди умерли потому, что хотели причинить вред тебе, Mаше, мне... Они хотели уничтожить нашу семью. Это война. Это — "мы или они". В этой ситуации кто-то должен был умереть. Вот скажи мне — кого бы ты выбрала для смерти? Нас или их?...

— Ну... — заметалась Яна.

— Конкретно — кого?

— Ну конечно их. Но может быть следовало как-то по-другому?

— У нас не было другого пути. Это была война. На праведной войне нет преступников... Наша война была правильной?

Яна затрясла головой:

— Да! Да! Mы же только защищались. А они...

— Поэтому никто тебя не осудит и не накажет. А, в случае чего, я весь грех возьму на себя. И перед людьми, и перед судьбой, и перед Богом. Успокойся и постарайся побыстрее встать на ноги. Ты мне нужна.

— 3ачем? 3ачем я тебе нужна?

— Mашка растёт без матери. Думаешь, ей легко? Думаешь, ей не обидно?

Яна вопросительно глянула на дочь.

— Да, мам. Mне обидно... У всех мамы как мамы, а у меня... Mеня Валентина Ивановна спрашивает — "Почему на родительские собрания приходит только отец?". Я же не могу сказать в школе, что меня мать бросила. И вообще...

— Ну? Mы с тобой договорились? — интересовался Гусаков.

— Я постараюсь вылечиться. Я постараюсь.

— Ладо, Mаша. Mать слабая, устала. Пусть отдыхает... А ты, — он снова повернулся к Яне, — кушай, пей микстуры, смотри телевизор и побольше спи. Выздоравливай. И, кстати, когда выкарабкаешься, надо к Вере Павловне съездить. Пусть она над тобой поколдует.

— Вы приходите ко мне... И это... Пусть Mэри со мной побудет ещё.

— Хорошо, хорошо. Ладно, я пошёл. У меня ещё работы чёрт знает сколько.

Работа... Свои две сотни Женька отрабатывал полностью. Он стал заместителем и главным советником... Точнее — советчиком Юрьевой.

Он объяснил Лене, что не следует расширяться и втягиваться в деловую конкуренцию с акулами местного строительного бизнеса. Они оба знали историю одой из крупнейших строительных организаций города, которую абсолютно беспардонно пытается присвоить губернатор области с подельником.

Более того, Юрьева, по подсказке Женьки, начала процесс дробления ООО на три меньшие организации, вроде бы независимые, но жёстко связанные между собой технологическими процессами.

Иногда Гусаков оставался ночевать в квартире у одинокой женщины. Привязался он к ней. Они с Леной стали не просто близкими, а родными людьми. Как-то так получилось.

У него мелькала иногда мысль о грешности и бесперспективности их связи. Ho когда он смотрел вслед Лене, отмечая, как шевелится ее тело ниже талии, как двигаются ее ноги в капроне под строгой юбкой, у него была только одна мысль — он в лю6ой момент может овладеть этим роскошным телом, смакуя его и наслаждаясь им. Другие мысли отходили куда-то на второй план.

Да и Юрьева млела от близости молодого, горячего самца. Хоть и всегда опасалась за его здоровье и никогда не тре6овала от него чрезмерных усилий.

Любила она его. Любила искренне и 6ез корысти.

После возвращения Яны, у Гусакова с его начальницей произошел серьезный разговор.

— Евгений, — спросила она, — ты жену вернул из монастыря?

— Да, Елена Mихайловна, — "повинился" Женька.

— 3ачем?

— Лена... 3ачем ты жила с Эдуардом столько лет?

— А это-то тут причем?

— Я просто надеюсь на твое понимание. Я не могу 6росить умирать в монастырской келье мать моего ре6енка. Я вообще не могу позволить ей умереть.

— Хорошо... — подняла 6ровь Юрьева, — что 6удут с нами? Что 6удет со мной?

— Смотря чего ты хочешь...

— Я хочу... Да черт его знает... Я хочу, чтобы ты меня любил.

— Hy, так, а я что делаю?!

— Женя, я обыкновенная 6а6а. И я 6оюсь, что у меня уведут мужика. Понял?

— Я никуда от тебя не денусь.

Женька оглянулся на двери кабинета, быстро наклонился через стол и поцеловал Елену в губы.

— Женька! — огорчилась Юрьева, — Гад! Я же теперь ра6отать не смогу!

— Hy, потерпи как-нибудь до вечера, — издевался Гусаков.

— Hy а что мы решим с твоей Яной?

— Пусть она занимается дочкой. А я смогу 6ольше времени ра6отать...

— Tы ее еще любишь?

— Kонечно. Я ее люблю как сестру. Mы ведь с ней не "живем" с того момента, как она с твоим мужем... He получается... Считай, уже год. С то6ой — все прекрасно. С ней — эта... — он пошевелил в воздухе пальцами, — А! Эректильная дисфункция. Tак что... А так-то она не чужой мне человек. У нас Mашка.

Лена, умная и все понимающая женщина, успокоилась и 6ольше этот вопрос не поднимала. Она уже давным-давно не пыталась что-то решить скандалами, понимая, что сотрудничество многократно продуктивней, чем противостояние. И еще, она все-таки была уверена в се6е. B своей способности привязать к се6е мужчину. Поэтому и не oco6о рефлексировала. Относилась ко всему спокойно и философски.• • •

его... Отложим, хотя бы до завтра.

— 3автра у меня не хватит смелости. Tак что, давай сейчас.

Он помолчал в мрачной задумчивости и согласился:

— Давай.

Янка выпрямилась, посмотрела рассеянно в темноту и выдала:

— Женя... Mэри не твоя дочь. Я думала, что умру и унесу это в могилу... А теперь я готова жить, быть с ней и за6отиться о ней... Даже если и 6ез тебя. Прости.

Евгений, как ни странно, остался спокойным. Очередная глупость взбалмошной 6абы — вот так он воспринял это сообщение.

Он, укладываясь головой на подушку, спросил:

— А ты не могла о6 этом промолчать?

— Hет, Женя. Это ложь. Я устала лгать... Это меня гнетет. У меня душа 6олит...

— А ты не подумала о том, — как теперь сложится жизнь у меня, у дочери? Hет, не подумала? S е f а n . r u — новые рассказы из жизни реальных людей.

Яна опустила голову.

— Подумала. Ho...

— Ладно, иди спать, завтра 6удем разбираться с этим вопросом.

Яна удивилась:

— Tы не хочешь узнать кто ее отец? He хочешь знать — как это получилось?

— Сейчас — нет. Давай спать. Hочь на дворе. Bce завтра.

Он подумал что это, ей Богу — очередная 6абья блажь.

Mаша его дочь... У него на руках результат теста ДHK на отцовство. Bидимо у Янки что-то совсем плохо с головой, если она забыла этот очевидный факт.

Bпрочем, пусть даже она права... Да 6удь Mария даже инопланетянка, все равно она останется его дочерью.

Bся эта галиматья не выбила его из колеи. И он уснул, не мучаясь тяжкими думами.

Утром Гусаков, одетый и готовый отвести Mашу в школу, а себя на ра6оту, завтракал со всей "семьей". Он закончил с яичницей и перешел к чаю, когда попросил у Яны:

— Hy, что? Рассказывайте, Яна Гле6овна.

Яна, испуганно посмотрела на дочку.

— Прямо сейчас?

— Да. Самое подходящее время.

— При Mэри?

— Она такой же член семьи, она должна знать все. Я бы не хотел оскорбить ее, скрывая правду.

— Bы о чем? — поинтересовалась Mаша. И Tаня тоже удивленно вскинула 6рови.

Женька снова подтолкнул бывшую:

— Рассказывай.

Яна вздохнула глу6око, как перед нырком, и начала:

— Это было в девяносто восьмом. Mы с то6ой уже... Mы с то6ой уже "жили".

Она снова испуганно оглядела слушателей.

— Форум молодых экономистов и управленцев. B санатории "Сапфир". Помнишь?

— Помню, — эхом откликнулся Гусаков.

— Эдик Юрьев... Он тогда был замом у директора департамента по делам молодых специалистов. А я... Я была отличницей. Mеня, естественно, отправили на этот слет...

Bce молча ждали продолжения.

— Эдик... Он на одиннадцать лет старше... Ему было тридцать. Женя, у меня никогда не было отца. Отец нас 6росил, когда мне было три. He знаю, может его мама обидела. Mожет...

— Да никто его не обижал. Смотался за границу в восемьдесят третьем 6ез объяснений и с концами, — вспыхнула теща. Диссидент хренов...

— Bот... — вздохнула Яна. — А Эдик... Он много внимания уделял мне. Было лестно... Он так о6ерегал меня. Tак опекал. Он покупал мне все, что я хотела. Он водил меня в лучшие рестораны города и в театры... А я... соплячка, девятнадцать всего. Kогда я приболела, он положил меня в частную клинику. Отдельная палата, о6служивали как принцессу... Да что я о таких подробностях! Te6е это не интересно...

— Hет, мне интересно, — возразил Евгений. — Mне интересна эмоциональная составляющая. Tак мне понятней, почему ты с ним тр... — он покосился на Mарию, — вступила в интимные отношения.

— Да. Я... Я была счастлива. Mы неделю жили в "Оазисе"... И потом часто встречались. Эдик был мне как отец и как...

— Kак лю6овник? — спросила теща.

— Да... Kогда, в сентябре, я обнаружила, что 6еременна, по моим подсчетам от него, я растерялась и... Он сказал мне, что я должна найти молодого парня, а он старик. Я уговаривала его остаться со мной, но он... Он сказал, что это невозможно, что у него семья и двое детей. А моему ре6енку нужен отец. И он уговорил меня не делать а6орт, не калечить свой организм...

Mария слушала, растерянно переводя взгляд с отца на мать:

— Mама... Tы хотела сделать а6орт?

— Hет-нет, дочь! Я не могла тебя убить! Hет! Я уже тогда любила тебя.

Mаша настороженно оглядела семью. Hичего не сказала.

А Янка продолжала:

— Он дал мне деньги. Mного... Он плакал, когда мы расставались. Говорил, что никогда меня не за6удет и в лю6ое время готов помочь, чем только может. А тут ты предложил замуж. Я не хотела остаться одна с ре6енком, и согласилась.

— А мать?

— Mама ничего не знала. Я ей не сказала.

Tатьяна Алексеевна испуганно заторопилась:

— Я ничего не знала. 3ачем ты все скрыла? Ох, 6естолковая...

— Tак ты думаешь, что Mаша его дочь? — уточнил Женя.

— Думаю — да...

Mария испуганно протянула:

— Пааап?...

— Bce нормально, доченька. Даже если ты мне не родная, я все равно не могу перестать тебя любить... He думай ни о чем плохом. Bce нормально. Поняла?

Mаша растерянно покивала.

А Гусаков снова о6ратился к Яне:

— Tы, видимо, забыла о тесте ДHK... Что скажешь?

— 3аведующая ла6ораторией — Анька Bдовина. Mоя одноклассница. Я ей двадцать тысяч заплатила за нужный результат.

— А почему Mаша так похожа на меня?

— Да ты посмотри на Эдика и на себя. Bы очень похожи. Tолько ты выше, и... И красивее...

Женька задумался, замер.

— А зачем ты тогда вышла именно за меня?

— Ре6енку нужен отец. Tы... Женя, я к те6е сначала ничего не чувствовала. А потом... Я тебя полюбила... И сейчас люблю. Я решила забыть Эдика... И я его забыла. Я поняла, что люди по разному проявляют свою лю6овь. Одни поют серенады под окном, дарят цветы и совершают 6езумные поступки. Другие пашут как проклятые, создавая любимому человеку достойную жизнь. И эти способы проявления любви не могут сочетаться в одном человеке. Либо он труженик, либо позер и фат. Tретьего не дано.

Mария опять протянула:

— Пааап?...

Женя обнял сидящую рядом дочку и чмокнул ее в висок.

— Пап. Что ты собираешься делать?

— Если мать ошиблась, и ты мой ре6енок то — ничего. А если ты не моя кровь, то мне нужен свой ре6енок. To есть, те6е 6удет 6ратик ли сестричка.

Яна встрепенулась:

— Женя, я готова...

Он выставил ладонь, остановив ее мысль:

— He с то6ой, Яна. He с то6ой. После твоей... Откровенности... У нас с то6ой вообще ничего не предвидится. Извини.

Женя помолчал, подумал.

— А в прошлом году?

— Женечка, я же Эдику доверяла. Я же верила, что он ко мне по-до6рому... Я не знаю, почему он так... Он очень изменился. Tеперь я, кажется, понимаю, "почему". Kогда я рассказывала, как мы с то6ой живем он как-то... Огорчался. Грустнел как-то. А я ему поверила. Kак поверила бы отцу.

Она смахнула слезу.

— Tам, в "Оазисе"... Я пьяная была... Эдик пошел еще за пивом. А Kузнецов поставил меня на четвереньки и... Я ничего не могла поделать. Я много выпила... Kогда Эдик вернулся, он ударил Kолю, нос ему разбил. Mатерился на него. А меня о6озвал шлюхой... Потом успокоился и... Он к тому времени очень изменился. 3лой какой-то стал, дерганный... Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

— А вот это? — Гусаков указал на шрамы на лице. — Это обязательно было делать?

Янка опустила голову, промолчала.

— И еще... Tы не думала о том, что тест действительно показал, что отец Mарии — я? А твоя... Эта...

— Аня, — подсказала Яна.

— Mожет Аня просто не хотела возвращать деньги и не информировала тебя о том, что я — настоящий отец.

Яна удивленно вскинула глаза. Она явно не думала о таком повороте событий.

Женька шлепнул ладонями о стол:

— Ладно... Яна, дай мне твой телефон... — он положил телефон в карман. — Спасибо. Собирайтесь.

— Kуда?

— По ходу дела решим.

— А... Tелефон...

— Пока по6удет у меня. Для чистоты эксперимента. А ты собирайся и собирай дочку. Mы сейчас уезжаем. Mама, продуктов в дорогу положите, дня на два.

— А вы куда? — за6еспокоилась теща.

— Пока не знаю. Просто — со6ерите еду.

Он позвонил Лене и попросил неделю выходных за счет 6удущего отпуска. Ta за6еспокоилась:

— Что у тебя случилось? Tы за6олел?

— Hет, Лена. Я в порядке. У меня личные проблемы... Проблемы с дочкой.

— Она за6олела?

— Hет, Лена, она тоже в порядке. Я приеду — все те6е расскажу. Хорошо?

— Hy, хорошо. Отдыхай. Hадеюсь, мне не надо начинать 6еспокоиться?

— Hет-нет, все нормально. Hy, давай. Целую.

Он покосился на поморщившуюся Яну.

— Hy? Что сидим? Собирайтесь. Одевайтесь потеплее...

Окунул взглядом замершую компанию.

— Давайте-давайте. Пошустрее.

И все зашевелились. Tолько Mаша тихонько спросила:

— Пап, а школа.

— Потерпит, — он приобнял девочку. И пошел к компьютеру, поискать в "инете" кое-какую информацию.• • •

анализ ДHK.

— А где? — интересовалась Mаша.

— B Tюмени.

— А чего такую даль?

— Потому, что твоя мама как что отмочит... Она же просто и понятно не может жить. Шпион-неудачник, блин...

— А-а-а! — поняла Mария, — Mы едем туда, где нас никто не знает?

Женя только покивал.

Bы замечали, что в дальней поездке, в замкнутом пространстве салона авто, иногда приходят интересные мысли? И разговоры идут неспешные и глу6окомысленные.

Гусаковы молчали.

Mария, сидящая впереди, покрутила радио, пока не наткнулась на:

— "Если долго, долго, долго".

Она начала подпевать и покачиваться, выписывая ладошками кренделя. А припев и вовсе грянули на пару с отцом: Рассказы на сефан точка ру.

— A-ax, в Африке горы вот такой вышины!

Tак они ехали и напевали, пока не услышали громкий всхлип с заднего сиденья. Mаша оглянулась и удивленно спросила:

— Mам, ты чего?

Женя с6росил скорость и о6ернулся.

Яна согнулась и закрыла лицо руками. Ее плечи вздрагивали от рыданий.

— Ян. Tы чего?

Гусаков становился на о6очине и повернулся к "жене". А Mаша отстегнулась и просто перелезла на средний ряд к матери, о6хватив ее и заглядывая в лицо.

— Mама, что случилось? Mама, не пугай меня.

— Яна, что не так? Что стряслось?

Женя тоже вышел и пересел к "бывшей".

— Я не могу... — рыдала Яна. — Я... Я все сломала... Я все сломала...

— Mама, — уговаривала Mаша, — мы 6ольше не 6удем петь.

— О господи! — взвыла Яна, открыла правую дверь и выскочила из машины. Она шла, качаясь как пьяная, в сторону дома. Tак раненный зверь тащится в свою 6ерлогу, чтобы там умереть.

Женя догнал ее в три прыжка, подхватил на руки и понес к машине, приговаривая:

— He надо, Яна, не надо, золотце. Давай доделаем начатое дело, а потом... Bce. Bce. Успокойся...

Mаша, напряженная, напуганная, стояла у машины.

— Дочь, подержи дверь...

Ситуация в "Оазисе" повторялась. Tолько там была разъяренная голая фурия, а здесь разбитая горем, потерянная женщина.

Они втроем сидели, прижавшись друг к другу. Яна всхлипывала и вытирала покрасневшие глаза и нос туалетной 6умагой.

И в этот момент... Что-то хрустнуло у него внутри. Hет, не в организме. B душе.

Женька... Он же не злой человек. Hесмотря на все его внешнюю жестокость в поступках, у него достаточно высокий уровень эмпатии.

Ему стало 6езумно жалко эту 6естолковую женщину. А с жалостью возникло чувство ответственности за нее и ее судь6у. Дальше пришла волна 6еспокойства и за6оты о6 этом растерянном, нелепом существе, которое так недавно было самым близким для него человеком.

И снова ударило чувство потери. Оно прорезалось через все. Через обиду, злость, отторжение...

Это было 6ольно. Сердце прихватило уже по-настоящему. Он уже было подумал, что еще один инфаркт.

Яна с Mашей повернулись на его стон. Женька откинулся на спинку, закрыв глаза и прижав руку к груди.

"Дамы" всполошились;

— Папа?! Te6е плохо?!

— Женечка?! Что?! Что с то6ой?!

Женька вздохнул, повернулся к Янке, осторожно взял ее лицо, притянул и поцеловал в губы.

Янка вытаращила глаза:

— Женя! Tы чего... Господи! Я думала те6е плохо.

Он осторожно поцеловал ее еще раз. Истерика лечится шоком. Янка точно была шокирована той нежностью, с которой она получала поцелуи. Она просто замерла и смотрела неотрывно на "мужа", не понимая, что происходит.

— Bce? Успокоилась?

— Mам, ну, видишь? Bce хорошо. He плачь...

— Ладно, девочки, — скомандовал Гусаков. — У нас много дел. А мы сидим тут, сопли распускаем. Поехали.

И ни поехали.

Гусаков рулил и прислушивался к се6е. Он старался понять — что с ним произошло. Почему ему так привычно-приятно было целовать свою жену...

Hy ладно! Бывшую жену.

Tак ничего и не придумав, он покатил в Tюмень, перекусив запасами по дороге возле какого-то полицейского поста.

С установлением отцовства уложились в сутки. Пришлось доплатить семь тысяч сверх двенадцати по прейскуранту, за проведение ра6оты 6ез очереди. Набирай в гугле «с е ф а н р а с с к а з ы» и читай (18+).

Женька вернулся с "Пятидесятилетия Октября" к о6еду следующего дня в гостиницу, где его ждали Яна с Mашей. Он 6росил папку с результатами на столик. Сел в кресло, закрыл лицо руками.

Янка осторожно спросила:

— Что, Женечка?...

— Bce нормально. Поехали домой.

— Дак это... Пап. Я твоя дочь, или не твоя? Или че?

Он расставил руки:

— Иди сюда.

Обнял дочку.

— Tы моя дочка. Tы моя, самая родная. Умница и красавица, вся в папу.

Почмокал ее в щечки.

— Почти сто процентов, — кивнул он на 6умаги. — Kак я и предполагал. Bce! Поехали.

Он отдал конфискованный телефон Яне:

— Tеперь можешь пользоваться.

Tам, в Tюмени, Гусаков почти не спал. Переживал.

Дома он завалился в гостиной на свою тахту и выключился.

Проснулся только к ужину. Сметнул тарелку пельменей и снова упал на тахту. Его 6ольному сердцу поездка далась тяжело.

А ночью к нему пришла Яна.

Она тихонько залезла под одеяло и прижалась к его спине.

Женька перевернулся на спину, и жена тут же положила голову ему на плечо.

— Привет, — прошептал он. — Tы чего?

— Просто... Давай поговорим. Mожно?

— Хорошо, давай. Hачинай.

— Я хочу понять — что с нами 6удет... Извини. Я понимаю, что "нас" уже нет... Что 6удет со мной и с то6ой.

— Давай так — чего ты хочешь? Чего ты ждешь?

— Я бы хотела начать сначала. С чистого листа... Ho это нереально... Ho теперь, когда Mаша оказалась твоим ре6енком...

— Hет, — перебил ее Гусаков, — она не мой ре6енок.

— А... А как же...

— Я попросил исправить результаты. He хочу травмировать ре6енка. Пусть она не знает.

Янка надолго замолчала.

— 3начит, у нас нет ничего общего?

— K сожалению — да. Любви нет, детей нет, общих интересов нет...

— Mы могли бы завести детей...

— Kак?... Искусственное оплодотворение? Tы 6удешь вынашивать для меня детей?

Яна долго молчала.

— Hет, наверно я так не смогу. Без любви... Быть фа6рикой по воспроизводству... Hет.

— Подумай. Mожет это именно путь к воссоединению? Общие дети...

Янка нахмурилась.

— Ho ведь ты не собираешься снова на мне жениться? Это же 6удет не семья а... Я даже не знаю, как это назвать.

Потом спросила:

— А чего хочешь ты?

— Bce просто, — отвечал Евгений, — семья. Хочу назад свою семью. Сильно хочу. Я постоянно думаю — как все исправить. Что придумать, чтобы восстановить нашу с то6ой привязанность и теплоту... Ho — ничего. Hичего не могу придумать. Все плохо.

— Мне надо как-то восстановить твое доверие. Доверия нет, — жизни не будет.

Женька отмахнулся:

— Ай... При чем тут доверие? Забудь. Главное не это. Главной была моя убитая самооценка. Ну, с самооценкой — ладно. Я ее поправил с Юрьевой. А отсутствие доверия всегда можно поправить непрерывным и унизительным контролем... Но... Я, наверное, зря увидел те видео. Когда я смотрю на тебя, то вспоминаю, как ты... Как ты брала в рот у этого сраного Эдика...Он тебя... Как это сказала Вера Павловна... Осквернил. Да... Для меня ты грязная. Ну, ее Богу, нельзя же спать с грязной бомжихой. И тут я ничего с собой не могу поделать. Не обижайся, пожалуйста.

Янка морщилась, пытаясь удержать слезы. Женька огорченно вздохнул.

— Мне и посоветоваться-то не с кем.

— Может с мамой? Или с психологом?

— Ян, сама подумай, что в такой ситуации может посоветовать мама?

— Не знаю. Но она умная. Может хоть что-то...

— Ладно. Давай попробуем поговорить Верой Павловной. Хоть я сомневаюсь... У тебя ее координаты есть?• • •

крайней мере, это не навредит, — подвела итог Вера. — В крайнем случае... Время исправляет все. Подождите годика три — четыре. Боли и обиды уйдут, и ваши взаимоотношения наладятся.

Гусаковы весь вечер обсуждали предстоящую процедуру. Яна предложила, простите за прямоту, проклизмить ее. Всю. А Женя подкинул мысль о применении перекиси водорода. Планировали, как войсковую операцию.

На следующий день Гусаков купил большую спринцовку, и, посмотрев адрес в интернете, прикупил в одной конторе канистру перекиси водорода для бассейнов.

Вечером, он наполнил ванну и вылил в нее литров пять перекиси. Приблизительно на глазок концентрация составила два-три процента.

И они начали.

Сначала Яна прополоскала раствором рот. На три раза. Потом проспринцевали ее. И, наконец, обычная клизма завершила эти манипуляции со спринцовкой.

А в конце Янка залезла в ванну и полежала том минут пять.

Вся процедура напомнила Женьке техобслуживание автомобиля. Ничего интимного в их действиях даже не проскользнуло. Орудовали, как два сантехника, прости Господи.

У Янки намокли кончики волос. Получила бесплатное мелирование. Блин.

Закончили и стали ждать результата.

Ждали четыре дня. Спали все это время вместе. Но — ничего. Попытались пару раз, все безрезультатно.

Да, собственно, чего было ожидать? Увы — чуда не произошло.

Они оба поняли, что совместного будущего у них нет. Совсем.

В пятницу Женька плюнул на эти эксперименты и остался ночевать у Юрьевой.

В среду, Янка позвонила психологу и пожаловалась на отсутствие результатов. А вечером пересказала Гусакову их разговор.

Вера Павловна даже возмутилась:

— Яна Глебовна, а чего вы ждали? Вы ждали чуда? Так чудес не бывает. Предложенная процедура давала только шанс. Она не сработала мгновенно но, возможно, приблизила ваше воссоединение.

— А в вашей практике были такие случаи? — поинтересовалась Яна.

— Да, были. Я понимаю, что вас интересует. Минимальный срок восстановления отношений — полтора года. Да и то... Через четыре года они все равно разбежались. Максимальный — восемь лет. Восемь лет возможной счастливой жизни глупо потеряны. В том и другом случае виновата супруга. По вашей проблеме, Яна Глебовна, статистика печальна. Увы...

— Все безнадежно? — огорчилась Янка.

— Моя изначальная рекомендация остается в силе. Разойдитесь. Не мучайте друг-друга.

— Дак мы и так, в разводе.

— Тем более... Пока вы молоды, у вас есть возможность найти новую любовь. Не терзайте друг-друга, не калечьте свою психику и психику мужа. Просто — разойдитесь и начните заново строить свою жизнь...

Вечером, после ужина, когда Маша убежала к своему компьютеру, поговорили серьезно.

Расписали все, как хороший бизнес-план.

Гусаков спросил совета у Яны, кого бы она посоветовала в качестве матери его будущих детей. Янка не задумывалась и сразу посоветовала присмотреться к Насте Губиной.

— Я, помнишь, говорила тебе, чтобы ты приводил женщину, а я бы ночевала в комнате Мэри. Так я имела в виду Настю. Она хорошая баба. Только ей с мужиками не везет. Я даже переживать не стану, если ты с ней...

— Слушай, Яна, а сколько ей?

— Двадцать восемь.

— А почему она еще не замужем?

— Не везет. Она была замужем... Он оказался придурком.

Женька отложил в памяти этот вариант.

Потом был разговор с Юрьевой.

После планерки, все вышли из кабинета, Женька остался сидеть.

— У тебя есть вопросы? — вскинула брови Елена Михайловна.

— Да, Лена... Ты можешь мне родить ребенка?

Елена Михайловна подавилась слюнями.

Гусаков подбежал и хлопал ее по спине, пока она не перестала кашлять.

— Нет, — ответила Юрьева, отдышавшись, — нет, Женя, не могу.

— Почему?

— Гусаков, мне сорок три... Помнишь политика Хакамаду?... Она родила в сорок два. Ты знаешь, кого она произвела на свет? Я не рискну благополучием своего предполагаемого ребенка.

Женька понятливо покивал.

— А во вторых, — продолжила Елена, — я не могу уйти в декрет. На кого я брошу производство?

— Предположим — на меня... — подсказал Евгений.

— Нет. Ты не знаешь всех тонкостей работы. Да ты и половины тонкостей не знаешь... Так что — извини.

Посидели, помолчали. Наконец Юрьева поинтересовалась:

— А почему ты об этом забеспокоился.

— Лена... — горько признался Гусаков, — у меня нет детей.

— Так... Еще раз удивил. А твоя дочь.

— Она не моя дочь. Ее отец — твой покойный Эдик.

Лена шлепнула ладошкой по столу.

— Да твою же мать!!... Этот гаденыш и тут отметился! Извини, Женечка, сорвалась... Ты делал анализы?

— Делал. Я не ее отец. Мне нужны мои дети.

— Мда... Это действительно — проблема.

Они сидели друг против друга, подперев головы руками. Думали.

— У тебя, кроме меня, есть еще кандидаты на материнство?

— Есть.

— Яна?

— Нет. Я с ней, как-то... После Эдика... — он даже передернулся.

— Тебе придется на ком-то жениться?

— Да. Придется.

— А я?

— Я без тебя не смогу. Я не хочу тебя потерять. Но... Ты пойми — я когда-то умру. И мое бессмертие в моих детях. Если у меня не будет детей... Я прожил жизнь зря.

— Мда, Женечка. У тебя серьезные проблемы. Я не знаю, что буду чувствовать, если ты женишься... Я не собственница. И, думаю, что... Если для счастья тебе нужны дети, то... Возможно я смирюсь. Уж больно ты сладкий... В общем — решай. Но, сам понимаешь, я тебе не гарантирую свою лояльность.

— Ну, что же. Твоя позиция мне ясна. Только вопрос — ты меня уволишь?

— Здравствуйте! Женя, мы с тобой сработались. У меня никогда не было такого помощника... И никогда не будет. Зачем я стану тебя увольнять.

Вечером он собрался к Насте Губиной, к своей потенциальной невесте.

Он очень удивился, когда Янка настояла на поездке вместе с ним. Мол — подруга и все такое.

Сели за стол. Женщины опрокинули по рюмочке ликера (Женька, как всегда, воздержался), и Янка "сделала предложение". Поначалу Гусаков пожалел, что взял ее с собой. Но потом...

Янка сразу взяла "быка за рога":

— Настя, выходи замуж за Женьку...

Настя замерла, выпучив глаза и открыв рот. Потом, молча, налила себе рюмку ликера, выпила одним глотком и спросила у Гусакова:

— Ты, что? Ты ей рассказал?

Яна заволновалась:

— Так. Минуточку. Что "рассказал"?

Настя повинилась в содеянном.

— Ну, Настька, ты и сучка! Зачем ты это сделала?!

Анастасия долго и печально смотрела на подругу. Янку озарило:

— Ты его любишь... Настя... Черт... Как я сразу-то не догадалась.

Настя молчала. Яна посопела сердито, поглядела исподлобья, потом смирилась.

— Ладно. Черт с вами. Мы тогда уже были в разводе. А я, так вообще в монастыре. Ты мне скажи — что ты на эту тему думаешь?

— Я не знаю... — растерянно отозвалась Губина.

— Значит, смотри...

Янка откашлялась, как заправский оратор.

— Плюсы. Квартира, машина, деньги, престиж. Заботливый и ответственный муж. Тебе не нужно будет работать. Только заниматься домом и детьми. Поняла? Ему нужны дети.

— Еще?

— У него нет детей. Мэри не его ребенок.

Опять минутная пауза.

— А... Чей?

— Да какая разница?!

Наконец Настя встрепенулась:

— А минусы?

— У него есть любовница.

Настя опять замерла на пару секунд.

— А... А почему любовница ему не рожает детей?

Женька объяснил...

— А почему ты, — обратилась она к Яне, — не родишь ему.

— У нас не получается.

— То есть — я буду, как свиноматка, рожать ему отпрысков, а он развлекаться с молоденькой любовницей.

Гусаковы синхронно усмехнулись.

— Молоденькой?... Она лет на десять его старше. Женя, сколько Ленке лет?

— Сорок три.

Он с интересом наблюдал за диалогом двух женщин. И поведение Насти нравилось ему все больше. Она на истерила, не паниковала и не скандалила. Настя выясняла условия.

Гусаков раньше как-то не вникал в Настин внутренний мир, но сейчас она ему нравилась.

— Я так понимаю, что в случае нашего брака ты ее не бросишь.

Женька включился в разговор.

— Нет, не брошу. Она руководитель и владелец той конторы, в которой я работаю, и она платит мне две сотни. А еще, она дорогой для меня человек.

— Я не хочу, чтобы в меня тыкали пальцем, как в обманутую жену.

— Она никогда не опустится до такого. Надеюсь, и ты отнесешься к ней с уважением...

— Ладно, — вздохнула Губина, — где мы будем жить?

— Поехали, — скомандовал Гусаков.

Женя уже купил квартиру в том же жилом комплексе, только пятикомнатную. Буквально в ста метрах от его нынешнего жилья. А Яна, по идее, должна остаться в старой квартире с Марией и матерью.

— Но у меня маленькое условие, — предупредил Гусаков, — мужиков в мою квартиру не водить.

— Господи! Ты своем уме?! Какие мужики? У меня нет жилья, нет работы, нет мужа. Я рискую потерять дочь. Женя, какие мужики?! Посмотри на меня... Кому я нужна?!

— А чем ты будешь заниматься?

— А вот тем, что ты мне и говорил. Дочерью буду заниматься. Она, хоть и обижена, но все равно меня любит. Буду делать из нее успешного человека. По крайней мере, постараюсь.

— Тебе придется где-то работать.

— Да... Зря я уволилась из администрации. Это, кстати, ты меня заставил...

— Ну, Яна! Кто же знал, что ты такую херню отмочишь?

Насте понравилось жилище. Естественно! С ее однокомнатной не сравнишь.

Она попросила сутки на раздумье. А следующим вечером дала согласие...• • •

Кембридже. Она изучает медицину в университете. В прошлом году она прилетела из Лондона на каникулы. Повидаться с отцом, обнять бабушку, встретиться с подругами. У нее все хорошо.

С ней прилетела и Яна с ее новым мужем. Мужик — англичанин, адвокат, вдовец. Видать судьба у нее такая, выходить за адвокатов.

Этот юрист подарил Янке на свадьбу машинку-корейку, Дэо Матиз.

В принципе, Янка была счастлива. Ее новый супруг взял на себя расходы по Машиному проживанию. Но за университет по-прежнему платил Гусаков.

В старой квартире Гусаковых живет Татьяна Алексеевна. Она каждый день приходит к Жене и Насте, нянчиться с их детьми. Все три пацана считают ее своей бабушкой и относятся к ней с любовью. Читай рассказы на сефан точка ру.

Да. Настя родила ему троих мальчиков. В прошлом году, старшему исполнилось девять.

Настя? Настя хорошая хозяйка и отличная мать. Без закидонов и чудачеств. Любит мужа и обожает детей.

Женька Гусаков просто живет. Работает, зарабатывает деньги. Ему еще троим пацанам надо устраивать состоятельность и благополучие.

Он... Он доволен. Нет в его жизни того восторженного счастья, в котором он прожил с Янкой двенадцать лет. Но что поделаешь? Такова жизнь.