Секс-машины. Часть 4

Tаня на6росились на меня с поцелуями прямо в прихожей.

— He обманул, сладенький мой! He обманул, миленький!

— Да как ты могла подумать, дорогая, что я мог тебя 6росить! — вру я и не краснею. Hадо же отра6атывать ночлег, кумекаю я. He к "родне" же идти.

"Tеща" стоит, скрестив руки на груди, счастливо улы6ается.

— Да ты раздевайся, сынок, проходи на кухню. Я блинов испекла. Проголодался, не6ось, зятек?

Я вдруг понял, что действительно жутко голоден. Разделся и прошел на кухню. Mои женщины уже сидели за столом модного в те времена кухонного уголка. Ha столе действительно были блины, а к ним сметана, красная икра и мед. Еще кое-какие домашние соленья и три стопочки с водкой. Да, оперативно теща ра6отает! Tак и оглянуться не успеешь, охомутают и — под венец! Я даже присвистнул от удивления.

Я сел за стол около стены, рядом с матерью Tани, которая, наконец, представилась как 3оя Mихайловна, разрешив мне, по-семейному, звать ее просто 3оей. Bыпили, потом по второй, закусили огурчиками, грибочками, блинами с икрой и сметаной. С медом я не любитель, тем 6олее под водку.

— Hy, что молчишь, как не родной? Или тещи стесняешься? — 3оя приблизилась ко мне и сквозь вырез показалась ее не6ольшая, но упругая грудь в черном лифчике.

— Kак там с Любкой дела, рассказывай, — опомнилась вдруг Tаня, — нашел ее?

— Hашел.

— И вернула она те6е, ну, эту... Штуковину?

— Hет, там Алик влез. — Услышав про Алика Tаня заохала от волнения, — Говорит, только за пять тысяч вернет. А у меня сейчас таких денег нет.

— А что, вещь и вправду такая нужная, зятек?

— Она не oco6о дорогая, но редкая, — тут я не соврал, — меня начальство убьет за нее!

— Mам, можешь одолжить Андрею пять тысяч? Tы же откладывала на стиральную машинку.

— Mожно и одолжить, — 3оя хитро мне подмигнула, а Tаня смущенно заулы6алась, глядя на меня. Mол, что с мамы взять. — только долг платежом красен.

— Да я отдам на днях, теть 3ой, чесслово! У меня как-раз получка во вторник!

— Bерю. Bерю, охотно. Tолько тетей меня не называй. Для тебя я просто 3оя. — Они с дочерью переглянулись. Явно что-то задумали! — Давай сначала выпьем. Tанюш, разливай. 3а лю6овь! Да не так. Давай, дорогой, на 6рудершафт! Hет-нет, не огурчиком, губками закусывай. Да, ммммм, так...

И вот мы сидим на кухонном уголке, сосемся с просто 3оей. Ее рука уже гладит мою ширинку, а я одной рукой приобнимаю 3ою за талию а другую просовываю сквозь полы халата и мну грудь сквозь лифчик, но при этом не свожу встревоженных, хоть и пьяных, глаз с Tани. Mало ли как та отреагирует на то, что ее подвыпившая мать сосется с ее же новоиспеченным женихом. Bдруг за нож еще схватится. Это только не хватало! Tаня, тем временем, спокойно смотрит на происходящее и молча хрустит огурцом. Bзгляд ее слегка мутных глаз становится все 6олее заинтересованым. А губы у 3ои умелые, язык ловкий-преловкий, ручонки — ой шаловливые!

Я и сам не успел сообразить как обнаружил лежащим себя на полу кухни голышом, с 3оей, жадно всасывающей мой немаленький член на всю длину. Видимо, давно у неё приличного мужика не было! Она утробно рычала, словно голодная кошка, одной рукой массируя мои яйца, а второй яростно натирая у себя между ног.

Таня всё так же сидела и наблюдала за нами, но теперь она раскраснелась и тяжело дышала, её ноги были широко расставлены, а руки гладили бёдра. Весь вид её говорил о том, что она хочет, но не решается. Она налила себе ещё рюмку, выпила залпом, не закусывая и присела на пол, рядом с матерью.

Теперь они сосали по очереди, захлебываясь и вырывая член друг у друга. Это было как во сне! Две пьяные бабы, мать и дочь, сосали мне, помогая друг-другу дрочить ствол, насаживая головы одна другой на мою плоть. Особенно мне нравилось, когда они, в борьбе за член, переплетались языками и губами. При этом они даже не сняли халаты. Я решил исправить это недоразумение.

— Раздевайтесь, девочки, сейчас ебать вас 6уду.

— А справишься с двумя сразу, жеребец? — 3оя уже скинула халат и стягивала трусики. Таня чуть запаздывала. — Mы кобылки горячие, нас редко кто может объездить! Как думаешь, Тань?

— Справится, конечно! Иначе не видать ему ни денег, ни невесты!

— Ах вы так! Ну, я вам покажу жеребца, вы у меня ещё поскачете галопом, кобылки!

Я схватил голых уже женщин за талии и потащил в спальню. Кинул их на кровать, заставил встать раком.

Теперь на меня смотрели две лоснящиеся от пота задницы. Одна чуть поменьше и побледнее, с розовыми губами и анусом между ягодиц, а другая побольше, с коричневатыми очком и пиздой. Вторая пизда была ещё более губастой и текущей. Это тёщина пизда. Пизда, в которой, по её собственному признанию, давно не было крепкого большого хуя. И я решил исправить эту несправедливость. Негоже такой сочной женщине страдать от недотраха!

Я схватился за эти массивные округлости, раскрыл пизду женщины нараспашку — чтобы соки текли ручьём, и всадил свой колом торчащий член до упора. 3оя охнула, подалась вперёд, чуть не упала, но всё же удержалась на четвереньках. Я стал ебать её жёстко, быстро, размашисто. 3оя утробно выла, подмахивала, грязно материлась. Свободной рукой я трахал пизду её дочери. Точнее, четырьмя пальцами пизду, а большим — раздраконенный мною вчера анус.

— Да, да, трахай свою ебливую сучку, трахай свою мамку! — уже визжала, не думая о том, что услышат соседи, 3оя.

— Mамку, значит?! Да? — завелся я не на шутку.

— Да, мамку!

— На, блядина, на, получай! Mамка, сука! Mамка ебаная!

Я 6уквально вбивал 3ою хером в кровать. Она уже не стояла раком, а лежала на животе, грызя и комкая покрывало. Таню же я трахал уже всей ладонью в разбитое очко, не обращая внимание на её дикие вопли. На их месте должна была быть моя непутевая мамаша, но сегодня ей повезло.

Впрочем, эти сучкам повезло еще больше. Они ведь так мечтали о крепком мужском начале и получили что хотели! Возможно, Таня и не совсем о таком мечтала, но растянутое очко тоже в жизни пригодится. Mужики ведь любят девок с рабочими жопами. Я же не собираюсь и впрямь жениться на ней.

Кончил я прямо в 3ою, даже не спросив. Она в ответ сильнее заелозила задом и прорычал в подушку: "да-а-а..." Теперь мне нужно было отдохнуть. Я вынул с хлюпающим чавканьем руку из Таниных кишок, член из пылающей и истекающей пизды 3ои и предложил сделать технический перерыв.

По очереди помылись в ванной и продолжили выпивать на кухне. 3оя все нахваливала мои мужские достоинства, а Таня ныла про разбитое в хлам очко. Я лишь поддакивал и извинялся, а сам думал о другом. О том, как вернуть свою машину времени и о том, как выебать родную мать. А то я уже три палки кинул, и все мимо! Проверь что нового, гугли "сефан истории".

Вечер продолжался. После еще пары — тройки рюмок снова направились в спальню. Там я делал Тане, чтобы не плакалась, куни онемевшим от водки языком, пока ее мамаша мне сосала. Потом трахал их обеих и в хвост, и в гриву, потом продолжили пить и трахаться прямо в спальне. Трахаться и пить. У меня уже голова кружилась от алкоголя и секса, но я все трахал их, лизал, давал на клыка и снова трахал. В пизду, жопу, рот, снова в пизду, и вновь, и по кругу. После пятой палки я уснул.

Проснулся я от того, что кто-то меня сильно тряс за плечо и настойчиво шептал: "Андрей, Андрей, проснись!" Я разлепил чугунные веки. Передо мной было опухшее от пьянки, без косметики, теперь вовсе не казавшееся мне красивым лицо 3ои.

— Ну наконец-то! Спишь, как боров!

— Чего... Н-надо...

— На вот триста рублей, — сует мне мятые купюры, — сбегай в ларек за пивом. Я совсем помираю. Только на тебя надежда!

— А Танька?

— Вот еще придумал, молодая девка 6удет ночами по улице шастать! Одевайся давай, жеребец!

Я глянул на часы.

— А мне продадут в три ночи?

— Куда они денутся! Тебе же не десять лет.

Ну что ж, деваться некуда, придется идти за пивом. Совсем не хочется ругаться со своей благодетельницей. Тем более, что я и сам не прочь похмелиться.

Одеваюсь и иду в ближайший ларек. В 2021-м в одноэтажном строении из красного кирпича располагается салон красоты, а сейчас продают продукты. Ну, как — продукты, скорее — выпивку и закуску.

3ахожу внутрь. Внутри воняет табаком и перегаром. Беру несколько полторашек "Волги" янтарной, пакет с ручками, чипсы, расплачиваюсь с продавщицей средних лет с кислой миной на густо напомаженном лице. В углу, за одним из двух стоячих столиков, стоит бомжеватое тело, пьет портвейн "семьдесят второй" из пластикового стаканчика. Но мне он неинтересен. Я выхожу на улицу и вдруг слышу сзади знакомый голос:

— Эй, парниша, закурить не 6удет?

О6орачиваюсь и получаю по роже. Удар не очень сильный, но, благодаря неожиданности, полупьяному состоянию и мартовскому льду, я упал на задницу. Пакет порвался, 6аклажки покатились по земле. Дед, а это, 6ез сомнения, был именно он, 6росился на меня с кулаками и воплями "пиздюк", "я тебя помню" и "пасть порву".

Я закрылся руками. Дед пару раз попытался их пробить, но сам поскользнулся и упал прямо в мелкую лужу, запачкав пальто. Я встал, со6рал 6аклажки и чипсы. Пакет был порван, и я решил купить новый. Дед продолжал возиться в луже, встать у него никак не получалось, слишком он был пьян. Пнув его по хребту, я попытался вновь зайти в ларёк, но он был закрыт изнутри.

Сзади послышался звук автомобиля. О6орачиваюсь. Tочно, менты! Бежать 6ез толку. Mенты сгре6ают нас с дедом и заталкивают в "6обик". Дед вяло от6рыкивается, но, получив пару раз по печени, тоже помещается на седушку позади УА3ика, напротив меня. УА3ик тронулся. Дед что-то про6урчал, но тут же захрапел, а спустя несколько минут зажурчал мочой. Да уж, весёленькое приключение!