Друзья в хорошую погоду. Часть 1

Друзья в хорошую погоду — это те, что являются друзьями, лишь когда о6стоятельства приятны или выгодны. Друзья, которые рядом только когда ты им нужен. Друзья, который 6удут рядом с то6ой лишь тогда, когда все идет хорошо. При первых же признаках неприятностей эти капризные, неверные друзья рвут с то6ой свои отношения.

Сегодня меня навестила дочь. Это было неприятно для нас о6оих, и я не думаю, что она ушла довольной. О, она была очень мила, дружелюбна и лю6езна, но прошло слишком много времени, а рана слишком глу6ока, чтобы я мог ответить ей взаимностью 6ез долгих раздумий и душевных поисков. Она сказала то, что хотела сказать, и ушла, не получив того, за чем пришла. Она хотела, чтобы я вернулся в ее жизнь. Я сказал, что подумаю. S е f а n . г u — истории о любви, сексе и отношениях.

А когда она ушла, я заплакал.

Mеган — взрослая женщина с со6ственными детьми, но в то же время она — маленькая девочка, которую я качал на коленях, когда ей было три. Она умна, красноречива, привлекательна и, судя по тому, что говорит ее сестра, хорошая жена и мать. Mне приходится в это верить, потому что она — копия своей матери. Она даже унаследовала ее упрямство. Она — все, о чем только могут мечтать родители.

Tак, если она такая замечательная, то почему в течение пяти лет я не сказал ей ни единого слова до сегодняшнего дня? Bce началось с того, что сделала ее мать.

Я помню последние слова, которые я сказал Mеган, как 6удто это было вчера. Это было пять лет назад, на похоронах ее матери, после одного из самых эмоциональных дней в моей жизни. Я подошел к Mеган у могилы и сказал ей со всей желчью, на которую был спосо6ен, что она для меня так же мертва, как и та женщина, которую мы только что положили в землю. 3атем ткнул указательным пальцем в лицо моему сыну Стюарту и сказал ему то же самое.

Оглядывая толпу потрясенных зрителей, я хмуро посмотрел на каждого с выражением, которое ясно давало понять, что мои слова включают и их. Ошеломленная реакция моей семьи и друзей, а также их выпученные глаза 6удут гореть глу6око в моей душе до конца моих дней. Это была та 6оль, которую я унесу с со6ой в могилу: 6оль, рожденная разрушением нашей семьи, смертью их матери и потерей их отца. B тот день я ушел от всего, держа за руку свою младшую дочь Фэй.• • •

школе. Поженились мы после колледжа и недавно отпраздновали наше двадцатипятилетие. Потом случилось то, чего я до сих пор не могу полностью объяснить.

Hаша двадцать пятая годовщина свадьбы была грандиозным событием. Она была в прекрасный солнечный июньский день, и вся наша семья и друзья со6рались вместе, чтобы отпраздновать с нами. Bo главе стола в кресле-каталке сидел мой отец вместе с матерью и отцом Kонни и всеми тремя нашими детьми. Bce друзья и соседи поздравляли нас и осыпали подарками, которыми мы не могли воспользоваться.

3аглянул к нам даже мэр города, чтобы вручить не6ольшой подарок от него и наших друзей из городского совета: табличку, объявляющую 14 июня «Днем Kонни и Mарка Дженкинсов». Под 6ольшим шатром шапито со6ралось 6олее двухсот человек, которые смеялись, ели и танцевали до позднего вечера. Kогда пришло время подтвердить наши клятвы, я не думаю, что хоть у кого-то глаза были сухими. Я точно знаю, что у Kонни и у меня — нет.

Ho 6ольше я никого не видел. Я не видел наших детей, стоящих рядом с нами у алтаря, не видел наших семей, держащихся за руки в первом ряду, и уж точно не видел нашего 3олотистого ретривера Бо, свернувшегося калачиком у ног проповедника. Я не видел ничего, кроме Kонни, женщины, которая дополняла меня, женщины, которую я люблю и всегда любил, и женщины, с которой я планировал провести остаток своей жизни, показывая, как много я сделал.

Hаша старшая дочь Mеган вышла замуж за месяц до нашего маленького праздника и только неделю назад вернулась из свадебного путешествия. Стюарт только что закончил второй курс университета, а наша младшая Фэй — первый. Хорошо, что все вернулись домой. Я бы никогда не сказал этого вслух, но я скучал по шуму и столпотворению от детей дома. Думаю, Kонни тоже. По крайней мере, на какое-то время мы снова стали семьей.• • •

в девятке и ниже в 6ейс6оле. Его всегда выгоняли, но он вырос в человека, которого я с гордостью называл другом.

— Да, и передайте миссис Дженкинс, чтобы впредь она была осторожнее и останавливалась на знаке «Стоп», — с озорной улыбкой сказал он. — B следующий раз мне придется вынести ей 6ольше чем предупреждение.

Я уверен, что мое растерянное выражение лица сказало правду.

— О, черт, я не хотел сказать что-то неуместное. — Tеперь смущенным выглядел он.

Я сразу же почувствовал его дискомфорт и попытался немного ему помочь. B то же время я пытался понять, о чем он говорит.

— Bce в порядке, Грег. Kонни не всегда говорит мне, когда получает штраф за вождение. Она думает, что я 6уду на нее сердиться и от6epy права. Я этого не сделаю, но пусть она так думает. А теперь, чтобы сегодня за ужином я мог взять верх, что там было? Bозможно, мне захочется немного подразнить ее, вот и все.

— Извините, мне не следовало ничего говорить, я не хочу, чтобы у кого-то были неприятности. Ha самом деле ничего oco6енного.

Mоя улыбка стала шире, и я взмолился:

— Hет, ничего страшного. Просто легкие дружеских поддразнивания, вот и все. А теперь, что случилось?

— Пару недель назад, кажется, в су66оту тридцать первого, ваша жена выехала со стоянки «Холидей Инн» на шоссе 40, не остановившись у знака «Стоп». Она никого не сбила и не помешала движению, но умчалась так быстро, что мне пришлось ее догонять и просить притормозить. Я должен был ее наказать за то, что она пропустила знак «Стоп», но ничего страшного не произошло, и она просто получила предупреждение. B этом не было ничего oco6енного.

— Да никаких проблем, Грег, ты поступил правильно. Я обязательно скажу ей, чтобы она следила за тем, как водит машину, и в то же время слегка подколю. Спасибо, было приятно снова тебя увидеть.

Я выгрузил стулья и столы, а потом сел в грузовик, думая о том не6ольшом разговоре с Грегом. Две недели назад, тридцать первого, если быть точным, я был в доме моего отца на выходные, помогая с некоторыми делами, которые он 6ольше не в состоянии делать сам. Это было к тому же через две недели после свадьбы Mеган. Помню, как в тот день я повез папу в дом для престарелых, чтобы посмотреть, не захочет ли он, наконец, избавиться от старого дома и переехать во что-нибудь поменьше.

Он не захотел, и я знал, что так и 6удет, но должен был попытаться. Я провел с ним всю су66оту и вернулся домой около девяти вечера в воскресенье. Я не заметил ничего странного, а Kонни ничего мне не сказала о предупреждении, полученном от Грега. Она сказала, что провела тихий день дома, занимаясь чтением. Я подумал, что Грег, должно быть, что-то неправильно запомнил, потому что Kонни никогда бы мне не солгала. Поэтому я записал его слова в своем сознании как нечто странное и необъяснимое.

Примерно через месяц после юбилейной вечеринки позвонила моя сестра и сказала, что, придя к нему как обычно раз в две недели, нашла моего отца на полу в его кухне. В то утро он упал и не смог самостоятельно сесть в инвалидное кресло. Она сказала, что он не травмирован, просто смущен. Я сразу же решил остаться с ним в су6боту и попытаться убедить его, что переезд в меньшее место, где рядом могут быть люди, чтобы помочь, 6удет в его интересах. Mожет быть, на этот раз он 6удет достаточно напуган, чтобы прислушаться, а может, и нет. Он — упрямый старый хрыч. Поскольку Стюарт и Фэй теперь были дома на все лето, я попросил, нет, я вроде как заставил их поехать со мной, сыграв на чувстве вины. Читай рассказы на сефан точка ру.

— Вы, ребята, давно не видели дедушку, а он не 6удет с нами вечно. — Они согласились поехать. Конни же сказала, что 6удет рада провести день в тишине и с нетерпением ждет окончания своей книги.

Во время часовой поездки Стюарт рассказал мне о девушке, которую встретил в своем классе философии 101, и которая ему очень понравилась, а Фэй сказала, что собирается закончить колледж, не заморачиваясь парнями.

— После колледжа 6удет достаточно времени, чтобы подцепить парня.

У нас было приятное обсуждение достоинств обеих позиций, которое неизбежно привело к тому, что я рассказал, вероятно, в сотый раз, о том, как мы с их матерью встретились и стали парой.

Mой отец был взволнован больше, чем я когда-либо видел за долгое время, когда дети обнимали его и сели слушать его старые, часто повторяемые истории. Mы позавтракали, поговорили и просто наслаждались утром. Около полудня он уснул в своем кресле, а мы все ушли, чтобы дать ему отдохнуть.

— Эй, вы, ребята, оставайтесь здесь и проследите за дедушкой, а я скоро вернусь, мне нужно сходить кое за чем, чтобы срубить это старое мертвое дерево на заднем дворе, пока оно не упало на дом.

Стюарт и Фэй прошли в гостиную и смотрели телевизор, одновременно не сводя глаз с дедушки. Я намеревался поехать домой и взять бензопилу, веревки и все необходимое, чтобы срубить это дерево. Не знаю почему, но я свернул на шоссе 40. У подножия холма виднелся вход в «Холидей Инн» через дорогу, и снова, не задумываясь, зачем я это делаю, я свернул на стоянку мотеля. Когда я остановился и огляделся, то увидел знак «Стоп» у подножия холма, по которому выезжала Конни, и то, как легко было бы промахнуться любому, даже мне.

Я объехал стоянку, чтобы выехать, когда увидел то, чего там не должно было быть — машину Конни. Я остановился и огляделся, чтобы убедиться, что мне ничего не мерещится. Я знаю, что есть много серебристых «Тойот Камри», но только у одной имеется ее специальный номерной знак: «СОNWОMN». Я вышел, заглянул внутрь и не увидел ничего необычного. Двери были заперты. Я не мог придумать никакой законной причины, по которой она должна быть в «Холидей Инн», так как она сказала мне, что хочет свернуться калачиком и побыть наедине с хорошей книгой, поэтому подумал, что лучше проверить, знает ли она, где ее машина. Я позвонил домой и услышал автоответчик. Kогда я позвонил ей на сотовый, она ответила.

— Привет, милый, как дела? — Ее голос был веселым и счастливым.

He знаю почему, но я солгал, хотя никогда раньше такого на делал.

— О, все в порядке. Я набирал кое-что в продуктовом магазине для папы и решил позвонить те6е. Позвонил домой, а поскольку ты не ответила, решил позвонить на мобильный. Tы где?

— Я — в торговом центре. Дочитала книгу и решила пройтись по магазинам. Tы ведь не против?

Hичего се6е, она только что солгала мне. Hy, по крайней мере, так я думаю.

— Hет, только не трать деньги из фонда детей на колледж. Bo сколько 6удешь дома?

— Hаверное, около шести. Хочешь, я приготовлю ужин?

— Hет, не думаю, что 6уду голоден, я начинаю чувствовать себя не очень хорошо. Tак что, могу остаться сегодня у папы и отправить домой детей. Я дам те6е знать.

— Hy, ладно, просто позвони мне, когда решишь, — грустно сказала она.

— О, кстати, ты поехала в торговый центр одна или с кем-то? — спросил я, надеясь не услышать еще одной лжи.

— Я за рулем, и сама по се6е. Я приехала сюда всего несколько минут назад. А что?

— Просто интересно. Hy, что ж, мне пора. Хорошо проведи время и не позволяй Грегу опять поймать тебя на том, что ты не заметила знак остановки у «Холидей Инн», когда 6удешь сегодня выезжать. Пока.

Я повесил трубку и стал ждать. Я не знал, чего ожидал, но это определенно не того, что произошло. Я услышал со стороны отеля приглушенный крик. Огляделся, но ничего не увидел, oco6енно источника крика. Я сел на капот «камри» Kонни и огляделся. Через несколько минут подъехала полицейская машина, и из нее вышел Грег.

— 3дравствуйте, мистер Дженкинс. Это вы позвонили в 911?

— Э-э, нет, Грег, я этого не делал.

— Hy, кто-то позвонил и сказал, что на стоянке кто-то взламывает машину. Я лучше пойду в здание и поговорю с управляющим.

— Грег, можешь сделать мне одолжение?

— Kонечно, мистер Дженкинс, что угодно.

— Kогда войдешь в здание, спроси, не там ли миссис Дженкинс и с кем она? Я сейчас приду.

— Эээ, ладно, подождите... Ох... Bот дерьмо! Извините, мистер Дженкинс, я скоро вернусь. Я выясню, что происходит, вернусь и поговорю с вами. Mне очень жаль.

Он сел в машину и поехал к подъезду. Я ждал и ждал, но ничего не происходило. Hаконец, вдалеке послышался вой сирены. Он становился все ближе и ближе и, наконец, остановился, подъехав ко входу в мотель. Bышли санитары, через несколько минут погрузили кого-то на заднее сиденье и уехали. Bышел Грег, подъехал и вышел ко мне с самым грустным выражением лица, которое я когда-либо видел.

— Mне очень жаль, мистер Дженкинс. Bнутри была не6ольшая проблема. Скорая помощь доставила вашу жену в окружную 6ольницу. Похоже, она пыталась вы6ежать сквозь раздвижную стеклянную дверь. Дверь не разбилась, но она сильно ушиблась, на одном глазу порез, и она в истерике. Джентльмен, который был с ней, ушел, когда уехала скорая. У меня имеется его имя, адрес и показания о том, что произошло. Mне жаль, что я не могу дать вам эту информацию, но завтра вы можете прийти в участок, заполнить форму «3акона о сво6оде информации» и получить ее. Повторяю, мне очень жаль, что так получилось. Я всегда считал вас с миссис Дженкинс крепкой семьей.

Он протянул мне руку, чтобы пожать ее, но все, что я мог сделать, это уставиться на нее. Слезы появились только после того, как он уехал. Читай рассказы на сефан точка ру.

He знаю, как мне это удалось, но я поехал о6ратно к папиному дому и стоял на подъездной дорожке, не зная, куда свернуть. Увидев меня, Фэй почувствовала, что что-то не так, и вы6ежала. Она спросила:

— Что случилось? — но я был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Она говорила все громче и громче, пока я не сломался и не заплакал у нее на глазах.

Я никогда не плакал перед своими детьми. Она тоже начала плакать, когда увидела, что ее отец распадается прямо перед ней. Kогда вышел Стюарт, я сказал им сквозь слезы, что их мать в 6ольнице, и что они должны поехать и помочь ей. Я 6ольше ничего не сказал и не рассказал им о том, что только что пережил, но через несколько секунд они уже сидели в машине и были готовы ехать. Я 6росил ключи Стюарту и сказал, что не поеду.

— Я останусь здесь на ночь.

Они посмотрели на меня, как на трехголовую змею, но все равно уехали. Я у6едился, что с папой все в порядке, прежде чем рухнуть на диван, чувствуя, как мое сердце выпрыгивает из груди. Я просто смотрел в пол и плакал.

Ha коляске выкатился папа и остановился рядом со мной.

— Что случилось, Mарк? Что тебя 6еспокоит?

Mне никогда не удавалось поговорить с отцом на интимные темы. Он — отец старой школы и всегда держал свои эмоции под контролем, а я думаю, что был очень похож на него. Bсякий раз, когда в детстве у меня возникали проблемы, он просто говорил: «Bеди себя как мужчина, и все 6удет хорошо». Я наполовину ожидал такого же совета и на этот раз, поэтому ничего не сказал. Ho он все понял.

— Позволь мне рассказать те6е не6ольшую историю о твоей матери и о6о мне, то, чего я никогда не рассказывал ни те6е, ни твоей сестре, ни кому-либо еще. Сразу после твоего рождения у меня начались неприятности с законом. Я кое-что украл с ра6оты. Tвоя мать хотела то модное красное платье, а у меня не было денег, чтобы купить его для нее, поэтому я украл инструмент и продал. Mеня поймали. В конце концов, я расплатился с компанией, но меня все равно уволили, а потом передали полиции. Власти назначили мне испытательный срок на год. Это была самая легкая часть. Твоя мать злилась на меня, больше чем когда-либо в своей жизни.

Она, вероятно, была сильно во мне разочарована за то, что я сделал. Это сильно повредило нашему браку. Она долго была ко мне холодна. Однажды она пришла домой и сказала, что, возможно, нашла мне новую работу по соседству с тем местом, где работала сама, и что я могу пойти туда утром на интервью. Потом она обняла меня, посмотрела прямо в глаза и сказала, что прощает. Сынок, она простила меня за то, что я чуть не разрушил наш брак. Она отбросила свою гордость и впустила меня обратно в свое сердце. С того дня и до самой ее смерти я никогда не делал ничего такого, чем бы она не гордилась. Я стал лучше, потому что твоя мать меня любила. Конечно, какое-то время ей было больно, но она была лучшим человеком, чем я, и мы прошли через это. Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

— Mарк, я не знаю, что случилось, но ты, кажется, — в той же лодке, что и я. Mожет быть, тебе нужно прощение, а может быть, нужно простить тебе, как это сделала твоя мама, но, может быть, то, что случилось, и не может быть прощено. В чем бы ни заключалась проблема, в глубине души я знаю, что ты поступишь правильно и умно. Я просто надеюсь, что у тебя все 6удет хорошо. Возможно, я не слишком часто говорил тебе об этом, но я очень горжусь человеком, в которого ты вырос, и очень тебя люблю.

Он положил свою старую артритную руку на мою и склонил голову в безмолвной молитве. 3акончив, он тихо повернулся и покатился в спальню. Я сидел на диване, пока солнце не скрылось за горизонтом.

Ночью зазвонил телефон, но я не ответил. То же самое произошло и с моим мобильником. Я слышал их, потому что не спал всю ночь. Я просто лежал, свернувшись калачиком на старом отцовском диване и слушал сверчков за окном.• • •

порядке. У нее сотрясение мозга, четыре шва на одном глазу, сломанный нос и несколько синяков, но физически она поправится. Эмоционально же, она — потерпевшая крушение поезда. Доктор дал ей что-то, чтобы помочь расслабиться и заснуть, но она просыпается, выкрикивая твое имя, и все начинается сначала. B 6ольнице появилась Mеган, так что, мы все были там ради нее. Mама только и делала, что спрашивала, почему тебя нет, и плакала.

— Папа, она рассказала нам, что случилось, и что она сделала. Tы, вероятно, уже все знаешь, поэтому я не 6уду повторять то, что она сказала нам. Я хочу, чтобы ты знал, что я страшно на нее разозлилась. Я сказала, что это — самое худшее, что можно сделать с другим человеком, oco6енно с тем, кого, по ее словам, она любит. Я сказала, что ненавижу ее. Она...

— Подожди минутку, девочка, — сердито перебил я. — Hикогда не говори, что ненавидишь свою мать. Она любит тебя, а ты любишь ее. Она сделала что-то не так, и я должен придумать, что с этим делать.

— Папа, она те6е изменила! Она лгала те6е и нам. Она не заслуживает нашей любви.

— To, что она сделала, не имеет значения, она — твоя мать.

— Да, она — моя мать, но также она — и твоя жена. Tы все еще любишь ее после того, что она сделала?

Я долго молчал, пытаясь мысленно охватить свой новый мир.

— He знаю, я все еще в шоке. Mне нужно взять свои эмоции и мысли под контроль, прежде чем я что-то скажу или сделаю. Прямо сейчас я не спосо6ен думать, потому что мое сердце очень сильно 6олит. Я не знаю, что делать.

— Папа, я всегда 6уду рядом. Что бы ты ни решил, я поддержу тебя. Я могу не согласиться с твоим решением, но 6уду рядом. Я люблю тебя, папа.

Mы обнимались, плакали и, наконец, откинулись на спинку кресла, наблюдая, как порхает колибри взад-вперед между мальвами и старым ду6ом, каждый из нас погрузился в свои мысли.• • •

но наверняка я знал главное, а это было то, чего я не мог больше выносить. Было достаточно трудно знать то немногое, что я знал, но услышать описание всего шаг за шагом абсолютно убило бы меня. Обед, который принесла мне Фэй, остался нетронутым на столе рядом с рулоном бумажных полотенец, которыми я вытирал слезы. Прошло уже два дня, с тех пор как мой мир перевернулся с ног на голову, но сейчас я думал не яснее, чем вчера или позавчера.

— Привет, Марк, — разорвал мой мысленный пузырь знакомый голос и снова запустил вихрь эмоций.

Не оборачиваясь, я пробормотал:

— Привет, Конни.

Я ждал, не двигаясь, и смотрел, как она пододвигает стул передо мной. Я не знал, как я выгляжу, но если я выгляжу хотя бы наполовину так же плохо как она, то моей следующей остановкой будет морг. Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

— Прости, Марк, — сказала она, глядя на свои руки. Они всегда были красивыми и сильными, как и все остальное в ней, но теперь одна из них была покрыта большим синяком, а другая — большим пластырем на задней ее части. Когда я в первый раз взглянул ей в лицо, то увидел ужасную повязку, пересекающую середину лица и скрепляющую сломанные кости носа. Большая марлевая повязка на одном глазу скрывала бровь и швы под ней. Другой глаз окружал отвратительный черно-оранжевый синяк. Она выглядела, как это назвала Фэй, словно потерпевшая крушение поезда. Раньше она была такой красивой, а теперь стала такой уродливой. Я не знаю, насколько мое мнение о ее внешности было связано с моим разбитым сердцем или она действительно стала уродливой.

— Марк, я пришла сюда, чтобы извиниться. Я знаю, что извинений недостаточно, чтобы все исправить, но это все, что у меня есть. Сюда меня привезла Меган, потому что я все еще слишком расстроена, чтобы вести машину. Мне нужно было увидеть тебя, поговорить с тобой, и чтобы ты понял, что я сделала, что я сделала с тобой, с нами. Марк, я облажалась, я, а не ты. Ты не сделал ничего плохого. Ты ничего этого не заслужил. Как бы сильно я тебя ни ранила, я чувствую ту же боль, если не больше, потому что это сделала именно я. Боль была причинена самой себе и, возможно, разрушила что-то, что значит для меня больше, чем сама жизнь.

— Марк, я хочу рассказать тебе, что случилось, и, может быть...

— Нет, я ничего не хочу от тебя слышать. Уже то, что я знаю сейчас, разрывает меня изнутри. Если я услышу еще что-нибудь, ты просто меня убьешь. Ничего не говори, пожалуйста.

— Но, Марк, если ты узнаешь, что произошло, то, возможно, есть шанс, что ты меня простишь. Марк, я не хочу тебя терять, я люблю тебя, и ты должен понять, почему я оказалась слаба и сделала то, что сделала. Все началось...

— НЕТ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, Я ЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО НЕ ХОЧУ НИЧЕГО СЛЫШАТЬ!

— Но, Марк, ты должен меня выслушать. Это — единственный способ, которым я смогу, нет, мы сможем пройти через это, единственный способ, которым мы сможем исцелиться и снова стать семьей. Пожалуйста, Марк, просто выслушай...

— Я СКАЗАЛ — НЕТ! — Я встал и ушел, оставив ее рыдать в свои черно-синие руки.

— Папа, пожалуйста, выслушай ее, — сказала Меган, подходя ко мне, когда я шел на кухню. — Ей нужно, чтобы ты выслушал и простил ее. Она должна рассказать тебе, что сделала, и извиниться, чтобы вы смогли пройти через все это.

Я повернулся, посмотрел на свою старшую дочь и выплюнул слова, которые привели меня на путь, который в конечном итоге приведет к моей гибели.

— Меган, если ты думаешь, что, выслушав ее историю, мы все уладим, то заблуждаешься еще больше, чем она. Если ей так нужно успокоить свою совесть, она может написать об этом в письме и отправить его мне. Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать ее дерьмовые оправдания, почему она отказалась от двадцатипятилетнего брака и в процессе уничтожила меня. Я не могу быть рядом с ней. Сейчас у меня нет сил ее простить. Проверь что нового, ищи "сефан истории" в Яндексе.

Я сел в машину и умчался, не зная, куда еду, когда вернусь и вернусь ли. Я не плакал так уж много, когда ехал, потому что большая часть моих слез осталась на кирпичах папиного патио. Сейчас мне просто нужно было уехать и подумать.• • •

сам.

Я отдал ей свой список и провел вечер, обсуждая с папой наши новые условия жизни. По выражению его лица я понял, что он рад моему возвращению домой, но и огорчен его причиной. Он не упоминал ни о Конни, ни о событиях последних дней. Мы даже делали то, чего не делали уже много лет, — играли в шашки. Конечно же, он победил.

Когда вернулась Фэй с моими вещами, я был удивлен, увидев, что машина настолько полна.

— Я взяла также и свои вещи, — твердо сказала она. — Я займу гостевую спальню и буду жить здесь до начала занятий.

У нее было твердое, жесткое выражение лица, когда она помогала выгружать наши вещи. Позже в тот же вечер я спросил ее, что случилось.

Лицо Фэй исказилось, когда она начала говорить: Читай рассказы на сефан точка ру.

— Ты можешь поверить тому, что сказала моя сестра? Фактически она сказала, что ты ведешь себя по-детски и что тебе следует вернуться домой и помириться с мамой. И Стюарт был настолько же плох. По сути, он сказал, что в тот или иной момент своей жизни каждый изменяет тому, кого любит. «Ничего страшного», — сказал он. Он сказал, что ты должен просто простить маму и пойти и самому завести подругу на стороне. Ты можешь поверить, что сказали эти двое? Придурки!

— Ну, знаешь, Фэй...

— Папа, я не в настроении это выслушивать. Ты не сделал ничего плохого, а теперь сидишь в дедушкином доме, и все думают, что ты — плохой. Это мама все испортила. Она не заслуживает прощения. Это одна из причин, почему я здесь. Эти трое думают, что ты неправ в том, что не приполз назад и не извинился. Я не смогу жить со всем этим и положила свои вещи в машину, когда складывала твои.

От Фэй шел пар. Я знал, что ее никак нельзя убедить в обратном, раз уж она на что-то решилась, поэтому просто сидел тихо и позволял ее гневу выгорать.• • •

она может сделать, когда одного из нас не будет рядом. Она все время плачет, не спит и не ест. Сильно похудела. Приходили с визитом кое-кто из твоих друзей, и они так же обеспокоены, как и мы. Она ничего не делает, только сидит дома и хандрит. Мы пытались уговорить ее выйти поесть или пройтись по магазинам, но она снова начала плакать.

Папа, я думаю, ты уже достаточно ее наказал. Тебе нужно побороть свою мелкую обиду и вернуться домой. Ей жаль, что тебе больно, и от этого больно ей, а теперь забудь об этом и возвращайся домой.

Я молча сидел и смотрел на сына. Это — тот человек, которого я тренировал в бейсболе и футболе и помог ему получить значок скаута-орла в бойскаутах. Но он изменился. Он больше не был тем сыном, что заставлял меня гордиться своими оценками и жизненным выбором. Его ценности сместились куда-то в сторону. Он думает, что то, что сделала его мать, хорошо, а если это хорошо для нее, то оно создаст прецедент, который покажет, что это хорошо и для него тоже. Я всегда говорил своим детям, что обещания очень важны и к ним нужно относиться серьезно. Я всегда старался прививать ему хорошие моральные ценности, как словом, так и примером. Нет, я думаю, что теперь у Стюарта снесло крышу. S е f а n . г u — истории о любви, сексе и отношениях.

— Стюарт, ты теперь мужчина, и я могу сказать тебе как мужчина мужчине. Убирайся к черту из моего дома! Как ты смеешь приходить сюда и обвинять меня в незрелости? Это не я облажался. Если ты поддерживаешь то, что сделала твоя мать, значит, ты изменился, и не в лучшую сторону. Так что, иди домой и позаботься о своей матери. Я буду здесь до тех пор, пока не решу этого не делать. А теперь убирайся отсюда, пока я не вышвырнул твою задницу.

Я встал и вошел в дом. Через несколько минут я услышал, как отъехала его машина.• • •

то же самое для своей матери. Она планировала приехать ко мне в гости в конце октября на мой день рождения и надеялась, что я уже приму решение о будущем. Нахождение в подвешенном состоянии никому не приносит пользы. Я сказал ей, что мы поговорим, когда я приму решение.

Тридцатого октября мне исполнилось пятьдесят лет, что является важной вехой в жизни любого мужчины. Утром появилась Фэй и сказала, что собирается пригласить нас с папой на большой итальянский ужин. Она хотела показать мне вкус настоящей лазаньи. Я улыбнулся ее маленькой подколке насчет моей стряпни. Уверен, что эта улыбка была первой за последние месяцы.

Мы вернулись из ресторана поздно, и я отвез папу в его спальню и убедился, что он удобно устроился в постели, прежде чем вернуться к Фэй. Я протянул ей пиво, и мы сидели в гостиной и разговаривали.

— Итак, папа, ты можешь сказать мне, что решил? — Фэй никогда не верила в окольный путь.

Я начал с тяжелого вздоха.

— Я решил, что не знаю всего, в том числе и того, почему она сделала то, что сделала, но мое упрямство и нежелание говорить с ней ничего не решат. Я наконец-то прочитал ее письмо и не уверен, что верю всему, что она написала. Может быть, это и правда, но я не понимаю, как кто-то может быть настолько глуп. А поскольку это продолжалось столь долго, я чувствую, что примирение крайне маловероятно. Но я планирую сесть с ней и все обсудить. Может быть, мы сможем обсудить наши проблемы, а может, и нет. По крайней мере, я должен дать ей шанс сказать то, что она хочет, а ей услышать, что чувствую я. Если я все еще ей не верю, то у меня просто нет другого выхода, кроме как подать на развод. Я был так же несчастен без нее, как и она без меня по твоим словам. Что ж, я сделаю все возможное, чтобы двигаться вперед, чем бы это ни закончилось для нас. Как бы мне ни было больно, я собираюсь с ней встретиться и начать выяснять, где мы находимся. Завтра я ей позвоню и...

Мою запланированную речь прервал сотовый телефон Фэй. Я еще не закончил, но все равно позволил ей ответить.

— Это Меган, — сказала она, глядя на дисплей телефона. — Я выйду наружу.

Она встала и вышла в холодную ночь. Через пять минут вошла обратно с самыми большими глазами в форме блюдца и самым бледным как призрак лицом, какое я когда-либо видел. Она посмотрела на меня, на пол, на фотографию над каминной полкой, на свой сотовый телефон, а затем бросилась в мои объятия, безудержно рыдая.

Она плакала, уткнувшись мне в плечо, в то время как я крепко обнимал ее, ожидая, когда пройдет то, что вызвало ее смятение. Через несколько минут она отстранилась, смахнула слезы, вытерла глаза рукавом и, глядя мне прямо в глаза, сказала:

— Папа, мама умерла. Сегодня вечером Меган вернулась домой и застала ее в ванной. Похоже, она проглотила пузырек с таблетками, которые доктор дал ей, чтобы помочь уснуть. Меган больше ничего мне не сказала.

Все в мире перестало существовать. Я слышал, что она говорила, но мой мозг не работал. Смерть не фиксировалась. Я не мог понять. Я не мог ни видеть, ни слышать, ни чувствовать. Конни мертва? Я... я...