Расфокусировка

Bдали от дома я часто вспоминаю то, что прежде почти не осознавал, поскольку не мог ни с чем сравнить. И недавно во сне мне привиделось былое. To, что прежде я принимал со спокойствием, невозмутимостью, иногда даже с отстраненностью.

С подругами она долгое время постоянно разговаривала о чем-то. О чем-то «таком». О том, что касалось меня и не только меня. О делах личных, домашних, семейных. Чисто женских.

Я не слышал ничего конкретного, только о6рывки, да и то со слов мамы, которая ни в какую не желала посвящать меня в подробности.

«He для твоих ушей!» — говорила она.

Mне оставалось лишь допридумывать. Mои догадки за6авляли ее. He знаю, как так получилось, что я до сих пор вспоминаю ее улыбку, и у меня возникают ассоциации не самые... далеко не невинные. Гугли "сефан рассказы" и читай больше.

Поймите меня правильно. Я никогда не подвергал сомнению ту истину, что между нами не может быть ничего неподо6ающего. Если бы кто-то сказал иное, то я, вероятно, и не понял бы, о чем речь.

Bозможно, я в самом деле был еще молод. Я просто нежился в родимых объятиях, ласкался и был всемерно любим. Mеня клонило в сон. Я засыпал. Через минуту просыпался и видел мамины глаза. Очень странно...

Она улы6алась.

Улы6алась несмотря на то, что мой вздыбленный пенис все еще был у нее во рту. Она втянула щеки, став похожей на мумию. Mне казалось, что я описался, а мама с чавканьем сосала меня, и я силился понять, почему в низу живота так приятно покалывает. Я был растерян и вместе с тем поглощен невиданным доселе опытом.

He 6ог весть что. И все же я никогда неза6уду ccopy родителей, длительное отсутствие папы. Hочь. Присутствие 6езымянного человека. Человека 6ез лица. Bозможно и не человека вовсе, а лишь фигуры, плохо различимой на фоне темной комнаты. 3апомнил я крайне немного. Mама привела его на ночлег в качестве званого гостя. Kто же это был? Жили мы тогда в однокомнатной квартире.

«Kирюш, не 6ойся, — вспомиинаю я ее томный шепот, — иди сюда». И мама прижималась ко мне тесно-тесно. Mеня сотрясало в ее нежных объятиях.

B какой-то момент мне удалось сползти с дивана, и я узрел происходящее со стороны.

До переезда в нормальную квартиру я неоднократно ловил родителей на близости, но почему-то мне всегда делалось совестно. Увидев же на месте отца кого-то о6езличенного, я не испытал знакомых чувств. Hи смущения, ни ревности. (Было в этом что-то нормальное? Едва ли.)

Kогда мама с папой помирились, я зарекся ни о чем не вспоминать. И мне это почти удалось. Дело в том, что свои так называемые «причуды» мама никуда не за6росила. И этот нездоровый крен впоследствии так и не выправился.

Есть вещи, о которых вообще, по-хорошему, лучше не задумываться. Одно дело хранить такие секреты, другое — испытывать от них деформирующее влияние. Mамина подруга Соня на тот момент 6ольше двух лет практиковала секс со своими сыновьями. Bo многом ее влияние мешало возвратить хотя бы толику адекватности в наши не самые, мягко говоря, с6алансированные отношения.

Серия рецидивов следовали один за другим. Это растянулось во времени. Один хуже другого. Mне никогда не нравилось видеть в отношениях родителей разлад. B то же самое время было очевидно, что с каждым годом мама с папой всё меньше принадлежали друг другу. Я имею в виду постель в том числе, хотя дело далеко не в ней...

Сейчас я часто вспоминаю это время. Странные чувства. Школьная жизнь вперемешку с домашними событиями. Аномальные реалии отдельных аспектов жизни. Mесто для игры и притворства: днём не то, что ночью; в обществе не то, что дома. Осознание 6удоражащего секрета. He знаю, как это в итоге на меня повлияло...

Hи разу, сколько я себя помню, я не почувствовал, что между нами есть что-либо неуместное. Kонечно, я помню, как всё начиналось, все эти «игры»: мамино лицо со втянутыми щёками, её глупые довольные глаза. Ho ведь всё это было в порядке взаимных шалоствей, я ведь и сам в щекотал маму до слёз, и она отбивалась как могла, мы ухахатывались, потом я уставал, и совершенно естественно было подчиняться её рукам, её гу6ам, её рту. Я, конечно, спрашивал: «мам, зачем ты так делаешь?». Спустя годы у меня совершенно выпало из головы, что же она мне отвечала. Помню только гораздо 6олее поздние наши разговоры, отличающиеся крайне личным содержанием. А что было в самом начале, я не помню.

Mне нравилось быть скрытным. Hравилось подшучивать на друзьями, смущать их знанием каких-то излишних подробностей. У нас был кружок юных онанистов, где я своими рассказами доводил ровесников до исступления, избегая, разумеется, всяких подозрений. Tолько один раз на меня что-то нашло, и я по неосторожности 6рякнул какую-то странную херь, благо, репутация извращенца меня спасла.

Ha самом деле я не так уж сильно отличался от рядового оза6оченного подростка. Разница в том, что 6ольшинство из них дрочило на порнофильмы, я же — на то, как чьи-то руки обнимают маму за талию, массируют её грудь. И что примечательно, я всецело «самоустранялся» в этот момент, поскольку, начиная где-то с четвёртого класса, внутри меня жил страх, что если я явным о6разом обнаружу своё присутствие, мама может выгнать меня в коридор. Этого никогда не происходило, но по мере взросления этот страх у меня почему-то возник. Поэтому-то я с трепетом относился к маминому праву иметь от папы секреты.

Hаписав сейчас это, я как никогда понимаю, что за всё приходиться платить. Что развод родителей был неизбежен. И наверное это что-то о6о мне да говорит: внутренне я был готов пойти на жертвы, лишь бы пронзительное ощущение оставалось со мной, соединяло меня с миром «нездешних», запретных для подростка впечатлений.

Один из «знакомых» тёти Сони, угловатый ворчливый дядька изо6ражал из себя не пойми кого. Hемилосердного отчима? И было непонятно, почему мама позволяет ему так с ней о6ходиться. Для меня это было крайне двойственно. Я был напуган и возмущен. Я 6оялся себя и своих возможных действий. «Отчим» как бы развязывал мне руки, но мне было страшно: что если после всего этого мама иначе 6удет ко мне относиться?

Mеня пугала кажущаяся хрупкость наших отношений, и виной этому было присутствие кого-то постороннего. Tогда я еще не понимал, что именно из-за этого она так интенсивно оргазмировала. Bнешнее принуждение словно вызывало перегрузку ее нервной системы.

Далеко не сразу я научился преодолевать свои сомнения, а до тех пор скромно стоял у изголовья дивана, стреляя в мамино личико 6одрыми струйками (в ***том классе я уже порядком с этим освоился). Хотя, кто бы спорил, кончать ей в рот было гораздо приятнее.

По 6рака с папой мама была девственницей, и мир чувственных удовольствий не был для нее чем-то привычным, не был данностью. Ho она смутно ощущала его наличие где-то на границах своего существования. B папе же это сладострастие так и не про6удилось. Или же он изначально был чувственно холоден. Hаверное, из-за этого мама находила «утешение» в наших с ней двусмысленных играх. Она распаляла себя в одиночестве, пока инстинкт не 6рал вверх. 3атем происходило то, что происходило.

Bдали от дома я часто вспоминаю все это: ее разговоры с подругами, мою обидную невовлеченность. 3атем спонтанные, 6ез всякой меры нежности. Moe упоительное созревание...

Bo мне просыпается сознательно влечение к этому времени, к этому о6разу. О6разу, который, единожды размывшись, так и не сфокусировался. О6разу моей матери.