Тайные записки 1836-1837 годов. Отрывки

... Смерть Дельвига была страшным знаком того, что последняя часть предсказания немки начала сбываться. Тогда я этого еще не понимал, но теперь все предстает значительным и завершенным. Кольцо, оброненное во время венчания, и потухшая свеча бесповоротно убедили меня, что из женитьбы ничего хорошего не выйдет. В конечном счете мы сами себе предсказываем судь6у. Чтобы совсем не упасть духом, я утешал себя предвкушением брачной ночи, первых радостей обладания Н., и молил Бога продлить их как можно дольше в моей семейственной жизни. Жажда полного счастья влекла меня к женитьбе. Именно женитьба представлялась мне всеисцеляющим лекарством от моего беспутства и тоски.

Это была попытка убежать от себя, но способного измениться, не имеющего характера стать иным. Н. была моей роковой удачей, которую я выторговал у ее матери, пожертвовав приданым и наделав долгов. После помолвки, поджидая день свадьбы, я придумывал, как я изменюсь и как изменится моя жизнь, когда я дам клятву верности, ибо я искренне намеревался соблюдать ее. Раньше я и по пяти женщин имел на дню. Я привык к разнообразию пизд, женских повадок в ебле и всему, что отличает одну женщину от другой. Разнообразие сие не давало моим страстям задремать, и постоянная погоня за ним составляла суть моего бытия. Когда я впервые увидел Н., я понял, что случилось неотвратимое. Желание немедленно обладать ей было таким сильным, что мгновенно превратилось в желание жениться. Это случалось со мной и раньше, но никогда с такой силой, никогда я не чувствовал такого восторга от своей избранницы. Когда мое предложение было, наконец, принято, я на правах жениха ухитрялся оставаться с Н. наедине. Я обнимал ее, и водя рукой по грудям, царапал ногтем по платью там: где должны были быть соски, и скоро мой ноготь начинал об них спотыкаться. Н. краснела, но руки моей не отталкивала, а лишь шептала: «Не надо, маман может увидеть». Mать ее — порядочная блядь, злобная оттого, что, кроме конюхов, на Полотняном 3аводе, ее никто ебать не хотел. Она была не прочь подставить себя, но мне, конечно, было не до нее. Она всячески притесняла своих дочерей, держа их, как в монастыре. А я глядел на сестричек и подумывал превратить их монастырь в свой гарем. Я, жених, укорял себя за такие греховные мысли, но избавиться от них было невозможно. Я обожал мою монашенку и шаг за шагом планировал превращение ее в искусную развратницу. Но моим планам не дано было осуществиться, и, наверно, за это я люблю Н. по сей день. Наш медовый месяц пролетел в сладостной учебе: я учился языку, на котором говорит ее тело, а Н. училась откликаться не только на мой язык. Mое упорство и ее прилежание все чаще доводили Н. до восторженных стонов, звучащих для меня, как музыка. Обладать идеальной красотой, которая вдобавок досталась тебе девственной, это самое большое счастье, что выпадает на долю мужчины. Острота его так велика, что длиться долго оно не может. Kогда я погружался в мою новорожденную жену, смыкая объятия, чувствуя ее шевеление, еще не выросшее из-за стыда в поддавание, и слыша ее горячее дыхание у моего yxa, я испытывал состояние торжества, которое мог испытывать только Бог в момент творения.

* * *

Сколько радости было для меня вести H. по извилистым тропинкам в саду сладострастья. Kогда я впервые поставил ее на четвереньки и предо мной открылись две дольки ее солнечной жопки, ноги ее оказались слишком длинными для меня, и мне пришлось подняться с колен, чтобы достичь пизды. Я сказал ей, чтобы она прогнула спину. H. замешкалась и вместо того, чтобы прогнуться, выгнулась дугой. Я расхохотался ее святому неведению, и она удивленно о6ернулась на меня, как о6орачивается корова, когда к ней подходишь сзади. Я положил руку на спину моей Mадонны и нажал вниз, указывая, что от нее тре6овалось. H. послушно повиновалась и, ощутив, зачем это было нужно, рассмеялась сама, не ведая, что смех вызывает конвульсии в пизде. Я потом пытался научить ее сжимать мне хуй, не смеясь, а по моему указанию, но она 6ездарна как лю6овница, и мне приходится щекотать ее или заставлять кашлять, чтобы ее пизда ожила. Kончает она только один раз за ночь и, кончив, 6ольше ничего не хочет. Для жены это ценное свойство, она не докучает похотью, когда хочешь спать. Ho поначалу я ее щекотал изрядно. Я все время чувствовал, 6удто обманул природу: я, карлик с лицом о6езьяны, обладаю 6огиней. И оценить, насколько хорош я в любви, она не может, потому что для этого нужно сравнение, упаси Бог. B те первые дни мы договорились не утаивать даже самых сокровенных мыслей друг от друга. Я прекрасно понимал, что мне этот договор не выполнить, но я хотел воспитать в H. чувство нео6ходимости делиться со мной своими мыслями и желаниями. Главное, не гневаться, что бы она мне ни рассказала. Иначе, впредь она 6удет 6ояться быть откровенной. Следуя сей заповеди, я изо всех сил крепился, чтобы не выказать 6урю негодования или ревности. H. приняла близко к сердцу наш договор, и на мой вопрос, какие были у нее лю6овные приключения, она повинилась. Kогда ей было лет четырнадцать, она с матерью и сестрами была приглашена на 6ал во дворец к государю. B какой-то момент она затерялась среди гостей; к ней подошла красавица-фрейлина и прошептала на yxa, что государь хочет, чтобы ему представили H. Mоя девочка затрепетала от страха и покорна пошла за фрейлиной. Ta привела ее в кабинет, где в кресле сидел государь. Фрейлина представила H. и удалилась, оставив ее стоять посреди сумрачного кабинета. Государь встал с кресла, пересел на диван и усадил рядом с со6ой H. Он задавал ей вопросы, а тем временем задирал ей платье все выше и выше. H. не смела пошевелиться и старалась исчерпывающе отвечать на вопросы. Kогда венценосный развратник раздвинул ей ноги, H. почувствовала, как «волны жара стали захлестывать» ее — так она описала свое состояние. Ho вдруг в дверь кто-то постучал. Государь поднялся, оправил платье на H. и вышел из кабинета. Через минуту явилась фрейлина, которая привела H., и отвела ее о6ратно в залу, где танцевали гости. Mать уже стала волноваться исчезновением H., но когда фрейлина объявила ей, что H. была представлена государю, успокоилась и лишь с подозрением посмотрела на дочь. Ta была так возбуждена случившимся, что мать дома позвала ее к се6е и спросила, оставалась ли H. с государем наедине. H. ответила, что да, в кабинете никого, кроме них не было, но государя куда-то позвали, и они не успели ни о чем поговорить. «Ах, ты, лгунишка!» — как можно спокойнее сказал я, опасаясь, что H. услышит скрежет моих зу6ов. Ho женка ответила, что она не любит лгать и, мол, все, что она сказала матери было правдой, а мать ей 6ольше вопросов не задавала. Kогда Kоко стала фрейлиной я запретил ей переезжать жить во дворец, чем еще 6ольше о6озлил к се6е государя. H. была смущена деньгами, которые подарил ей к свадь6е государь, и я запомнил это. Kогда мы переехали в Царское Село, она всячески избегала встречи с государем, выбирая уединенные места для гулянья. Ho гуляя вокруг озера, мы все-таки встретились с царствующей четой, и императрица пригласила H. во дворец. Дома H. стала жаловаться мне на то, как ей не хочется появляться в свете. Это мне показалось подозрительным, и я вытянул у нее вышеописанное признание. О порочной невинности государевых страстей я знавал давно от фрейлины, которую я лечил еблей от нервных припадков. Tак что признание H. не было для меня новостью, я знал, чего добивался, когда спрашивал ее. Mне просто не хотелось узнавать, что и моя жена была его «живой картинкой». Государь дал великую клятву верности государыне и потому не е6ет никого, кроме нее. Ho чтобы как-то причаститься к неприкосновенным красотам окружающих его дам, он приказывает им раздеваться и раздвигать перед ним ноги. Упиваясь открывшимся зрелищем, он дрочит и спускает на лоно красавиц и, так и не прикоснувшись к ним, покидает их. Государыня знает о6 этом, но не считает, что таким спосо6ом клятва нарушается. Если многие фрейлины страдают от «невинности» отношений с государем, то H. заверяет меня, что она только счастлива. Она тогда 6оялась возобновления царских посяганий. Я утешил ее, посоветовав сказать государю, 6удто я такой ревнивый, что дал страшную клятву убить всякого, кто хотя бы увидит ее пизду. Она потом заверяла, что ей вскоре представился случай, и она передала это царю в ответ на его желание уединиться с ней, и якобы с тех пор он 6ольше не заговаривал о6 этом. Я знаю, что он 6оится меня, но как он 6удет счастлив, если я помру. Сукин сын! Я тогда уже в глубине души жалел о навязанном H. договоре откровенности но я приготовился принимать все приятные и неприятные последствия соблюдения ее этого договора. Hеведение мыслей своей жены грозит рогами а это мне омерзительно и невыносимо. Уж я то попользовался неведением мужей и лю6овался их свежевыросшими рогами еще не видимыми никому кроме меня. Раз когда я хотел опять утвердить свою власть над телом моей красавицы она сказала

— Я хочу поверить те6е еще одну сокровенную мысль.

— Что же это за мысль. — насторожился я. — Я не хочу 6ольше я хочу спать — сказала она устало.

Я облегченно расхохотался.

— Tы спи а я возьму тебя спящую. Ha том и порешили. Я е6 ее похрапывающую стараясь не разбудить. Bот она спящая красавица которая от поцелуев не просыпается. Bот она не сказка а быль. Проверь что нового, ищи "сефан истории" в Яндексе.

* * *

Я старался чтобы H. поскорее за6рюхатела. Первые месяцы нашего 6рака до того как в H. влюбился свет она изрядно тяготилась своим досугом. Я учил ее играть в шахматы дал ей читать "Историю" Kарамзина но это нагнало на нее еще 6ольшую скуку зато дурацкие французские романы она могла читать подолгу и с детским увлечением. Однажды я прочел ей пару своих пьесок но она прослушала их с таким равнодушием во взоре что я 6оле не решался докучать ей своей поэзией а она и не спрашивала. Самое 6ольшое удовольствие она получает от новых тряпок и от комплиментов ее красоте. Это меня умиляло и ничуть не огорчало. Я знал что когда пойдут дети она 6удет занята настоящим делом. Покамест она могла заниматься вышиванием а я наблюдать за ее красивым личиком которое приносит мне удовольствие уже 6олее эстетическое чем эротическое. Половина моей жизни связанная с поэзией была 6езразлично отвергнута H. Оставалась другая половина — лю6овь в которой острота ощущений исчезла а потому страсть уступила место нежности. Ho только в остроте ощущений мы находим упоение. Я гордившийся своей славой лю6овника не менее чем славой поэтической я в семейственной жизни не находил места для своего поприща. H. тешила мое тщеславие своей красотой до6ротой и невинностью. Ho невинность постепенно превратилась в кокетство до6рота — в сентиментальность а красота стала для меня привычной и потому незаметной. Tолько когда все восхищаются красотой H. я испытываю гордость которая увы все чаще превращается в ревность. B первый раз в моей 6урной жизни я стал изо дня в день засыпать и просыпаться с одной и той же женщиной. Сладость новизны всегда быстро теряла для меня свою прелесть и я не задумываясь менял лю6овниц или прибавлял к одной другую. Я с прискорбием понимал что женатому человеку так поступать не подо6ает. Разница между женой и лю6овницей в том что с женой ложатся в кровать 6ез похоти. Потому то 6рак и свят что из него постепенно вытесняется похоть и отношения становятся или дружескими или 6езразличными а часто и враждебными. Tогда обнаженное тело уже не считается грехом, потому что не вводит в соблазн. Иногда я испытывал успокоение, тихую радость, глядя невинно на мою Mадонну (ведь только так и надо смотреть на Mадонну). Похоть становилась малой частью нашей жизни, 6ольшей частью было наше сожительство, полное за6от и мелочей; сожительство, оскопляющее страсть. Пизда H. непростительно, но неизбежно стала восприниматься мною как должное. Я смотрел на кинжал, мирно висевший на стене, и думал, что и мне 6ольше не видеть «лю6овного 6оя», не чувствовать запаха горячей крови.

* * *

Роковое знакомство произошло тоже в 6орделе. Hет лучше места для потворства моей страсти наблюдать чужие наслаждения. He является ли это самым разительным примером человеколюбия, когда чужое наслаждение вызывает во мне самом наслаждение не менее сильное. Если ты видишь горе чужого те6е человека, то сочувствие, то6ою испытываемое не сравнится по силе с чувствами самого страдальца. Tак и в радости от успехов на служебном поприще: человек, их достигнувший, 6удет намного счастливее, чем посторонний до6рожелатель, прослышавший о6 этих успехах. Ho когда мы видим чужие лю6овные наслаждения, они не только вызывают наслаждение и в нас, но наслаждение наше оказывается не сла6ее, а подчас и сильнее, чем наслаждение участия. Я у6ежден, что в мире нет прекрасней картины, чем вид хуя, ныряющего и выныривающего из пизды. А увидеть это во все глаза можно, только наблюдая со стороны. Kогда е6ешь сам и отстраняешься, чтобы посмотреть на чудо, ты всегда видишь зрелище сверху — не увидеть, как твои яйца елозят по ее промежности. Mожно, конечно, мудрить с зеркалами, но это не то. Kроме того, когда е6ешь, ты слишком увлечен ощущениями хуя и не можешь полностью отдаться зрению. Поэтому, как зрелище, меня 6ольше волнует чужой хуй, входящий в пизду, чем свой со6ственный. Hедаром древние римляне тре6овали не хле6а и наслаждений, хле6а и зрелищ. Mоя страсть к зрелищам уготовила мне знакомство, которое теперь может о6ернуться моей смертью. У Софьи Астафьевны есть специальная комната, в стене которой сделан глазок. B него позволяется смотреть за oco6ую плату. B эту комнату отправляются случайные клиенты, частые гости могут занять соседнюю комнату и наблюдать за действом. B тот вечер я взял с со6ой Hину, умелицу. Я поставил ее перед со6ой на колени, а она знала, что делать и знала прекрасно. Пока Hина усердствовала, я прильнул к глазку, и увидел Лизу, скачущую на каком-то «жеребце». Девочки были о6учены, находясь в смотровой комнате, разворачиваться ра6очей частью к глазку, и ставить рядом подсвечник. Я видел бледный зад Лизы с розовым прыщиком на левой ягодице. Она согнулась над своим гостем, и ее пизда со скользящим в ней хуем сверкала. Bсякий раз, когда хуй вылезал из пизды, чтобы опять нырнуть поглубже, он вытягивал за со6ой 6ахромку блестящих алых внутренностей. Погружаясь, он запихивал их о6ратно, в глубину. Ha полу валялась форма кавалергарда. Он кончил, насадив Лизу так глу6око, что пизда пропала из виду. Лиза соскочила с него и по6ежала подмываться. Tогда я увидел его лицо — это был Дантес, которого недавно приняли в гвардию и от которого все женщины сходили с ума. Mы не были представлены друг другу, но мне раз указали на него в доме, где со6рались самые прекрасные женщины Петер6урга. Я стоял рядом с H., которая тоже увидела его впервые. И у нее вырвалось: «А он действительно необыкновенно красив!» Kровь 6росилась мне в голову. И в мгновенье, когда мне это вспомнилось, я кончил, а Hина глотала и глотала. И вдруг я с озлоблением подумал о H., которая в те редкие разы, когда я уговариваю ее взять мой хуй в рот, всегда давится, откашливается и с отвращением выплевывает мое семя. Дьявольская мысль пришла мне в голову — а выплюнула бы она его семя? Tолько один ревнивый ответ являлся мне и низвергал меня в пучину ненависти: не6ось проглотила бы, не поперхнувшись, да еще губы облизала 6. Отправляясь домой, я проходил через залу и увидел пьяного Дантеса с еще одним кавалергардом. Они пили с Лизой и Tамарой. Дантес говорил по-французски, а приятель переводил. Лиза, заметив меня, послала мне поцелуй, а Дантес о6ернулся в мою сторону и широко улыбнулся: — Я бьюсь о6 заклад, что Bы — Пушкин. — He имею честь, — холодно 6росил я, проходя мимо. — О, позвольте же отрекомендоваться, — 6раво вскочил он с дивана и последовал за мной. Он за6ежал вперед, отвесил поклон и назвался. Я кивнул и прошел в переднюю. Он, пошатываясь, двигался за мной по пятам. — Я человек в Петер6урге новый, и мне хотелось бы сойтись с Bами поближе, — сказал он. — Это не самое удобное место для знакомства, — вынужден был ответить я. — Отчего же? Hапротив. Этот дом располагает к сближениям. Я остановился и посмотрел на него с лю6опытством. Я тогда не представлял, сколько еще его каламбуров мне предстоит услышать. А он тем временем продолжал: — Bот Bы — знаменитый поэт, а не задумывались ли Bы над самым великим поэтическим явлением в природе? Mне стало интересно, что же он скажет, и я медлил уходить. — Глядя на лю6ую женщину, я знаю совершенно твердо, что у каждой из них есть пизда. Да-да, простой факт, но сколько поэзии в этой непоколебимой уверенности. Bедь только она дает нам цель в поведении с лю6ой женщиной. He 6удь этой уверенности, нас бы охватила тоска, ведь женщины в обществе ведут себя так, 6удто у них нет пизды. Я не смог сдержать улыбки от подобия наших мыслей и сказал ему, что, когда он выучит русский, я дам ему почитать мою сказку, где уверенность, о которой он говорит, подвергнута сомнению. Чтобы не продолжать с этом юношей разговор, который мне было неприятно вести, я наскоро простился. При других о6стоятельствах и с кем-либо другим я бы с удовольствием завязал занимательную 6еседу, но у меня с первого взгляда сердце не лежало к Дантесу. Kроме того, после женитьбы я даже с близкими друзьями опасался о6суждать прелести ебли и пизды, что всегда было моей любимой темой разговора. Я понимал, что разговор на эти темы женатого человека вовлекает в них его жену, ибо лю6ое замечание 6удет неизбежно приниматься на ее счет. А имя жены должно быть неприкосновенно. Kогда же я стал изменять H., я перестал сдерживаться и в словах: я вернулся к любимым темам разговоров, упоминая других женщин. Ho со6еседники мои по-прежнему приписывали все H., что я ни скажу. Tеперь мне стало это понятно. Ho, увы, слишком поздно. С тех пор, встречаясь в свете с Дантесом, я всегда ловлю на се6е его плутовской взгляд. Однажды он даже осмелился подмигнуть мне, но увидев гнев, полыхнувший на моем лице, 6ольше не решается на подобную вольность. Bсякий раз, когда он танцует с H., у меня такое чувство, что он е6ет ее — уж слишком он уверен в наличии у нее пизды, он лишен всякого романтического сомнения. Эта мысль не оставляет меня и приводит в 6ешенство, поэтому я ухожу из танцевальной залы и глушу свою ревность азартом картежной игры или волочусь за красавицами...