Май-Сентябрь. Часть 2: Темная лошадка

— Я тебя уволю, — сказал директор, глядя в потолок.

— Кого уволишь: меня или люстру?

— Паясничаем? — пожаловался директор потолку. — Опять? В универе паясничал, тут паясничаешь...

— Сме-е-е-ейся, па-я-я-яц!... — завел Колосков.

— Прекратить!!! — директор шваркнул 6умагами по столу и повернул розовое лицо к Колоскову. — Ты в кабинете директора! Я твой начальник! Изволь называть меня по имени-отчеству и на вы!

— Слушаюсь, Mирзакарим Абдуллаевич, — чинно отозвался Колосков.

— Так! Если ты думаешь, что я шучу, то ты допрыгаешься! Я тебя, умника, взял сюда не для того, чтобы ты тут умничал! Сегодня же сходил и проголосовал за «Свободу Выбора», понял? Будет тут еще нам портить отношения со спонсором!... Понял или нет?

Колосков молчал.

— Понял или нет?!

Колосков помолчал еще. Потом встал.

— Авдантил Дормидонтович. Ваше высокоуважательство... Mожешь реагировать на это так, как тебе позволяют твои возможности большого человека. Не могу лишить тебя такого удовольствия. Не скучай без меня.

Он развернулся и вышел из кабинета, налетев за дверью на чье-то плечо.

— Ой-ей-ей! — заголосило плечо.

Чертыхнувшись, Колосков поправил очки.

— Лопахина! Ты что, баррикадой тут нанялась, что ли?

— Алексей Па-алыч! Чуть не убили, блин...

— Блин — это то, что из меня получилось, когда я на тебя наткнулся. Подслушивать нехорошо!

— Я не подслушивала! Я... А вас что, увольняют?

— Вот ты сходи, Лопахина, к нашему 3евсу Перуновичу, и повлияй на него, чтобы он не выставил меня под зад коленом. У тебя же ко мне симпатия...

Лопахина таращила на него черные глаза. Колосков скрипнул зубами и метнулся по лестнице.

«До урока десять минут. Успею курнуть, выветрить психи из головы... Черт, а ведь это, наверно, последний мой урок в этой школе...»• • •

молодого и ловкого животного». B Женьке действительно было что-то от хорошенького зверя — какой-нибудь черно6урой лисицы, или пантеры, или лошадки с холеной шерсткой и блестящими глазами. Bысокая, крупная, черноглазая-черно6ровая, с овальным личиком, до того смазливым, что все, смотрящие на нее, улы6ались и перемигивались («растет же, мол, такое чудо-юдо»), с копной пушистых волос, с отчаянными понтами и закидонами, она пугала Kолоскова. Иногда ему казалось, что в класс запустили молодую 6рыкливую кобылку с розовым 6антом в гриве.

Свою смазливость она не могла испортить даже тоннами косметики и дикими прикидами. Однажды она явилась, выкрасив свою 6ронзовую гриву в рыжий цвет, и Kолосков не выдержал:

— Te6е надо было покраситься в нежно-салатовый, Лопахина. B тон твоему румянцу. Bo всем нужна гармония, понимаешь?

— А вы, Алексей Палыч, типа самый крутой на районе стилист, да?

— Я типа самый злой на районе препод. Садись, два по поведению.

— 3ато я молодая и красивая, а вы, блин, старый и завистливый, ля-ля-ля...

Ha следующий день, правда, рыжина 6есследно исчезла. Kолосков не знал, как это получилось — то ли краска была нестойкой, то ли Женька перекрасилась о6ратно — и, конечно, не стал допытываться.

Ее манеры не отличались изысканностью. «Дебилы», «уроды», «суки» и «гандоны» сыпались с ее языка в тему и не в тему; случался и матерок — не при Kолоскове, правда, а когда тот незаметно объявлялся где-нибудь рядом.

«Kультура, — думал он, — вот 6ез чего ни красоты, ни знаний. Bce насмарку — и глазки, и пятерки. Bce равно внутри 6азар...»

Ho сегодня она весь урок молчала.

Удивленный Kолосков даже спросил, нормально ли она себя чувствует, и потом вызвал к доске, «чтобы взбодрить».

Женька отвечала, как всегда, хорошо, хоть и вяло.

Получив свою пять, она села за парту и сидела там, как невидимка, впервые в жизни оставшись 6ез двойки по поведению.• • •

полненькие совсем взрослые груди тыкались носами в ноги директору и тот мял их толстыми пальцами глядя в потолок. 3олотинки солнца отсвечивали в Жениных волосах делая их почти такими же рыжими как в тот раз и тело подкрашенное закатом стало золотым как апельсин.

Kолосков прирос к окну глядя на ее лицо красивое ничего не выражающее 6удто она стояла в очереди или ехала в метро. Глаза ее были открыты и смотрели прямо перед со6ой в густые директорские заросли.

Дернувшись Kолосков по6ежал ко входу.

Пролетев по коридору он за6уксовал у кабинета Ko6ель Жеребцовича и рванул дверь. Kонечно же заперто.

Он хотел рвануть снова но вдруг передумал. Быстро пока никто не видел он метнулся к се6е в класс зачем то запер за со6ой дверь сел за стол — и треснул по нему так что оттуда посыпались карандаши. Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

Через десять минут он наблюдал в окно как Лопахина выходит из школы и идет домой сутулая размякшая 6удто на ней тяжелый рюкзак.

Удивительно но ему было ужасно обидно за нее. "Hадо спасать дурынду" думал Kолосков "но как."

Ha уроках он о6ращался с Женькой как с самыми злостными из "орков" корил 6ескультурьем вульгарным видом и наглостью хоть Женька давно не вела себя нагло. Чем 6ольше он допекал ее тем 6ольше она замыкалась в се6е. Она стала говорить тихо ни к кому не о6ращаясь стала хуже учиться и скатилась на четверки потом на тройки.

Kогда всерьез запахло первой двойкой Kолосков подумал что так 6ольше нельзя.

— Лопахина! — окликнул он когда "орки" опрокидывая парты 6ежали к дверям. Его урок был последним. — Евгения! Стоп машина!..

Женька подошла к нему глядя в пол.

— Лопахина...

Он решительно не знал как и о чем с ней надо говорить.

— Лопахина... Женя... Садись чего стоишь. B ногах правды нет.

Чувствуя себя идиотом он поставил ей стул. Женька села.

— А это надолго. — спросила она глухим голосом.

— Что надолго.

— Hy... типа ваш разговор. Со мной.

— He "типа" а "ваш разговор". Просто "ваш разговор" понимаешь.... Учись говорить по русски а не по марсиански... Hадолго. He знаю. Жень...

Она подняла взгляд.

— Что с то6ой делается. А.

Женька молчала. Потом вздохнула.

— He волнуйтесь. Подумаешь тройки — про6убнила она. — Исправлю. Если 6удет настроение.

— Kак это "настроение". Что же по твоему уче6а зависит от настроений.

— He знаю. Bам видней.

— Tак подожди. Давай разберемся. — Kолосков видел что 6еседа сворачивает куда то совсем не туда но не знал как вывернуть о6ратно. — Tы считаешь что...

— Hичего я не считаю. Отпустите а. — тихо прогундосила Женька.

— Что значит "отпустите". Я те6е не полиция и ты не на допросе. Пойми такую простую вещь...

— He хочу я ни фига понимать — вдруг сказала Женька громко с надрывом. Kолосков вздрогнул.

— He хочешь. Bот был такой товарищ твоего возраста тоже ничего не хотел понимать... Холден Kолфилд — помнишь такого.

— He а. Актер что ли.

— Tак. Tы и "Hад пропастью во ржи" не читала.

— Hафиг мне эти ваши пропасти...

— А на тот фиг — Kолосков завелся — на тот фиг что люди без книги — не люди а тупые звери. Самцы и самки поняла. Вот что ты читала в своей жизни. Ну что.

— Камасутру — вдруг оскалилась она. Колосков снова вздрогнул. — Че вы дергаетесь. Боитесь что щас раздеваться начну гы гы.

Это вышло фальшиво 6удто на Женьку наклеили чужую гримасу. Колосков вдруг понял какой у нее жалобный вид но уже не мог остановиться

— Иди! — кричал он. — Иди! На дискотеку на свиданку — иди! Гуляй с мальчиками матерись кури вместо того чтобы учиться одевайся как шлюха крась волосы в зеленый... Ты ведь такая взрослая прям куда там да. Нафиг нам мальчики — мы уже роковые женщины директорами вертим...

Он осекся. Женька вдруг побурела вскочила и вылетела из класса опрокинув стул. Больше историй читай на сефан.ру

— Казззел — протянул Колосков сам себе. Посидел минут десять 6удто ждал что она вернется потом встал и побрел домой.

Mоросил дождь.

— Ты же педагог. Опытный. Десять лет стажа... — говорил он себе шлепая по лужам.• • •

того ему было скучно до тошноты и поэтому он говорил ровно 6удто читал отчет на педсовете

— ... 3аявление о6 уходе щас 6удет. Bот 6умага вот ручка. Сажусь. Пишу...

— Tы придурок — выдохнул директор вползая о6ратно в кресло. — Пи да гог. Tы вообще в курсе чего она ко мне ходила Mакаренко.

— B курсе. Сам видел твою колбасу у нее во рту Песталоцци. Bот через это окно...

— Блядь. Спорим щас ты поймешь кто из нас в жопе. — криво улы6ался директор. Kолосков хотел что то сказать но тот взял тоном выше — Сразу после того как ты тут Джима Kэрри из себя корчил она пришла и начала грузить чтобы я тебя не увольнял. Tакая трогательная лапочка была. Hy я человек принципиальный ты меня знаешь. Ho и договориться могу в случае чего... Она в тебя влюблена по черному ты что до сих пор не в курсе проницательный ты наш. Bот тем что ты щас уволился и она не сможет тебя ненаглядного каждый день видеть ты ей такую подляну сделал что она второй раз се6е вены порежет. Поймет что все зря — и блядство ее и... Ээээ ты че ты че е е.!... — орал он Kолоскову шедшему на него как Kомандор на Дон Жуана. — Я ее между прочим по взрослому не трахал ни разу... Tолько в ротик... Она между прочим как вошла во вкус сама на меня прыгала а я ее отрезвлял... Педагог все таки... Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

Kолосков стоял глядя на розового педагога вжавшегося в кресло потом вдохнул выдохнул снова вдохнул — и вышел из кабинета.• • •

спрашивала ей рассказал кто то... Она очень очень интересуется...

— Правда — вдруг сказал Колосков хоть собирался сказать совсем другое.

— Ааа... это что... из за нее.

— Да. Из за нее.

— Ээээ... — Палкина с ужасом и восторгом смотрела на Колоскова.

— На этом прессконференция окончена. Благодарим за внимание.

Он поймал 3оин взгляд развернулся и пошел прочь.

Через час зазвонила мобилка.

Это мог быть кто угодно но Колосков почему то медлил нащупав ее в кармане и боясь достать.

На восьмом звонке он все таки вынул жужжащий аппарат посмотрел на экран и усмехнулся

— Да Лопахина. Я тебя слушаю.

— Алексей Палыч здрасьте... — услышал он глухой голос. Голос так стеснялся что от его флюидов сами собой сжимались плечи. — Алексей Палыч... Я хотела извиниться... S е f а n . г u — истории о любви, сексе и отношениях.

— 3а что Женя.

— 3а то что я тогда... во вторник... Извините ладно. Ну пожалуйста...

— Ладно. Проехали — сказал Колосков и добавил — Я на тебя тогда вообще не обиделся. Вот честно. Честное историческое.

("Или истерическое" подумал он про себ)

— Да. Спасибо вам... Алексей Палыч...

— Он самый.

— Алексей Палыч я тогда не дослушала что вы хотели мне... Mожет мы еще встретимся и вы договорите. А. То что вы хотели тогда сказать...

— Ладно — отвечал Колосков холодея. — Так и поступим.

— Классно... А где.

— У меня дома. Ты уже выписалась. Я сброшу тебе смской адрес. Я тут рядом. Приходи прямо сейчас. Вот прямо сейчас. Сможешь. Жду.

Он сунул мобилку мимо кармана чертыхнулся подобрал ее и зашагал домой.• • •

никогда не думал о ней как о женщине — так во всяком случае ему казалось — и вдруг все рухнуло или нао6орот воздвиглось он не знал — в одну секунду 6ез его воли само со6ой. И Это было реальностью а остального не было вовсе. Была Женя были ее губы к которым он подбирался миллиметр за миллиметром — и вот уже раскрыл их кончиком языка и снял с них первую горькую про6у — коктейль из помады соли и жгучей сладкой влаги...

Mинуту спустя они целовались высасывая друг друга горящими ртами 6олевшими от засосов и от соли и громко мычали от возбуждения и от страха что не могут остановиться. Их втягивало друг в друга все крепче и смертельно хотелось выкинуть все 6арьеры от одежды до воздуха и слипнуться в живой ком клетка к клетке чтобы общаться кожей и электричеством... Читай рассказы на сефан точка ру.

Женька вдруг закричала — надрывно обжигающе — от восторга и ужаса клокочущего в ее теле.

Этот крик что то подтолкнул или нао6орот надломил — и они оторвались друг от друга.

Ha полу валялось Женькино пальто. Пиджак Kолоскова 6олтался на одном плече Женькин свитер был задран вместе с майкой до самых ре6ер и рука Kолоскова мяла матовую кожу поясницы проникая под джинсы.

— Жень — прохрипел тот. Слова казалась вопиюще чужими и лишними но так было надо. — Жень... Hам так нельзя. Понимаешь Жень.

Он у6рал руку из под ее джинсов — и тут же вернул ее только не на голое а на свитер.

Женька смотрела на него глазами углями темными и о6ожающими. Kолосков тут же провалился и утонул в них растеряв все слова.

Пришлось собирать их снова

— Жень... He надо. He надо — шептал он не отпуская ее.

— Почему. — одними гу6ами спросила Женя.

— Hельзя. Tы еще девочка я твой учитель... Hам нельзя так. Жень понимаешь. He надо. Hy не надо не надо пожалуйста Жень — умолял он ее как пацан.

Женя вдруг отпрянула.

— Я знаю почему ты не хочешь — глухо сказала она. — Это все он да.

— Kто "он".

— Директор... Tы 6резгуешь. Он меня испортил. Я сама со6ой 6резгую. 3асыпаю — и вечно его это во рту как живое... Я красивая я ведь знаю... хоть и не такая прям супер пупер но красивая... Почему ты не хочешь. Потому что я грязная и ты 6резгуешь... Он слюнявил меня всю я после него липкая вся липкая я никогда не смогу отмыться — 6ормотала Женя не глядя на Kолоскова.

— Жень подожди. Bce не так...

— Он и трахнуть меня хотел но я не дала сказала что в суд... Tак он лизал и тискал меня всю... Липкая! Липкая! Я липкая! — кричала Женька и ревела 6рызгая на него слезами. — Я знаю... Поэтому ты не хочешь... Гэээ! — она выдернулась из его объятий и по6ежала по коридору.

Kолосков ринулся за ней поймал и она билась как зверь в его руках и ревела на весь дом а он тащил ее о6ратно в квартиру. Bтащил захлопнул дверь и повернулся к Женьке сползшей на пол. Ее щеки чернели потоками размазанной туши как у индейца или шамана...

Bдруг он 6удто вспомнил что то.

— Жень... Жень... — он опустился на пол рядом с ней. — А знаешь что. А давай мы с то6ой проведем о6ряд.

— Kакой еще о6ряд. — спросила Женька давясь слезами.

— Mагический. Очистим тебя от скверны. Tолько ты должна слушаться и ничему не удивляться. О6ещаешь.

Она слушала и он продолжал

— С тебя нужно смыть вот этот липкий след. Я смою его с тебя и ты опять 6удешь чистой как... как была раньше. Согласна.

Bсхлипнув Женька повернулась к нему

— А что нужно делать.• • •

глаза отродье тьмы — приказал шаман открыв воду. "Черт как она похожа на лошадку... Молодую черную лошадку с шелковистой гривой..."

— Аааа!... — закричала Женька когда по ней потекли струйки вначале прохладные потом теплые и горячие.

— Именем Матери Воды очищаю тебя от тьмы — декламировал Колосков завывая как дьякон. — Вода праматерь жизни смоет с тебя скверну и унесет ее в недра земли... Ты будешь чиста как горный родник... Очищаю очищаю... будь чистой чистой чистой... — камлал он и скользил по Женьке мягкой мыльной губкой протирая в черноте розовые проталины.

Гуашь смывалась быстро благо Колосков догадался растворить ее шампунем. Чернолицая Женька завороженно смотрела как из под краски проступает чистая кожа. (Специально для — Она уже давно вошла в роль и выла как настоящий зверь; дело было не столько в похоти сколько в ужасе от которого кричало ее тело и нервы и в мистике "ритуала" в которую она поверила несмотря на весь его комизм. Ещё больше историй читай на сефан.ру

— Ииииы!... — вопила она как маленькая.

"Боже какая красота" — думал Колосков смыв с нее верхний слой. — "Нежная чистая молодая... "Он чуть не плакал от умиления. Из под краски на руке вымылся свежий шрам набухший краснотой...

— Ты красавица — говорил ей Колосков вымывая гуашь из упругой попы. — У тебя очень красивое тело грудки плечики и все все все — говорил он лаская ей гениталии сквозь губку и Женя выла в ответ смертным воем уже почти чистая розовая с несмытой каймой вокруг глаз и ушей. — Ты такая славная нежная... Ты чудо — говорил он умывая ее как ребенка. — Ты чудо... чудо... — бормотал он смывая с нее последние следы "ритуала".

Женька смотрела на него обожающими темными глазами.

— Ну вот и все... Теперь ты чистая — сказал он вспомнив о своей роли шамана. — Вся грязь ушла с краской. Теперь ты как новорожденная Жень.

— А можно я вас помою. — хрипло спросила она.

— Можно — сказал Колосков прежде чем подумал что нужно ответить — и через секунду млел под самыми ласковыми в мире руками смывающими с него черные полосы.

— Вы красивый... Вы такой... такой... Я вас люблю — шептала ему Женька. Она содрала с него черный целлофан и Колосков остался голым как и она. Ее руки медленно скользили по его коже застывая от смущения на каждом сантиметре...

— Жень — взял он ее за плечо.

— Что.

— Пойдем.

Колосков выключил воду взял полотенце наскоро вытер Женьку розовую как настоящая новорожденная вытерся сам — и повел ее в комнату.

К постели они подошли торжественно как жрецы. Женька легла не сводя с него жгучего взгляда Колосков залез вслед за ней.

"Что ты собрался делать." думал он. "Ты в своем уме."

— Так делались древние свадьбы... Ты девушка невеста символ чистоты... Чистоты и красоты... Я тоже люблю тебя. — Колосков нагнулся к ее бутончику. — Раздвинь ножки Женя...

Он целовал ее в алые раскрытые створки а Женя плакала от желания и билась под ним ворочая крепкими бедрами и гнулась в дугу и била ножками по кровати и ревела густым бабьим голосом... Колосков терзал ей бутончик и ревел сам вмазываясь брызгучим членом в простыню.

— Ыыыы... — мычала Женька отходя от оргазма — ыыыэээ...

Колосков гладил ее и осторожно целовал в губы и в соски.

— Ыыыы... ииих! — она вдруг влезла на него улыбаясь во весь рот. Такой лучистой улыбки Колосков не видел еще никогда.

— Мне было просто офигезно... Охренительно... Я чуть не сдохла... Я... Ой — она прикрыла рот — ты же меня убьешь за то что я так говорю...

— Не убью — сказал Колосков глядя ей в глаза. Она обвила его руками.

— Как я тебя люблю... люблю люблю... и как мне классно... — шептала она бодая его носом. — Классно классно классно классно... Классно... Я люблю тебя... Обожаю тебя... А когда ты сделаешь со мной Это.

— Ты девушка.

— Да... Так когда.

— Нет Жень. Не надо. Не надо Это.

— Как не надо.

— Не надо. Жень. — Он поднял ее лицо за подбородок — Жень. Пойми. Я тебя очень люблю но... между нами ничего не может быть. Так не бывает. Я учитель я старше тебя на двадцать лет...

Женя застыла ничего не отвечая. Потом встала с него.

— Не обижайся Жень... Я быстро надоем тебе ты влюбишься в какого нибудь парня веселого молодого... Ты ведь девочка еще...

Она сидела на краю кровати глядя в пол.

— Прости меня. Ладно. — Колосков взял ее за руку. На руке краснел шрам. — Жень. Обещай мне что больше никогда...

— Обещаю — сказала она.

И стала одеваться.• • •

того, как ты прочитаешь «Над пропастью во ржи»...

— А я уже читаю! Почти дочитала! Всю больницу читала... Так офигительно, я вся такая прозрела просто...

Колосков закатил глаза.

— Ты хочешь сказать — тебе понравилось, да?

— Я ж говорю — капец ваще!... А оно плохо кончится, Алексей Палыч? Он умрет, да?

— Вот так тебе и расскажи...

— Нет, ну скажите, — умрет?

— Ну ладно. Нет, не умрет, все хорошо будет. Просто он кое-что поймет.

— А эта Фиби — она такая классная! Я так жалела, что она ему сестра, это ж такая суперовая любовь могла бы быть...

— Так у них и так суперовая любовь. Чтобы была такая любовь, не обязательно трахаться, Жень. Любовь бывает телесная и духовная, совершенная... S е f а n . r u — новые рассказы из жизни реальных людей.

— А у меня к вам и такая и такая, наверно... Я очень хочу с вами трахаться, но могу терпеть, сколько надо, вы не думайте... Я в вас влюбилась, как только увидела. Бродила по паркам, прогуливала остальные уроки, как дура, нифига не учила, вашу историю только зубрила, как стихи...

— Жень, давай уговор: ты прочитаешь «Белые ночи» Достоевского... знаешь такую книжку? Прочитаешь — и я сделаю с тобой все, что ты хочешь. Все-все-все. Обещаю тебе. Договорились?..

Они говорили сорок минут, пока у Женьки не кончился счет. Колосков перезвонил ей, и они проговорили еще столько же, пока Колосков не заметил, что у них у обоих путается речь.

Минут десять или больше они прощались, потом Колосков все-так повесил трубку и лег.

У него было такое чувство, что с него сняли страшный груз, и он сделался легким-легким, как солнечный зайчик, и сейчас улетит в легкую страну, сделанную из воздуха и радуг...

Минутой спустя он крепко спал, улыбаясь во сне.• • •