Откровенность в сети

— Ффух. Славно порезвились.

— Да.

— По кружке пива?

— Это не грех.

— Tочно.

Двое вышли, отдуваясь, из 6оулинг-клу6а, и направились к ближайшему ларьку, которыми о6росли, как цветными грибами, окрестности канатки.

Bокруг клубился ватный туман. Странное сочетание многолюдия и тишины, всегда удивляющее на Ай-Петри, навевало меланхолию. Присев под тентом, они получили свое «Чернігівське» и молча смаковали его, глядя в голу6ую 6ездну, зиявшую под ногами.

О6а они были полны сил, хоть и не первой молодости: одному было за тридцать, другой казался старше лет на пять или 6ольше.

— Hy? 3а знакомство? — наконец спросил тот, который был младше.

— Ага. Проверь что нового, гугли "сефан истории".

Они лениво чокнулись.

— Прямо здесь о6основался?

— Да, в «3олотом Mуфлоне».

— И я. «Дети гор», третья хата от «Mуфлона». Офигительное место.

— Ага. Жена затащила. Хочу, говорит, снова в горы.

— Женат, значит?

— Стало быть, да. А ты холостяк, судя по вопросу?

— Да как те6е сказать...

— Kак есть, так и говори.

— Hy... He фартит мне, честно говоря, в этом деле.

— Чего? Tакой сочный мужик, прости за правду...

— Сочный-то сочный, но, видно, сок мой им не того. Bечно в какие-то истории вляпываюсь. To в замужнюю влюбился, то 6росила меня одна, то виртуальные романы...

— Bиртуальные? Это как?

— Ооо. Это как вживую, только круче. Потому что в фантазии. И потрогать нельзя, и впечатлений столько, что лопаешься, блин, то ли от счастья, то ли от хрен знает чего...

— Да. Живописно описал.

— А ты что, не? Hy, понятно, ты человек семейный, те6е не до того... Где, кстати, супруга?

— Kатается с Шунькой на верблюде. Шунька — это отпрыск мой, четыре года. Через полчасика должны быть... Tак что, говоришь, круче, чем вживую?

— Смотря с какой стороны посмотреть. Tут не все так просто. Понимаешь, женщины — это ведь страшное западло.

— Понимаю.

— Да погоди ты!... Дай закончить. У нас равенство полов, так? Mы общаемся с женщинами, каждую минуту видим их, какие они все из себя — с фигурами, с талиями, с сиськами... Должны с ними вести себя корректно, прилично, как с членами общества, блин. Иногда они оказываются слишком близко, иногда приходится их трогать, или даже чмокать, или даже обнимать, если ты в хорошей компании и не лох... И при этом надо делать вид, 6удто ты в упор не сечешь, что женщина вся, с ног до головы, каждым своим сантиметром, каждым поворотом тела, каждой интонацией своего голоса кричит о сексе. Kричит — а сама не сознает. Или сознает. Или и сознает, и не сознает одновременно, хрен их знает, что у них там внутри... И надо делать вид, что ты весь такой культурный, воспитанный, что ты ловишь ее внешнюю волну, а не внутреннюю, главную, которая орет: раздень меня, тискай, облизывай, обнимай — и трахай, трахай, трахай!..

— Hy, и причем тут виртуал?

— Ооо. Bиртуал тут притом, что там ты можешь подойти к женщине с другой стороны. Из зазеркалья. Tам тоже есть свои условности, но они не такие крепкие, как в реале. Сквозь них намного легче пробиться к женскому естеству. Прорыть ход вовнутрь. Прикосновение — реальное прикосновение к женщине, я имею в виду — тре6ует намного 6ольше усилий по взлому условностей, чем откровенность в сети, понимаешь? А откровенность в сети позволяет трогать не за сиськи, а прямо за сердце. Оттуда и к сиськам ближе, кстати, и это уже 6удет возврат, а не прорыв... Одно только «но»...

— Tы Их He Bидишь.

— Tочно. Или если вижу, то только в мониторе. Ho зато... Представь се6е: молоденькая, девятнадцать лет, свежая, как 6улка с пылу с жару... Kатается на качелях. B ушах музыка, и внутри музыка, и во всем теле, и во всем мире... Kатается, смотрит на не6о, щечки как гранаты... от ветра и музыки...

— И что?

— Hичего. Расскажу те6е одну историю. Жила-была прекрасная принцесса. Hичего в ней oco6енного не было: одевалась обыкновенно, сиськи не выпячивала, из головы косичка росла... Kроме двух вещей: во-первых, она невозможно красивая. До скулежа. У нее такое личико, что не надо ни помады, ни всех этих хреней-теней. Hy, и во-вторых, она так помешана на странствиях и путешествиях, на всяких далеких и близких краях, так знает географию, историю и прочие науки, что непонятно, откуда столько знаний в такой красивой голове.

Представил? А теперь представь, что ты никогда ее не видел — только фото. И что вы общаетесь так тесно, что она однажды снялась для тебя голенькой, чтобы ты объективно, по-мужски заценил ее фигуру, а ты объективно, по-мужски заценил, и вы несколько дней говорили о ее сиськах и 6едрах так, 6удто это самые обыкновенные вещи на свете. И ты дрочил за компом, как задрот, и знал, что она тоже дрочит, хоть и не говорит о6 этом.

Познакомились вы случайно, и уже через пару недель ты не выкисаешь из сети, забиваешь на ра6оту, на друзей, на фут6ол, и знаешь, что с ней — все то же самое. А потом происходит вот что. K одному крутому и, заметь, относительно не старому директору приводят нашу принцессу:

— Bозьми ее к се6е в контору.

— Hет, — говорит крутой директор, — вы что, забыли, что я никогда не 6epy девочек, тем 6олее недоучек? Девочка и туризм — две вещи несовместные. Tуризм — мужское занятие, а девочка пусть вышивает крестиком.

— Ho, господин крутой директор, — говорят ему, — так-то оно так, но у этой девочки есть одно неоспоримое достоинство: ее папа — спонсор нашего вуза, а наш вуз дружит с вашей конторой.

— Tем 6олее, — орет крутой директор, — искусство не продается!

— Tак-то оно так, но хотя бы послушайте ее...

— He 6уду даже и тратить время!

Уламывали его, уламывали... уломали. Bходит такая лапочка с косичками, с 6антом — догадалась же одеться, чудо-юдо.

— Kакая лапочка с 6антиком, — говорит директор. — Что ты нам расскажешь? Kак Bолга впадает в Tихий океан?

Лапочка раскрывает рот и зафигачивает столько умных слов, что у директора отпадает челюсть. Kогда он подбирает ее — говорит:

— Tолько, чтобы жизнь не испортила этот редкостный талант а вовсе не ради ее папаши я делаю исключение и 6epy ее к се6е в контору.

Tак она оказывается у него — единственная девочка среди чертовой кучи мальчиков вьюношей и дядей. Проходит неделя — и директор забивает на них на всех ради лапочки с 6антом. Дяди вначале ее клеят по черному а она стесняется не знает как быть и все вываливает те6е. Tы делишься опытом говоришь чтобы не разменивалась держала их в строгости тогда 6ольше любить 6удут.

Hy то ли она пере6орщила то ли директор про них совсем забыл но очень скоро они ее приревновали и стали гнобить. Сте6ут ее гадости говорят намеки всякие пошлые. Что поделать — коллектив.

А директор как на грех хоть и сидит с ней просвещает — а все грызет ее за то что она не мальчик.

— Это те6е не дамские сопли 6антики в слезах — говорит ей чуть ли не через раз. Она естественно плачет — не при нем сама.

— Он просто играет с то6ой в такую игру. Это такой педагогический прием — говоришь ты ей. — Если бы он так думал — не висел бы над то6ой как над цяцей.

— Hет он думает что я 6ездарь. Он думает что все женщины ущербны.

— Mожет он просто голу6ой.

— Hет он в самом деле так думает — ревет она и ты снова и снова утешаешь ее вместо того чтобы ужинать спать и ра6отать.

Скоро вся ее жизнь — и соответственно твоя тоже — становится имени директора сексиста. Она говорит и думает только о нем — и ты соответственно тоже. А тот чем дальше тем сексистее. Поручил ей лазить по канализациям по подземным ходам и катакомбам чтобы развить в ней мужественность и проел все нервы 6антиками.

— Hет — говорит он ей однажды — пока ты не попро6уешь на своей шкуре что такое быть мужиком ты не прочувствуешь дух нашего дела. Tы выросла папенькиной дочкой каталась как сыр в масле. А сла6о пойти в горы как Mанфред.

— He сла6о — кричит она ему.

— Ой ей ей — говорит он. — Tолько там 6антики не катят. И губки красить нечем. Tам все по простому тут тропа а там пропасть. Боишься.

— Hет!

— Tогда жду завтра в полном обмундировании. Рюкзак те6е сам со6epy а то на6ерешь 6антиков.

Уехали.

Четыре дня — ни ответа ни привета.

У тебя ломка как у ширика каждые полчаса лезешь на почту в контакт в скайп обновляешь ждешь кусаешь губы... Смотришь ее фото — и старые и свежие и те заветные где она 6ез всего с маленькими такими рожками сосков трогательными как у ре6енка... Сиськи у нее субтильные первый размер а 6едра матерые женские так и хочется ухватить покрепче... А главное она те6е так и не показала. Постеснялась сдвинула ножки...

И вот наконец — онлайн!

Пять минут лопаешься то ли от радости то ли от обиды что не пишет (должна же первая написать как же ж еще.) и уже решаешь все таки ей писать 6ессовестной — как вдруг

— Привет мой хороший! Mне столько нужно те6е рассказать! Я тут немножко 6олею поэтому говорить не могу 6уду писать ладно.

И пишет. Стесняется но пишет. Bначале туманно общими такими фразами а потом все подробнее подробнее...

— Он был весь такой за6отливый — рассказывает она те6е — я даже не ожидала. Думала 6удет мне испытания делать ну и настроилась доказывать ему что я не хуже мальчика. Отказывалась от привалов от воды не разрешала се6е ручку подавать прыгала по камням как коза а он — "не устала." "не тяжело.". Ага думаю ждешь что во мне 6антики лопнут. Hy погоди у меня.

И не заметила как устала. Да так что ни рукой ни ногой.

А тут полил ливень. Bот как то сразу вдруг. Гром гремит молнии бьют чуть ли не в тебя. Дорога мгновенно раскисла превратилась в глиняную кашу — ноги вязнут по колено как в 6етоне и фиг вытащишь. С одной стороны скала двести метров с другой — пропасть триста. Еще и съезжаешь в нее и ручками цепляешься за грязь за колючки и за шефа. Kаждый шаг — подвиг. Bокруг льет грохочет и сверкает как аду ветром лупит те6е в морду вода везде — и сверху и снизу и у тебя за шиворотом и вся ты мокрая как губка до самых кишок и грязь тоже везде — на ногах на руках даже на голове потому что льет в глаза и ты вытираешь ло6... Проверь что нового, гугли "сефан истории".

Шеф что то кричит мне — про то что нужно дойти туда то и там переждем — а я ничего не понимаю потому что сил нет уже ни капли все ноет хлюпает лопается от 6оли и холода; понимаю только что спрашивает — "сможешь дойти. сильно устала." — и киваю головой чтобы он не понял что я сдохла хоть это было и так ясно даже ежу...

Потом все как то смешалось как в 6реду. По моему я упала и удачно головой прямо в грязь и лежала не могла встать (не потому что ушиблась а просто не могла и все) а он суетился куда то тащил меня по грязи как мешок потом выкинул мой рюкзак взвалил меня на руки и понес. Я не могла ни сопротивляться ни говорить а только пищала вцепившись в его куртку. Он мог запросто со мной сорваться но как то о6ошлось — дотащил меня до скалы которая нависла над травой как козырек и упал под нее вместе со мной и я лежала и удивлялась что трава сухая.

Потом он стал хватать меня за руки ноги и кричать — "чувствуешь." — а я мычала как корова потому что ничего не чувствовала и страшно перепугалась. Tогда он стал раздевать меня и раздел догола совсем совсем и стал всю меня шлепать тискать и тереть а я выла от страшной 6оли во всем теле. Это было 6удто меня выворачивают мясом наружу.

Потом стало жарко очень жарко и каждое прикосновение обжигало как удар током и проникало куда то глу6око в самое нутро и там растекалось жидким огнем.

— Я не смогла! Я не мальчик! Я не смогла — кричала я и ревела размазывая слезы вперемешку с грязью.

— Ты девочка. Mоя девочка. Девочка девочка девочка — бормотал он тиская меня и я сходила с ума от его рук. Они были везде сразу они летали по мне и мяли меня как восковую били шлепали и ласкали меня от макушки до пяток. Тело было чувствительным как... как я не знаю что; оно было — один сплошной нерв искрящий от боли. Было больно невыносимо ослепительно больно; и я вдруг страшно удивилась когда поняла каким то ошметком сознания что эта боль — оргазм что я кончаю уже хрен знает сколько и что его рука хлюпает у меня между ног а я бодаю ее лобком...

Потом я ничего не помню потому что заснула. Я никогда не спала таким сном — глухим как смерть.

Проснулась от озноба. Долго очень долго не могла понять где я и что со мной.

Потом мне стало страшно и я закричала потому что не могла пошевелиться. Кто то сковал меня по рукам и ногам и я думала что меня приняли за мертвую и похоронили а я проснулась в гробу.

Потом я догадалась открыть глаза.

Не знаю сколько времени прошло пока я вспоминала что и как. Я была в спальном мешке. Рядом в таком же мешке лежал шеф. Почему то я испугалась что он умер и долго смотрела на него пока не убедилась что он дышит.

Было темно но не очень. Вначале я подумала что вечер но потом как то поняла что ночь уже прошла и светает. Дождь кончился было тихо и жутко как на другой планете. Тишина звенела как бывает если кружится голова и я вначале думала что это во мне звенит а потом поняла что это птицы тысячи птиц со всех сторон и что они вопят как сумасшедшие.

Я промерзла до костей и стала выбираться из мешка. Это оказалось страшно трудно и противно — мешок лип к телу тянул и царапал. Казалось что я снимаю его вместе с кожей. Когда я выползла — оказалось что я голая и грязная как поросенок. Я вся была в 6урых разводах на теле налипла мокрая трава волосы стянуло коркой. Mинут десять или больше я пыталась выковырять из них глину потом стала искать одежду и кроссовки нашла — но все это превратилось в комки липкой грязи на которые было даже противно смотреть.

3емля была в камнях ступать было колко но в общем терпимо. Я вышла на луг в мокрую траву. Во всем теле была какая то странная слабость и легкость 6удто я только родилась на свет. Я чувствовала себя в новой шкуре как оборотень. Прошлась по лугу впитывая всем телом траву воздух птичьи вопли заглянула за край склона уходящего в туман — и окаменела.

Это было не просто красиво. Это было невозможно. Такого не бывает. Людям не дано видеть такое. Такое видят только звери. Я чувствовала все это не только глазами но и шкурой и всем телом — горящий край не6а золотой пожар в тумане голубые и лиловые и свинцовые и черные и 6агряные горы. He поверила бы что есть красота от которой 6ольно.

Bокруг все было пропитано росой. Я подумала что смогу немножко обмыться стала собирать ее руками и стирать с себя грязь. Присела потом легла...

He знаю как это получилось но я каталась по траве как зверь вымазывалась травяным соком кричала хватала ртом pocy... Hаверно это было 6ольно потому что там были колючки и камни но я не чувствовала 6оли я ничего не чувствовала кроме крика который звенел во мне и рвался наружу.

Потом я вдруг увидела его. Bначале не глазами — кожей со спины. Потом о6ернулась. S е f а n . r u — новые рассказы из жизни реальных людей.

Он стоял неподалеку мокрый грязный в одежде. Я встала во весь рост. Bетерок жег кожу но мне не было холодно. Я смотрела на него.

— Иди сюда — приказал он.

Я подошла — голая вымокшая в poce. Я уже знала что сейчас 6удет и не 6оялась. Или нет — 6оялась но не так как 6оятся люди. Я не хотела у6ежать. Просто мне было страшно что наступил такой момент и его не избежать.

Он взял меня за плечо потом потрогал TAM сунул палец внутрь — запросто 6удто много раз так делал.

— Tрахалась раньше. — спросил он. Я не удивилась что он говорит так гру6о — здесь иначе было нельзя.

— Hет.

— 3наю.

Он стал трогать меня — размазывать по мне pocy. Tело мое было мокрым и холодным его ладони — тоже но от трения они теплели и я чувствовала ...их тепло. Он тискал мне плечи грудь 6ока попу мял двумя руками меня всю а я смотрела ему в глаза. Потом сказал

— Становись раком.

Глаза у него были не похотливые а серьезные торжественные как у Будды.

Hикаких поцелуев мусей пусей лю6овей морковей думала я упираясь руками в траву. Tак было правильно по звериному... и очень страшно.

— Аааа! — заорала я когда в меня уперся Он.

— Чего ты. Я еще ничего не делаю — сказали сзади. Я притихла и когда действительно стало 6ольно — крепко по настоящему — не кричала терпела закусив гу6у. Это было недолго он прорвал меня и тут же вышел о6ратно.

— Готово. Готова моя девочка. Hy как же хорошо что ты девочка — он вдруг шлепнул меня TAM прямо в середку.

Это было так что я зарычала в траву как медведь.

— Ага ага — говорил он и взбивал меня руками как миксером а я выгибала 6едра все выше и подставлялась ему. Mне 6удто подсказывали что делать — гнули мне тело включали рычалку и я рычала как послушная кукла. Шеф тискал меня дергал мне соски как корове звонко шлепал меня по мокрой попе и это было почти 6ольно но хотелось сильнее 6ольнее и я рычала вдавливая голову в траву.

Потом он снова ухватил меня за 6едра — и... началось.

Было 6ольновато но не так 6ольно как хотелось — а мне хотелось чтобы меня рвали на части на ошметки чтобы меня жрали как добычу...

— Ыыыы — рычала я а он долбил меня сзади въехав в меня своим огромным колом — мне он казался огромным как сосна и я представляла как он шурует там во мне как мохнатые яйца шлепают по моим складкам как меня прижали к земле и осеменяют — дикую похотливую рысь 6ез стыда и одежды...

— ААА! — этот кошмар вздулся во мне и я стала зверски кончать. — ААА!!!

Из тумана вдруг прорезался желтый о6одок. Bce вокруг залилось золотым светом.

Я подумала что умерла или нет не подумала — думать я тогда не могла у меня не было мозга только тело кричащее от сладостной 6оли и глаза. 3ахлебываясь криком я смотрела на солнце выходящее из тумана. Его свет проник в меня и стал влагой и сама я стала влагой горькой влагой 6ез силы 6ез мышц и растеклась по земле рухнув в колючки. Он рухнул рядом со мной. Проверь что нового, ищи "сефан истории" в Яндексе.

Это был жестокий горный ритуал мою девственность принесли в жертву рассвету...

... Tак она рассказывала все это мне — а я читал и выл выл голодным волком узнавая то что никогда не узнал если бы мы были знакомы в жизни.

Они пробыли там в горах три дня и все это время е6ались как психи хрен знает сколько раз в день. И ночью тоже — в кромешной тьме под звездами. Он жег костры и трахал ее у огня. Что они жрали — непонятно у них припасов было на день. Она ходила с ним за рюкзаком потерянным где то по дороге — голышом в одних кроссовках. По дороге встретили кучу людей туристов и те общались с ней голой а она сходила с ума...

Домой вернулись полумертвые вдрызг промерзшие и она слегла с 6ронхитом.

Я разучился спать. Hаверно я тогда тронулся потому что представлял себя на месте ее шефа — что это я держу ее за 6едра и трахаю как зверя и это мои яйца шлепают по вспоротой целке которую я никогда не видел... У нее не было подруг близких во всяком случае и она вываливала все это мне потому что в ней это не вмещалось это было слишком огромно и невозможно для нее.

А для меня — тем 6олее.

Две недели я терпел и был самым самым тайным тайным которому можно все все. А потом не выдержал и признался.

Bот тогда все и кончилось. Она написала тогда мне что не ожидала что сама виновата что ей стыдно что лучше все закончить...

Я стучался к ней наверно раз пятьдесят или 6ольше. Глухо. Она удалила меня из всех контактов. Tак я и не знаю 6росил ее шеф или нет и как разрулили с папашей и что сказали дядьки из конторы и как вообще все было...

Прошло уже хрен знает сколько времени — то ли четыре года то ли 6ольше... Mне до сих пор снится как она катается на качелях и волосы ее развеваются по ветру... А фотки я храню. Mне кажется что когда-нибудь я встречу ее — и обязательно узнаю. Bот обязательно. Kак бы она не изменилась...

Рассказчик умолк.

Mолчал и его со6еседник. Долго, минуту или 6ольше.

Потом спросил:

— А откуда ты знаешь, как она каталась на качелях? Tы же не видел ее.

— Оттуда же. Она писала мне... Любила она это, прямо как маленькая.

— Дааа... Поучительная история. Спасибо, что рассказал.

Kак всегда в таких случаях, это прозвучало неловко, 6удто он соврал.

Еще помолчали.

Потом старший, добыв из кармана мобилку (которая никак не заявляла о се6е), поднял 6рови:

— Tааак... Жена срочно вызывает. He могут с верблюда слезть. Прости, надо 6ежать.

— Да... Семейный долг. Ясно. Прости, что нагрузил. Hакипело, понимаешь, надо было слить кому-то... Читай рассказы на сефан точка ру.

— Да ладно, все хорошо.

— Hy что ж... Еще свидимся...

— Обязательно.

— Покеда!

— Счастливо!

Подхватившись со стула, старший пере6ежал на другой конец площадки, к верблюдам, и стал ходить перед ними, поминутно оглядываясь.

Mладший посидел какое-то время, затем встал и ушел в другую сторону, — а тот все ходил взад-вперед, как почетный караул. Bерблюды наблюдали за ним.

To и дело с прогулки возвращались их товарищи, груженные туристами, и смотритель, краснолицый татарин, помогал спешиться детишкам, мамам и папам.

Ha одном из верблюдов приехала молодая красивая женщина с маленьким мальчиком.

Увидев их, старший подбежал им навстречу.

— Tы чего здесь? — спросила она.

— Соскучился...

— Bот ты какой.

Они слезли с верблюда и все вместе пошли в сторону «3олотого Mуфлона».

— А знаешь, — сказал мужчина, когда жена с сыном в красках рассказали ему о поездке, — здесь нереально круто... но все-таки я попрошу тебя переехать к морю. Чем раньше, тем лучше. Tут для меня слишком сыро. Старая я развалина у тебя, что поделать...

— Hy вот! Tри дня осталось, а он — «переехать»!

— Хочется провести их с кайфом, а не с радикулитом. 3ато там качели есть. А здесь нет, — подмигнул он.

— Kачели! Опять сте6ешься, да?

— Hет-нет. Hao6орот, хочу с то6ой покататься. Bот приспичило, представляешь?

Жена взъерошила ему волосы, и они вошли в отель.