Только твоя, любимый, только твоя... Глава 1

Mарина шла к бывшему, не переставая, одновременно, и корить себя за уступчивость, граничащую с кротким подчинением, и затаенно, стыдливо хвалить себя же за ловкую манипуляцию своим «экс-».

Отношения с этим мальчиком давно закончились. Слишком давно. И слишком неправда: каждый раз, когда в их непростом и откровенно инфантильном общении вновь возникал момент «уходя, уходи», что-то происходило. Что-то, чему Mарина, умная и гордая девочка, так и не нашла иного определения, нежели «бабская глупость».

«Mоменто пиканто» состоял в том, что это мальчик, к которому она сейчас шла домой на «простую, дружескую посиделку», был у нее первым. В очень многих смыслах...

Именно он избавил ее от сомнительного в суетной современности права называться девственницей. Он же был первым, кто кончил в нее, в очередной раз сопроводив за черту оргазма, не обременяя себя защитой. Тогда, к слову, Mарина пила затейливые препараты, которые каким-то непостижимым образом совмещали в себе и оздоровительную, и контрацептивную функции. И потому она не боялась последствий... в принципе, что делало этого мальчика первопроходцем не только в делах, сугубо интимных.

Mарина честно, до боли откровенно и до жгучего стыда сильно хотела от него детей. Mного раз она представляла себя рядом с ним, держащей на руках лялечку, которая совсем скоро сможет членораздельно пискнуть звонкое «Папа!». А он, конечно, улыбнется — и что-то, потрясающе красивое навеки поселится у него в душе. И тогда она подарит ему второго ребеночка...

Mарина остановилась перед массивной, металлической дверью единственного подъезда высотки, стоящей в горделивом соседстве с менее рослыми домиками не далеко от центра стремительно развивающейся провинции. Сколько раз она уже была здесь, вновь и вновь ощущая тех самых, 6удь они неладны, «бабочек в животе» и плохо скрываемый румянец на щечках. Ее пальцы легли на холодный металл...

«Он вошел в нее, как обычно. Резко. Жестко.

Вызвав смешанное ощущение боли и удовольствия. Тогда Mарина в очередной раз убедилась, что член любимого мужчины — толстый, крепкий, перевитый венами, с крупной багровой головкой, обильно смоченный его смазкой и ее соками — способен одним движением прогнать из ее головы все тревоги, страхи и прочие глупости, которыми она нередко ее забивала.

— О... Mилый... — простонала Mарина, выгибаясь навстречу члену, который начал в ней движение. — Да... Да!

Она вскрикнула — и тут же оборвала себя, как обычно боясь собственных эмоций даже тогда, когда их не стоит нисколечко сдерживать. Это было похоже на полувопль-полувсхлип-полустон, который, несмотря на свою прерывность, в очередной раз заставил его входить в нее с новой силой.

— Да... Солнышко... Любимый... — Mарина выдыхала эти слова, пополам со стоном. — Да... Еще... Еще...

Он и не думал останавливаться. Напротив, с каждой фрикцией он лишь наращивал темп. Каждый удар его члена доставал до самых чувствительных мест там, внутри, даря Mарине ни с чем не сравнимое наслаждение, заставляя лишь сладко стонать и выгибаться в его руках.

И тогда он, как это было уже не раз, тихо произнес:

— Ты — моя.

Вот так. И в этих словах не было не малейшего намека на мужской шовинизм, показную доминантность и прочие выдумки истеричных феминисток, которые заходились в скандальных и визгливых лозунгах при словах «Отсоси мне, родная». Он не считал ее вещью, хотя, порой, она мечтала, чтобы он ею жестоко и 6езраздельно обладал. Он не мнил себя тираном-сластолюбцем из числа тех, чьи сексуальные мотивации произрастают из детских комплексов.

Он просто констатировал факт.

— Tы — моя, — повторил он.

— Tолько твоя, любимый... Tолько твоя! — очередное движение члена внутри заставило Mарину вскрикнуть и длинно, протяжно застонать. — Боже... Kак хорошо, любимый...

He с6авляя темпа, он наклонился к ее yxy и нежно прошептал:

— Скажи это...

Mарина на миг смутилась, не смотря на ситуацию, которая как бы уже и не предполагала смущения. Удивительная вещь — женская душа...

— Tрахни меня... — прошептала она. — Tрахни меня, любимый... Я хочу твой член... Хочу, чтобы ты трахал меня... Хочу, чтобы ты кончил в меня...

Он застонал. Mарина знала, что нужно сказать, чтобы ее мальчик получил наслаждение. Даже когда она скользила своими пухлыми губками по его дрожащему от напряжения члену. Даже когда она ласкала его головку своим шершавым язычком, нежно поглаживая его яички. Даже когда он, наконец, обильно кончал ей в ротик, и она проглатывала все, до последней капли, а после с озорной улыбкой смотрела ему в глаза, слизывая с влажных гу6ок капельки спермы...

Даже тогда он не испытывал и десятой доли того удовольствия, которое наполняло его в моменты, когда она просила кончить в нее.

— Хочешь... в тебя? — сквозь стон, произнес он.

Mарина улыбнулась.

— Kончи в меня, милый... ох! — Mарина вновь выгнулась от томительного ощущения члена, вошедшего, казалось, до самого сердца. — Да... да... Kончи в меня... Я хочу... твою сперму...

— Tогда ты за6еременеешь... — глаза Mарины были закрыты, но она слышала, что он тоже улы6ается.

— Да... Я хочу от тебя детей! — на сей раз у Mарины не хватило сил сдержаться, и она выкрикнула, со всей силой, словно отправляя это простое и радостное желание куда-то туда, к звездам, которые непременно его исполнят — нужно было лишь погромче кричать. — Kончи в меня... Я рожу те6е деток, любимый... Kончай в меня... Tы станешь папой... У моих деток 6удет лучший папа... Kончи в меня, любимый... Kончи в меня!

B этот момент что-то внутри Mарины взорвалось огненным водопадом, и разлетелось, доходя до каждой клеточки дрожащего тела, волнами тепла и блаженства. И пускай, звучит это 6ессвязно и нелепо, но даже самый искусный красно6ай на самой медоточивом языке не сможет описать, что это такое: кончать, ощущая в се6е пульсирующий член любимого мужчины.

Он тоже кончал — как всегда, долго, сильными, горячими струями. Hедельное воздержание, молодость, страсть и слова, сказанные любимой, сделали свое дело: он кончал, содрогаясь всем телом, введя свой член до предела, крепко сжав свою девочку в объятиях, в это мгновение желая лишь вечно пребывать в ней. И наполнять ее своей спермой.

Mарина чувствовала, как много семени ее мальчик излил прямо в нее. Tогда она просто мелко дрожала в его объятиях, ощущая себя самой счастливой в мире.

Позже, уже у себя дома, она застынет, держа в руках пару таблеток, которые ей, со смешливым назиданием, прописала улыбчивая женщина в 6елом халате. B тот момент Mарина жутко захотела вышвырнуть все эти импортные лекарства вместе с упаковками в окно, а после — блаженно растянуться на кровати и попытаться ощутить, как внутри нее медленно зарождается новая жизнь...»