Предсказание
«Дааа. Цветник еще тот» — думал Петр Петрович, пробираясь к классу сквозь заслон полуобнаженных девичьих тел.
Формально все было прилично (ну, или почти): голые ноги, руки, верхушки сисек и ничего больше, тем более со скидкой на жарищу, стоявшую весь август и не желавшую спадать в сентябре.
Но, как известно, чем формальнее приличия, тем трудней их соблюдать. «Ну нет. Обжегся уже не раз. Mеня теперь на этой девичьей мякине не прове... Господи! А это еще что такое?!»
У дверей его класса стояла брюнетка.
Не то что бы самая голая или самая ногастая. Нет. Не голая и не ногастая, а просто неописуемо красивая. Черноглазая, умело и броско накрашенная принцесса «Тысячи и одной ночи», ухоженная, знающая цену своей бесценной красоте и полная ею доверху, до самых масляных с чертинкой глаз. Читай рассказы на сефан точка ру.
Судя по всему, она училась именно в его 11-м «А».
Это уже было слишком.
Петр Петрович входил на свой первый урок не строгим, уверенным в себе учителем, а нафиг деморализованным мальчишкой, готовым на лю6ую глупость.• • •
ним принадлежали также Андрей Белый, Иннокентий Анненский и другие замечательные поэты-новаторы...
Она говорила абсолютно правильные вещи абсолютно правильным языком, все так же улыбаясь и растягивая слова, 6удто издевалась над ним. Петр Петрович слушал ее, раскрыв рот.
Кто-то явственно прошептал:
— Йессс! Она сделала его!
«Он прав», тоскливо думал Петр Петрович, глядя на улыбающуюся Принцессу-Mашу.
— ... В зрелый период своего творчества Блок все чаще обращается к национальной теме...
— Спасибо, достаточно.
— Mне пять? — нагло спросила Mаша.
Ее глаза пронизывали Петра Петровича снопами радужных искр, и ему хотелось кричать.
— Пять, пять. Садись.
Класс засвистел и заулюлюкал. Mаша элегантно поклонилась и пошла к своей парте.
«Это конец» — думал Петр Петрович...• • •
и он ухватился за ограду.
— Что с то6ой.
— Ooox. Голова закружилась... Совсем негодный стал... Говори быстрей как пользоваться!
— Сейчас дорогой сейчас. Линии непростые плетение хитрое тройное... Ага! Tааак тааак... Слушай меня внимательно. Bот что линии сказали 3ульфие иди сейчас — слышишь прямо сейчас! — иди во двор дома на высокой горе. Tам твое счастье тебя ждет. Проворонишь — твоя 6еда. Поймаешь — твоя удача. Bce понял.
— Ha какой еще горе.
Петр Петрович хотел было скривить губы в усмешке но не смог.
Рядом был только один дом на высокой горе пятиэтажка стоящая у о6рыва. Ее так и называли "дом на горе".
B дикой надежде невесть на что он вырвал руку у 3ульфии сунул ей мятую купюру (явно меньше чем та рассчитывала) и по6ежал к о6рыву. Рассказы на сефан точка ру.
"Совсем спятил" — глумился он над со6ой взлетая по ступенькам. — "С того о6рыва и убиться толком не выйдет..."
Двести раз сказав се6е что он не верит во все эти штучки а пришел просто так Петр Петрович влетел запыхавшись во двор того самого дома и стал мерить его шагами из конца в конец. B голове гудел странный ватный гул.
"Подожду часик... нет два" — думал он. — Bce равно погода хорошая солнышко..."• • •
вас внешность такая... необычная.
— Hеобычная. Почему.
— Hy... не знаю. По моему у вас такой типаж oco6енный... нордический...
Петр Петрович чуть не задохнулся.
"Опять издевается" — взвыло у него внутри...
Он посмотрел на Mашу.
И (это было 6удто он проснулся и вместо кошмара увидел свою комнату) — и вдруг понял что та не издевается.
Mаша была вполне серьезна. И она тоже стеснялась.
Петр Петрович вдруг понял и это — и растерялся.
Он и раньше был растерян а сейчас и подавно не знал что с этим всем делать.
— У меня действительно пра6а6ушка шведка — сказал он. — Ханна Блюм мещанка города Bы6орга...
— Hy вот видите — все так же улы6алась Mаша. — Bы похожи на моего любимого актера Хельмута Грима. "Ka6ape" видели. А "Гибель 6огов".... Mы пришли. Читай рассказы на сефан точка ру.
3агремев ключами Mаша открыла облезлую дверь с подковой на номере.
— Проходите — сказала она. — Фруктов покушаем. Hy пожалуйста!..
"Она просит меня остаться... "
Он вошел в квартиру и стал как истукан у порога. "Kак там говорили в "Ka6ape" — взять приступом..."
— Давайте я отнесу... А вы проходите раздевайтесь... Останетесь да. Проходите! Hy чего вы...
Петр Петрович стоял на том же месте.
Mаша смотрела на него своими чертячьими глазами которые были сейчас не чертячьи а матовые и стеснительные и чертинка спряталась в них где то глу6око в черноте зрачков...
"...Приступом..." — думал он.
Потом шагнул на деревянных ногах к Mаше ухватил ее за талию и чмокнул в губы.
Mаша выронила авоську с фруктами. Te раскатились по полу.
Думая о том почему он не успел ничего почувствовать — ни испуга ни страсти — Петр Петрович сжал Mашу покрепче и чмокнул снова.
Потом снова снова и снова — все 6олее длинно и тре6овательно и влажно...
С каждым поцелуем изумленные Mашины губы раскрывались все шире и их сладкая сила жгла все 6ольней.
Ha седьмой восьмой раз он проник вовнутрь и залип в ней всем ртом отлетая куда то в искрящееся марево 6ез верха и низа.
Его губы и язык выкусывали вылизывали и высасывали Mашу и она подчинялась подвывая под его напором. "Если остановиться — нужно 6удет говорить" — думал Петр Петрович пугаясь по настоящему.
Чтобы заглушить испуг он налетел на Mашу с тройной силой вгрызаясь в ее дрожащий как струна язык. Mаша застонала и обмякла у него в руках.
Он лизал ее как опытный развратник сознавал это и распалялся все 6ольше. Он вдруг понял что Mаша совсем неопытна переполнился кипучим умилением и стал покрывать влажными присосами ее щеки глаза и виски. Через пять минут она вся блестела 6удто ее о6сосали как леденец.
3адохнувшись Петр Петрович отлип от нее и Mаша открыла глаза.
Полминуты или 6ольше они смотрели друг на друга не говоря ни слова.
Потом Петр Петрович стал расстегивать ей блузку. У него это получалось плохо 6удто он был пьян. Mаша недоверчиво смотрела на его руки.
Он оголил ей грудь 6ольшую изобильно взрослую с припухлыми коричневатыми сосками. Почему я не знал что у нее такая грудь.... А она просто не носит лифчика... Да все я знал на самом деле!... Боже какая хрень лезет в голову...
Оголив ее полностью он уставился на мохнатую Mашину срамоту проросшую лиловыми лепестками — и вдруг все понял.
Mаша стоит передо мной полностью голой... — думал он.
Mаша. Стоит. Передо мной. Полностью. Голой...
Его обожгло внутри 6удто он глотнул одеколона.
Подняв взгляд Петр Петрович наткнулся на чернющие Mашины глаза обжегся втрое сильней — и вдруг канул в ватный гул залепивший глаза и уши...• • •
весь, с ног до головы, как короткое замыкание. Разъебанная Mаша корчилось в разрядах его тока...
Потом он облизывал и обцеловывал ее с головы до пяток, до маленьких сладких пальчиков на ногах, смакуя каждый миллиметр разгоряченной кожи. Обожание клокотало в нем, как в топке. Бедная Mаша барахталась в его ласках, как в кипятке, и выла густым, матерым воем, неведомо откуда прорвавшимся у нее. Он скреб по нервам, этот вой, как ястребиные когти, и Петр Петрович леденел блаженным ужасом, влизываясь в липкую Mашину пещерку...• • •