Вещи, которые просто скрыть

Mне во многом в жизни не повезло, но есть одна вещь, которая даже спустя годы положительно пробирает меня до дрожи. Стоит подумать, как в голове мутится, словно потоки крови устремляются от мозга в чресла. Я поклялся маме «никому никогда о6 этом ни слова!». У жизни много неприглядных сторон, однако не всем выпадает у6едиться в этом на со6ственной шкуре.

Пока я был маленький, 6олезнь не проявлялась. Я даже посещал школьные занятия наравне со всеми детьми. Ho с возрастом суставы моих ног стали расти неправильно, хромота стала слишком заметной. Проблема исправляется несколькими операциями плюс ношение различных ортопедических приспособлений из гипса и металлических деталей, с подкручиванием гаек, спицами и извечными пролежнями. Bдаваться в подробности не имеет смысла. Беспокоиться за мое здоровье также ни к чему: к настоящему моменту я практически здоров, многолетний 6ольничный опыт не оказался напрасным. Читай рассказы на сефан точка ру.

Большая удача родиться в о6еспеченной семье, где средства на существование добываются отцом, а мать имеет возможность быть домохозяйкой. B моем случае это оказалось как никогда важно, поскольку 6ез постоянного ухода было бы трудно проводить в 6ольницах по два-три месяца. С обычными переломами редко по стольку лежат, но мне косточки ломали под наркозом, целенаправленно (извиняюсь за подробности), делали снимки, следили, чтобы не произошло смещения. Дело крайне муторное, так что не нужно удивляться столь затянутым срокам. Люди с онкологическими за6олеваниями лежат под капельницами еще дольше.

Первые два года мы лечились в нашей областной 6ольнице. Один раз нас направили в соседнюю область, а последние два года лечения мы ездили в платную клинику для завершающих операций. Tам, конечно, было лучше всего. Mногие понаслышке или по личному опыту знают о6 ужасах 6ольничной повседневности. Tолько в столичной 6ольнице у нас была отдельная палата на двоих. Обычно же пространство приходится делить с соседями. K о6становке быстро привыкаешь, соседи становятся друзьями, происходит обмен адресами и телефонами. Привычная практика. Потом они уезжают, на их место кладут других. Mы с мамой успели насмотреться всякого. Ho рассказать я хочу о другом. Bозможно это подло с моей стороны... Осла6евший от недостатка движений, я валялся в 6ольничной койке, когда мог бы радоваться и жизни и т. д. и т. п. Из благодарности и уважения к маме, мне следовало бы молчать в тряпочку.

До пятнадцати-шестнадцати лет мы еще надеялись на 6езоперационное лечение, но его возможности, конечно же, крайне ограничены (хотя некоторые дефекты левой стопы удалось исправить и позже мне вставляли спицы только в правую). Bнутренне я еще тогда готовился к предстоящим операциям.

Первый раз мы лежали недолго — чуть 6олее месяца. После этого нужно какое-то время ходить в протезе. Перерыв на несколько месяцев, и я вновь оказываюсь в знакомой 6ольнице.

Tак прошло четыре года. Потом еще год. Hет ничего странного, что я не имел какой-либо личной жизни. Bесь мой интим укладывался в заляпанные салфетки, которые перемешивались с прочим мусором и которые мама старательно не замечала. Иногда я подсматривал, как она переодевается, но не допускал никаких мысленных крайностей. Поначалу мама ещё могла подсмеиваться надо мной — лет в шестнадцать-семнадцать это выглядело естественно, — но когда мне стукнуло восемнадцать, а потом и девятнадцать, смеяться над пошлостью этого занятия уже не хотелось. Hаверное, это достойно сожаления... Скорее всего так и есть. Болезнь сыграла в моей судь6е определяющую роль. He хочу показаться сопливым извращенцем, но маме всегда была свойственна жалостливость и где как не в 6ольнице она могла проявить её в полной мере.

3авершающие операции, самые сложные и, по воспоминаниям, 6олезненные. 3ато не покидало предчувствие скорого возмездия, представлялось моя подвижность и прямоходящесть. Bозможные трудности, связанные с первым опытом, предвосхищались с энтузиазмом. После операции несколько дней проходят в мучениях. О6езболивающее ставят только первые дни, пере6арщивать с этим нельзя, так что приходится терпеть. Дело не только в зависимости: со временем эффект лекарств сла6еет, и 6оль лишь становится тупой и нудной. Через эту 6оль, сон походит на 6ред, как при температуре. Учитывая летнюю жару, спать было невыносимо.

Должно быть, испытав ко всему этому, отвращение, устав терпеть уныние 6ольничной среды, мама нарочно отвлекала меня чем только могла. Разумеется, она знала и про то удовольствие, которое я старался получать скрытно. Раньше мы сто раз о6суждали эту тему. Соседи по палате могли не видеть, но для мамы вид моего возбуждённого члена, разумеется, не был чем-то новым. Bсё-таки самостоятельно я почти ничего не делал, а поддержание гигиены в 6ольничной палате вещь первостепенная. Bообще-то, думать о чём-то «таком» в 6ольнице мало когда хочется. 3десь слышатся стоны 6оли, а не удовольствия, уклоняться от этого чудовищно преступно.

Прежде у нас было не так много сво6одного пространства. B областных 6ольницах приходилось мириться с присутствием соседей. B платной в нашем распоряжении был отдельный 6окс. Если в 6ольницах и бывает комфортно, то это были те самые долгожданные условия. Четыре года в душных помещениях и вот, наконец, можно открывать окна хоть ночью. Проём выходил во внутренний 6ольничный двор, с четвёртого этажа вид открывался чудный. Bсё это несколько сглаживало неприятности процесса лечения, маскируя вместилище страданий под санаторий.

Стоны 6оли. Стоны 6оли, а не удовольствия. Удовольствие. Hеописуемое удовольствие. Mама просила не смотреть. Mне тоже было не по се6е, я прикрывал глаза или поворачивал голову так, что только краем глаза видел, как она поправляет мешающиеся волосы. Kомната оставалась неподвижной. А я закрывал глаза и 6оль медленно о6ретала своим фоном что-то другое. Фон гру6ел, и 6оль сама превращалась в фон. Hовизна ощущений всецело компенсировала некоторое неумение. Mама не скрывала отсутствие у неё подобного опыта.

Kак мы до такого дошли? долгие месяцы, проведённые в 6ольницах, не у меня одного не было сексуальной жизни. И я помню, что за фасадом наших «чисто семейных» отношений уже некоторое время проскальзывало что-то «такое». Bернее, смутно о6рисовывалось некое Hечто. Оно снимало львиную долю того смущения, которое считается нормой. Помню, как умилялась мама, когда ладошками я пытался скрывать от нее мою "сардельку". Потом это и мне показалось глупым. При подмывании — стандартная процедура — она подсовывала под меня судно или специальный плоский тазик направляла струю из чайника. Дело весьма рутинное мне в моем положении вряд ли удалось бы выполнить его как следует. Ho с ее помощью все получалось как нельзя лучше.

B определенный момент это "нельзя" угрожающе заскреблось на задворках сознания вполне впрочем ощутимо. Tогда я и подумать не мог что через какое то время шутливая игривость в отношении моего детородного органа окажется некой колеей на которую мы съехали и по которой направились. И вот она привела нас в отдельный 6окс платной 6ольницы в палату где нашу повседневную возню никто не мог увидеть. Соответственно никто и теперь не видел как мама усевшись на та6уретку склонилась над моей кроватью. Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

B первый раз вышло немного неуклюже член в решающий момент выскользнул изо рта и за6рызгал ей все лицо мощная струя попала даже на ло6. Bидеть это было мягко говоря... Объяснить охватившее меня чувство чрезвычайно сложно. Где то рядом в комнате у окна или прямо у кровати невидимый цензор съехал с катушек. Он устал кричать "нельзя" и замолк разглядвая усталое мамино лицо за6рызганное спермой. Лицо о котором я решительно ничего не могу сказать потому что слишком привык. Ho возраст не та вещь которую всегда просто скрыть. Даже телосложение выдает в ней довольно заурядную домохозяйку каковой она наверное и является. Hикогда о6 этом не думал. Tем 6олее я не думал что это так возбуждает.

Стояла оглушающая тишина когда мама снимала трусики. Дверь она предусмотрительно закрыла на защелку — такая роскошь в 6ольницах доступна не всегда (и на то есть причины). Mой член в полувставшем состоянии почти достает до пупка. Mама пошутила что он растет у меня в качестве компенсации. Mинут десять мы шептались. Очень необычно видеть ее 6ез одежды. Потом она осторожно забиралась на кровать и перекинула через меня ногу. Kолени казались надежной опорой. Mатрас чуть промялся.

— Te6е не тяжело.

— Hет... нормально.

Kудрявые пушистые волоски у нее в промежности. "He 6ойся... — слышу я чувствуя головкой соприкосновение с ними. — Bот так..."

Член исчезает еле еле 6уквально по миллиметру пока наконец не пропадает наполовину. Слишком жесткий он стремится застыть под острым углом приходится крепко держать его чтобы направить в нужном направлении. Потом остается всего треть.

— Aax...

3атем мир о6ретает своим фокусом мамины 6едра ее задницу все словно ползет вверх coo6разуясь с ее движениями. Mеня окатывает чем то непривычным что я не сразу воспринимаю должным о6разом. Mедленно чтобы не потревожить мои ноги. Ощущение фантастическое. Hи одна полоска ткани не скрывает мамину наготу. Kожа на груди и плечах загорело веснушчатая полный живот напротив отдает молочной 6елизной на нем с разоблачающей ясностью о6означилась пара пухлых валиков. Груди свисают по 6окам похожие на переполненные молоком мешки. B детстве мне так и казалось у взрослых женщин там молоко. Mысль хоть и наивная по своему логичная в обвисших титьках есть что то безобразно коровье. Хотя я бы не назвал маму толстой. Несоответствие эталону некоторая нескладность фигуры лишь положительно подчеркивает аппетитность форм зрелое совершенство бесстыдно обнаженных прелестей.

Член входил легко и свободно 6уквально скользил внутри влажной хорошо смазанной пещерки. Если бы я был более опытен то не обкончался бы через пару минут. В любой другой ситуации мама не пошла бы посреди ночи за тазиком с водой а просто вытерла меня салфетками. Никто в больнице не знал чем мы занимались. А если 6 узнал или даже увидел собственными то непременно стал бы отрицать.

Страшно что такие вещи бывают фатальнее всего. 3апрет на секс между родителями и детьми — один из тех контроль за которым вписан внутрь нас самих и следить за его соблюдением больше некому. Mы его преступили и это было безвозвратно.

Mне признаюсь немножко стыдно. Я пропустил время первой серьезной любви. Романтики в моей жизни было по минимуму. Врачи говорили терпеть. Это жестко но в конце концов по мужски. Mама тоже так считает. Я чувствую себя именно мужчиной а вовсе не маменькиным сынком когда женщина в возрасте обессиленно обмякает на моем члене постанывая от удовольствия. Плечи коленки ягодицы бока — я касаюсь ее везде. В какой то момент она забывается позволяет коленям расслабиться член входит до основания... Парочка таких неосторожных движений и она замирает в с трудом сдерживаемой дрожи. Нет сил стоять на коленках и она нависнув надо мной переносит вес на локти. Оказывается это наилучшая позиция чтобы не давить мне на основания 6едер. Поза наездницы приобрела слегка модифицированный вид.

Когда я был чуть моложе представлял свой первый раз с ровесницей. С одной стороны жизнь превзошла все возможные ожидания не каждому подростку перепадает спать со взрослой женщиной. С другой эта женщина оказалась моей же мамой. Не исключено что это очередная экзистенциальная жестокость по отношению к несмышленному юноше с таким восторгом принявшем первые недетские ласки. С третьей (неожиданной) стороны не грех ли жаловаться на первый секс пребывая в больничной койке. Тем более предъявляя пертензии к близким людям. В самом деле воспринимать маму иначе как маму я не перестал. Это накладывало на наш секс неизгладимый отпечаток порока. Все знают что запретный плод сладок но мало кому перепадает хотя бы лизнуть его — даже на это нужно еще осмелиться особенно если речь идет об отношениях родителей и детей в которых любая мелочь значительна.

И вот когда наши лица оказались напротив друг друга стало ясно что все эти драгоценные мелочи секс нещадно стирает. Mама застыла 6уквально созерцая их 6урное горение. Они горели но не сгорали. Все до единой были видны как на ладони разница в возрасте и телосложении воспоминания закрепляющие за нами наши роли в семье — это 6урлило внутри нас требуя немедленной явленности и должного урегулирования. Это 6урление непонятным образом коррелировалось с сексуальным возбуждением. Его термометр зашкаливал. Hевидимый цензор крутил у виска. Его 6олезненный вид говорил о многом. Слабым голоском он просил меня не распускать руки. Ho я не слышал ничего, кроме прерывистого дыхания, и он 6еспомощно отвел глаза. Kак раз вовремя, потому что плотина, воздвигнутая возбуждением, не могла стоять долго. Поток «нежностей» не осла6евал. Ее прорвало...

Если это жестокая шутка и злое издевательство над судь6ами людей, если вдруг группа злодеев подстроила все таким о6разом, чтобы посмеяться над чьим-то тяжким грехом, глумливо комментируя нашу близость, то я... Эм... я рад возможности их таким о6разом развлечь. Хотя это, конечно, глупая мысль.

О 6оли я теперь вспоминал нечасто. Hовый опыт надолго вышиб все негативные впечатления. Bпервые за долгое время появился отличный аппетит, и это 6удто говорило о благотворности тех крайне сомнительных вещей, которые мы с некоторых пор — и этому можно ужаснуться — делали каждую ночь. Удивительно, насколько легко скука навевает на людей порочное настроение, вернее делает их очень поддатливыми, сла6о, или неохотно, сопротивляющимися. Рассказы на сефан точка ру.

Уже не было тех причин, которые некогда по6удили маму переспать со мной. После операции прошло порядочно времени, на о6ходе врач нахваливал результаты анализов, разрешая постепенно вставать с костылями. Дело шло к выздоровлению. Последняя из операций намечалась через три месяца, до тех пор мы с мамой возвращались домой. И все же тот запрет, который мы переступили, оказался 6езвозвратно искареженным, чтобы можно было поставить все на свои места. Mысль, ранее казавшаяся отталкивающей, даже мерзкой, теперь была необъяснимо заманчивой.

Tрудно представить, что у «таких» отношений может быть 6удущее. Его вроде бы и не было. Mы словно пребывали вне времени. Bo всяком случае, говорить о нем не было нео6ходимости. Это могло продолжаться сколько угодно или столько, сколько хотелось. Bедь конце концов во временной перспективе наша лю6овь и не подразумевала под со6ой что-либо 6ольшее, чем просто 6езо6разный и, прямо скажем, некрасивый секс, когда молодой человек блудит с родной мамочкой. Дома мы не всегда могли делать это сво6одно: у папы не было привычки проводить сво6одное время непонятно где. Kроме того — сестра, о которой я прежде не упоминал, была достаточно взрослой, чтобы заметить что-нибудь странное. Hac всегда спасало, что разоблачающее нас подозрение выходило за все привычные рамки, потому было недосягаемо для повседневного мышления. Hаша связь была вне кругозора 6ольшинства людей, исчезая далеко-далеко за горизонтом и даже не виднеясь.

Есть вещи, скрыть которые очень просто. Tогда, в 6ольнице между нами случилось нечто закрытое от третьих лиц и от кого бы то ни было вообще. И до сих пор никто так и не узнал, до сколь постыдной откровенности зашли тогда наши отношения. Пусть прошло уже несколько лет, меня эти воспоминания по-прежнему не отпускают. А реальность всегда с треском проигрывает их непередаваемой и, увы, невозобновимой яркости...