МЮРИЭЛ или итоги работы победившей похоти. Глава 1

Из дневника Филиппа Mэнсфилда

Tам, где тишина, — там 6оль; там, где раздается музыка, — там часто 6оль; там, где пустота, — там тоже 6оль. А иногда все сливается вместе, — даже если рядом любимая, — и эта 6оль, как завеса перед глазами, туго стягивает ло6, тускнеет, как вечерняя мгла, заволакивает все мысли, все слова, которые иначе могли бы родиться в уме.

B такие минуты, зажатый в своем со6ственном естестве, я ощуща¬ю, что само пространство вокруг меня, эти пустые проходы между ме6елью и стенами, которые в моменты 6оли давят 6ольше иных физических предметов, стало ареалом враждебного, чуждого, хотя и обжитого и не раз день за днем пройденного, и в такие минуты я повержен в тупость, в немоту, в чувство отстраненности и от себя, и от всех других. Читай рассказы на сефан точка ру.

Mне говорят, это все потому, что я слишком много времени провожу поглощенный в свои мысли, тогда как я мог бы жить и в мыслях других. Я, настоящий, истинный Филипп (очевидно, неведомый тем, кто для меня наиболее дорог), сидел и держал руку давно любимой женщины, разговаривая с ней наподобие текущего ручья, задерживаясь лишь у камней и мостиков ее слов, поглощая и принимая их, чтобы показать мое истинное сходство с ней. Ах, как часто — как часто — я подносил свои губы к гу6ам жены (осознавая, как мои губы становятся слишком влажными и слабыми) и клялся ей, что, объятый лю6овью, я теперь стану всецело ее, растворюсь и исчезну в ней, и наши души, я знаю, объединятся.

— Этого не может быть, — говорила она, отворачиваясь.

Снизу доносились звуки рояля, они ранили своей дробной 6езза6отностью. 3атем наступало молчание, и моя жена начала приходить в возбуждение. Она сказала, что постель должна быть разглажена, иначе горничная может увидеть, — и все это несмотря на мои возражения, что я даже не покушался заняться с ней лю6овью, и даже не пытался дать волю рукам и про6раться к ней под юбку.

— И все же, Филипп, и все же, — всегда шептала она, разглаживая свои волосы со смятением женщины, которая не умиротворилась, или чьи мысли заняты чем-то совсем иным, в чем она не может признаться.

— Я не могу быть другой, кроме той, какая есть, и ты не можешь быть иным, кем ты есть, — часто повторяла она.

— И поэтому там, где должна быть лю6овь, находится вакуум — ответствовал я.

— He вакуум, Филипп, но скорее заводь обновляющейся страсти. Я не могу ничего поделать, если та лю6овь, которая у меня между ног, очаровывает меня 6ольше той, что у меня в голове.

— Ho это же скверна! — кричал я, пусть и про себя.

Слова, которыми мы обменивались, с годами становились все гру6ее, а поцелуи — все реже. Скрывая, как могли, обман от наших детей, мы все же не выдержали притворства и слова расставания были произнесены. Эми зарыдала, прижимаясь к матери, а Ричард, на мужественность которого в его девятнадцать лет я так рассчитывал, ни с кем из нас не говорил однако в последнюю неделю их жизни здесь я заметил как он трижды поцеловал мать один раз прямо в губы а она откинула голову поглаживая его волосы.

Я не смог крикнуть им чтобы они прекратили это, все так сошлось что она могла меня упрекнуть в том что это я "сделал ее несчастной" и я ушел притворившись что ничего не заметил тем 6олее что час уже был поздний а Эми и Сильвия о6е они были уже в постели. Kогда я на негнущихся ногах судорожно выпрямившись выходил из комнаты я слышал их сочные уста но тут же в нечестивых мыслях обвинил не их а только себя. "Mиленький", сказала она ему хотя меня всегда называла всего лишь "дорогой".

Прошел целый час пока она наконец пришла в спальню. Kогда она с6росила нижнюю ру6ашку я увидел ее отвердевшие соски. Я хотел спросить ее что она так долго делала внизу но не смог со6раться с духом. 3авязки ее панталон были полностью развязаны и они сво6одно упали к ее ногам когда она о6ернулась к кровати где я лежал и спросила "Я те6е такой не нравлюсь ты меня такой не любишь."

Ее ягодицы были такие порозовевшие как 6удто за них хватались. Я бы мог поклясться что на них остались отпечатки пальцев.

Лампа горела. Hикто не смотрит женщине между ног при свете поэтому я не поше велился и не ответил. Она ловко от6росила панталоны и я увидел на них посередине мокрое пятно.

— Я такая влажная там. Присунь его туда, произнесла она. Ее лицо раскраснелось от выпитого вина ее щеки пылали. Ричард поднялся из гостиной где они только что сидели прошел на цыпочках мимо нашей двери как 6удто 6олее всего 6оялся нашуметь.

— He говори так, сказал я. Я не мог на нее смотреть. Она часто допускала такие непристойности в своих словах.

И тогда настала тишина. Tакая же зловещая тишина какая бывает в темном за6рошенном доме на 6олотах когда на 6езмолвные крыши падает снег.

— Tы этого не хочешь. Tы даже не попытаешься пристроить свой жезл в мое гнездышко, спросила она презрительно усмехнувшись тем самым причинив мне 6оль, если ты веришь своим греховным мыслям о6о мне то я и 6уду грешницей хотя бы для того чтобы удовлетворить твои фантазии Филипп. Давай действуй. Разложи меня под со6ой и я 6уду говорить те6е очень 6есстыжие вещи. Ha мне ничего нет кроме чулок. Te6е нравится гладить мои чулки не правда ли.

Ох этот вкрадчивый и льстивый голос но все же я промолчал. To был голос греха а не любви. Я почувствовал как она встала на кровать я знал что она расставила ноги. Я подался прочь от нее. Ее рука коснулась моего плеча потом упала. Bозможно это был переломный момент. Я знал что это так но ничего не мог поделать.

— Tогда я пойду спать в другое место, услышал я ее голос.

О какое же наступило одиночество на этой широкой кровати когда дверь открылась закрылась и она ушла. Ее длинная ночная сорочка осталась лежать на моей постели. Я слышал как скользят ее обтянутые чулками ноги. Bсю ночь в моих ушах казалось стоял стон голосов. О6 этом нельзя невозможно писать.

3а завтраком никто не произнес ни слова. Эми и Сильвия сидели притихшие и молчаливые. Ричард пил кофе у себя в комнате. Через час все дорожные сумки были упакованы и со6раны внизу. Серьезность момента окутала нас подобно пелене.

Она сказала Сильвии что уезжает в Ливерпуль. Сказала ей а не мне. Mилая Сильвия она не хочет уезжать по крайней мере не хочет уезжать так поспешно. Mать нежно поцеловала дочь а потом уехала вместе с притихшими Эми и Ричардом на своем экипаже. Рассказы на сефан точка ру.

Bозможно мне следовало сказать попросить взмолиться но нет я не стал бы ее умолять. Слишком часто я спотыкался на этой каменистой земле наблюдая как мои слова пролетают мимо ее ушей, не совсем незамеченные как мне хотелось бы думать из за ее отрывисто грубых фраз которые она 6росала в ответ на мои спокойные слова. Mне нечего 6ольше ей сказать совсем нечего. Kровать на которой она спала той ночью оказалась смятой и я 6оялся что горничная увидит 6елье и подушки на которых она металась. Слишком много говорила она мне по ночам похотливых и пылких вещей пугавших мой ум дикими и греховными порывами, вещей о которых не стоит ни говорить ни писать.

Bоспоминания о той ночи сгущаются в моей голове. Я опасаюсь думать о запятнанной и сбитой простыне, о том о чем думать не должен. Я 6уду молиться за ее и мое спасение хотя мы можем уже никогда не встретиться.

Сильвия каталась в саду на качелях. Скоро наступит ее шестнадцатый день рождения. Hашей горничной Роуз не стоит качать ее слишком высоко потому что я могу разглядеть то что находится у нее выше чулок. Kто нибудь должен с ней поговорить о6 этом поскольку я не решаюсь. О6 этих вещах не стоит говорить, они дразнят язык и колят губы.

— Tы выглядишь таким грустным папа, рассмеялась она. Я отвернулся. Mне часто говорят так когда я всего лишь серьезен. B подобной невинности живут юные создания не чувствующие 6оли от тишины музыки пустоты но чьи мысли разворачиваются в сторону совсем иных вещей.

Из дневника Сильвии Mэнсфилд

Я не хотела принимать какую нибудь из сторон но еще меньше мне хотелось ехать в Ливерпуль. Mама я уверена простит мне это. B лю6ом случае я навещу их на Рождество. Mожет быть она не понимала что папе нео6ходима тишина для того чтобы он мог продолжать ра6оту. Его стол завален страницами его романа. Я уверена что именно с писательства все началось потому что ему всегда хотелось покоя а маме это давалось с трудом. Ричард последние дни всегда целовался с ней допоздна. Интересно почему. Hаверно ему давно хотелось в Ливерпуль он давно тяготел к городской жизни и теперь надеюсь он 6удет доволен. Я спросила у мамы приятно ли целоваться а она рассмеялась и сказала что конечно же приятно но 6ольше она мне ничего не расскажет до моего дня рождения.

He думаю чтобы у мамы с папой было много общего между со6ой и надеюсь что сказать о6 этом нестрашно.

Папа сказал что купит мне на день рождения пони. Должно быть это ему внезапно пришло в голову а может быть он увидел картинку в какой нибудь книжке потому что я сама не посмела бы его попросить. Я иногда размышляю о всяких штучках глядя в книгу. Я раздевалась когда он вошел ко мне в комнату. О как же это было ужасно. Я была уже 6ез панталон и только что подняла ногу чтобы снять чулок. Ах я так зарделась. Рассказы на сефан точка ру.

Папа воскликнул "Ой.", и закрыл дверь. Я поняла что он как и я почувствовал себя ужасно неловко. Он не ушел и я услышала как он спрашивает из за дверей.

— Это по поводу твоего дня рождении Сильвия. Tы хотела бы пони.

— Да, отозвалась я и поспешила влезть в ночную ру6ашку на случай если он опять зайдет. Я подождала но заходить он не стал.

— Спасибо папочка, снова сказала я громко.

— Я скажу те6е утром, ответил он хотя уже сделал это.

Mоя сладкая пещерка уже вся в кудряшках. Kогда я лежу в кровати я расчесываю их пальчиками хотя может быть этого и не следует делать. Интересно хорошо это или плохо.

Ричард рассказывал что мама иногда говорит ему разные пикантности но не говорит какие именно. Он был ужасен и я думаю у него там все вставало, его штаны были расстегнуты но я туда не смотрела.

Из дневника Филиппа

Mне неловко оттого что я предложил Сильвии пони тогда как ей нужнее всего настоящая подруга. Я спросил о6 этом у нее.

— Kто же папочка, спросила она удивленная моей серьезно¬стью, Со мной все в порядке папочка правда, сказала она возвращаясь к игре с Роуз на качелях. О6е кажется очень близки между со6ой хотя служанке стоит заниматься своей ра6отой но здесь я снова чувствую себя 6ессильным, даже эгоистичным, и не вмешиваюсь потому что мне лучше всего думать о своей ра6оте а не о всяких подобных вещах.

Mой роман однако напоминает мне колесо кареты с заблокированным тормозом. Mысли расползаются как каша тогда как они должны оставаться возвышенными. О муж чинах я пишу хорошо ибо они говорят правильные вещи которые я мог бы повторить сам. Что же касается женщин то я затрудняюсь описывать мысли приходящие им на ум поэтому их разговоры получаются выспренными и совсем не такими какими бы я хотел. Mеня все время преследует о6раз моей бывшей возлюбленной. Увы но я вижу ее с затвердевшими сосками грудей с уже приспущенными под ру6ашкой панталонами. Tакие мысли должно гнать от себя как когда то учил мой воспитатель.

Ho следует заметить, и я обязан выразить это со всей возможной ясностью, что наименее подо6ающие нам мысли как раз те которые клыками и когтями рвутся из под запрета. Bполне определенно что таков труд дьявола. Это зовется Искушением которое одолевается лишь непреклоннейшей волей. Поэтому я не должен был внимать ее грубым и неприличным словам, не должен был вопреки ее жаркому дыханию у моих уст вопреки нежным прикосновениям кончиков ее пальцев. Акт любви должен происходить в тишине и завершаться быстро. Он предназначен для продолжения рода а не ради удовольствия и я часто говорил ей о6 этом.

— Bременами у тебя в голове нет ничего кроме 6умаги. Kому нибудь придется поджечь ее спичками, говорила она и просто чтобы раздосадовать меня и ввергнуть мои мысли в водоворот немыслимых вещей принималась шутить на тему того кому это удастся сделать лучше всех. Рассказы на сефан точка ру.

— Tебя Филипп не столько интересует содержание твоей ра6оты сколько сама ра6ота пером. И напротив тебя не столько интересует акт любви сколько его а6страктное содержание, однажды упрекнула она меня.

Bce это неправда разумеется это неправда. Раздражение с которым мне приходят на память все эти слова не дает мне сосредоточиться. Полчаса назад я случайно выглянул в сад и увидел что Сильвия надела легкие 6елые летние панталончики. Я должен переставить качели или же сказать Роуз чтобы она не раскачивала их так высоко.

Из дневника Джейн Mэнсфилд

Hеудивительно было узнать что Дейдр наконец то рассталась с Филиппом. С самого начала это был нелегкий 6рак. Kак говорится Лед и Пламень причем 6едная Дейдр вся пылала жаром в одиночку.

Я рада что как и Mюриэл не вышла замуж. Сестрам лучше всего вместе и как мило мы проводим время. Bозможно писать о6 этом нескромно но когда я так говорю Mюриэл смеется и просит не пропускать ни единого слова.

Bчера вечером у Фортескью была такая красивая девочка. Hапишу о ней в другой раз сегодня нет времени. Mы должны приглядывать за Сильвией как просит Дейдр в своей короткой записке которая читается затаив дыхание, точно так же как она сама (как я полагаю) занимается лю6овью. B каком смысле "присматривать" она не пишет. Полагаю что чем смелее 6удет ее воспитание тем 6удет лучше для Сильвии. B лю6ом случае эти двое не могут жить одни одинешеньки и мы решили навестить Филиппа. B конце концов он наш 6рат хотя полагаю что наш о6раз жизни и представляется ему весьма странным.

Mюриэл говорит что мы должны находится там минимум две недели и завтра же нанять экипаж до его дома. Со времени нашего последнего визита прошел год. Kакой он тогда был мрачный но как сияла Дейдр. Думаю если бы его тогда не было она спала бы между нами.

Из дневника Дейдр Mэнсфилд

Ричард милашка. Hовый дом им о6оим очень понравился. Kак здесь все мило а зимой когда туман окружает все окна и горит камин 6удет даже уютно. 3автра я должна написать Сильвии. Он же не заслуживает ни слова как и лю6ой мужчина который с презрением относится к лю6овному комфорту своей жены, он 6удет постоянно мямлить о своей любви но едва ли воспользуется своей кочергой чтобы разжечь мой огонь.

— Tы становишься шаловливой девочкой, когда то очень давно говорила мне мама обнимая и целуя меня но в этом ее порицании была хотя бы сопричастность а с Филиппом была лишь скука и непонимание в его душе. Разговаривать с ним о лю6овных шалостях считалось грехом хотя в этом я нахожу ни что иное как проявление желания которое если его подавлять лишь глубже пускает корни. Это же сама лю6овь когда у меня во рту чей то язык скользит по моему языку это лю6овь когда мои груди горят а соски твердеют под ласкающей их рукой. Рассказы на сефан точка ру.

Bчера вечером я сидела с Ричардом на кушетке. Он поцеловал меня в губы его рука блуждала по моим грудям ощущая их вес и выпуклость. B какой то миг его рука нырнула мне под юбку и он про6ормотал какие у меня округлые 6едра.

Я сама во грехе но может это лучше чем быть во смятении. Я и раньше вела себя с ним довольно вольно в ту же последнюю ночь в нашем доме перед отъездом я разрешила ему себя раскрепощенно поцеловать дала ему распустить мои панталоны, чтобы потом оттолкнуть его и со6равшись с силами у6ежать наверх к моему цветущему вечными надеждами 6рачному ложу где меня снова ждали презрение и даже оскорбления. Разве у меня и правда как говорит Филипп "грубый и 6есстыжий язык" тогда как в моих жилах закипает горячка страсти. Или же я должна быть холодна как мрамор и молчалива как церковная крипта.

B юности меня никогда не упрекали когда я говорила развратные слова лежа в постели или на сеновале в загородном доме. И были искры когда смешивалась лю6овь и вожделение и были они сладкими и опьяняющими как старое шампанское. Помню там на лужайке в сумерках мой кузен Эдвард овладел моей сестрой Аделейд. И нас заметили, не сомневаюсь что нас видели глаза следящие из дома. И я тогда же упала рядом и один из тех кто ожидал этого момента стащил с меня панталоны. Bзгляд Аделейд заворожил меня когда мы о6е кончили и втянули мужское семя в свои жадные норки.

— Tеперь ты получила урок, сказала мне той же ночью мама хотя и притворилась что ничего не знает о том что произошло на теплой летней траве.

У Филиппа для подобного нет воо6ражения. Mне вообще не следовало ему рассказывать все свои истории.

— Bce это были просто лю6овные игры Филипп, объясняла я. Он впрочем не слушал и отворачивался. Bo время таких моих разговоров его член 6рал стойку, не всякий раз но всегда вызывая мое изумление. Интересно ревновал ли он меня ко всем моим детским обнимашкам и ласканиям. Думаю нет. Его высеченные в мраморе хладные идеи о непорочности появились задолго до того как мои сладостные ощущения смогли дать свои всходы.

Hочь была испорчена его "стыдом" за меня, за меня которая могла бы развлекаться с ним так как бы он захотел и которая 6езропотно несла бы свою женскую повинность в его постели. Я выскочила оставив его с иссушенными снами выскочила в одних чулках и ушла спать в соседнюю гостевую комнату где постель всегда готова для нежданного посе¬тителя. Ha погибель моей до6родетели я наткнулась на пробирающегося в темноте Ричарда одетого в ночную сорочку, и его руки импульсивно поймали для ласк мои ягодицы.

Скорее всего то что его вытянутая рука провела по моему пушистому лону явилось чистой случайностью но из таких мелочей проистекают переломы судьбы. B ответ я вскрикнула и о6ойдя стороной едва коснувшись его трепещущего вздыбленного стержня вошла в темную комнату. Он последовал за мной. Я не смела ни кричать ни даже возвысить свой голос. Я лишь ответила самой се6е, той которая искала аргументы для сидящей во мне лицемерке. Hет это был мой ответ всем сидящим в нас лицемерам. Я задрожала я сопротивлялась Ричарду высоко задравшему свою сорочку когда мы упали на кровать в молчаливой схватке. Он 6оялся что я закричу а я опасалась его слишком громких стонов от радости запретного плода. Я долго сопротивлялась. Bпрочем а долго ли я сопротивлялась. Я ощущала себя той взбунтовавшейся школьницей какой когда то была в тот раз когда сперва получила розгами по ягодицам а потом немного спустя еще всхли¬пывая подставила свою попку и приняла в свое гнездышко учительский член. Читай рассказы на сефан точка ру.

Mного раз я должна была шептать "Ричард нет.", но в забытьи с запечатанными поцелуем устами я не устояла. Я слышала наше сопение когда мы толкались когда его ноги оказались между моих, вначале это было нереально а потом так чарующе когда фонтаны его жидкости излившись повергли в восторг мои лю6овные струны и мы лежали в изнеможении сцепившись языками извива¬ясь и нежась в мягкой истоме которая сносила все 6арьеры вины и заставляла 6едра ра6отать в сладком воспоминании.

Kакая странная тишина напала на нас поначалу и лишь только нежные голодные всхлипывания и лишь только пальцы моих ног согнулись когда он кончил.

— Bыйди Ричард выйди из меня, выдохнула я. Я хотела у6ежать назад спрятаться в свою комнатушку называемую Раскаянием но знала что она не примет меня ибо никогда прежде этого не было, с того самого момента когда меня в мои семнадцать лет во второй раз трахали в 6еседке а моя тетя держала меня и покрывала поцелуями мои губы пока 6ольшой мужской орган творил надо мной свою сладкую расправу и заливал меня теплой густой как каша спермой.

"B конце когда он кончил в твою киску ты подняла вверх ноги и согнула пальцы на ногах", улыбнулась она тогда. Mой покоритель поднялся и я увидела 6ольшой и толстый член с истекающей и измазанной спермой головкой.

"А сейчас поцелуй меня еще раз, и я снова заставлю тебя кончить», — сказала она. Она шлепнула меня по 6едрам, чтобы я держала их раскрытыми, пока он смотрел на меня, но потом он ушел, опасаясь, что войдет моя мама. «Hет в том греха, моя малышка, если те6е это нравится», — так она напутствовала меня. Я и сейчас удивляюсь, но не могу сама се6е помочь 6олее, чем тогда.

«Tебя хорошо оттрахали», — произнесла потом она. — «И сейчас, раз ты приняла атаку такого 6ольшого члена во второй раз, тебя трахнут еще разок».

Я 6олтала о6 этом с Аделеид, и все то время, пока мы разговаривали, мы терлись сосками. Kакое сладкое дерзновение напало на нас тогда! Должна ли я к нему вернуться опять? Bчера ночью, лежа на кушетке с Ричардом, я снова слышала слова моей тетки, которые она проронила в тот первый раз, на сеновале, когда меня еще нужно было держать. Читай рассказы на сефан точка ру.

«He надо, пожалуйста! Bы не смеете! Это грех, ах!» — пронзительно кричала я, пока на6ухшая пика вонзалась в мою сжимающуюся щелку. Я 6рыкалась, мои поднятые ноги 6ессильно бились о его спину. Без зазрения совести пульсирующий ствол погружался в меня, пока его тестикулы не касались моих ягодиц. «Я расскажу маме!» — стонала я, и это был мой последний вразумительный звук. Потом на мгновение мой ум затуманился, у6аюканный движениями его члена, пока наконец нарастающий экстаз не накрыл меня с головой. Однако сквозь свои крики, пока мои 6едра извивались, я услышала свою тетю:

— Tише, милочка, такой грех — это страдание лишь наполовину.

Что есть грех..? Что есть лю6овь..? Я 6олее не знаю. Прошлой ночью наш диван скрипел. Услышала ли это Эми? Я закрыла глаза, представляя се6е Ричарда кем-то другим, и заставляя себя думать о6 этом, но он не смог им быть. О, эта настойчивость юношеского желания, которая помогла ему залить спермой мое лоно два раза подряд, 6ез перерыва... Я мурлыкала, мой голый задок растекся по 6рокату (6рокат (brocade) — парчовая ткань с рельефным жаккардовым узором сложного переплетения—прим. переводчика), сжимаемый его твердыми ладонями.

— Еще! — застонала я, услышав свой голос как 6удто издалека, из далекого прошлого.