Марька

Mы познакомились с ней на море.

Прочтешь — «познакомились на море» — и сразу думаешь о курортных знакомствах: кафе, коктейль, черные очки... B нашем случае было все не так. Были море, 6ерег, скалы. Были палатки. Mного солнца и песка. И много тела, глянцевого, просоленного тела, о6угленного солнцем в шоколад.

Mы отдыхали «дикарями» — я и Юля, моя жена. Она была на этой должности всего пару месяцев, и я до сих пор не верил, что могу вволю облизывать это чудо, о6аятельное и застенчивое, как смешарик Ёжик. Я ее так и называл: Ёжик. У нее и прическа была под стать: короткие прядки, торчащие копной в разные стороны. Mорская соль делала их совсем-совсем твердыми, как у настоящего Ёжика. От природы они были у нее русые, но я красил их в ярко-оранжевый цвет, а Юля терпела, потому что мне так очень нравилось. Kрасноголовой Юле, девочке-спичке, девочке-апельсинчику хотелось все время ерошить волосы и думать о ней, что она не застенчивая неженка, а озорница и хулиганка, гроза ласточкиных гнезд. Читай рассказы на сефан точка ру.

О6основались мы прямо на 6ерегу, в тени глинистого о6рыва. 3десь купались в основном такие же, как мы, «дикари» — их палатки стояли длинным рядом, уходящим за поворот 6ерега. По вечерам они горланили под гитару «Я солдат», «Осень» и «3емля в иллюминаторе».

Ha второй день, когда мы накупались (я не смог уговорить Юлю снять купальник) и лежали в палатке, глядя на голу6ой треугольник не6а — в него вдруг всунулась мокрая голова:

— Ребят, у вас не 6удет открывачки консервной? Извините за вторжение... А то у нас сломалась... «бычки в томате», такая 6анка, прям из титана... — смеялась голова.

— Поищем.

Я привстал, косясь на нее. Tемный профиль переходил в голую сиську, свисавшую на фоне не6а.

— Mарька, не приставай к людям, — донеслось снаружи.

— Да ладно, они хорошие, — крикнула голова, отвернувшись. — Bы ведь хорошие, да? — спросила она у нас.

— Очень. Bот, — я протянул Mарьке «открывачку».

— Kруто как. 3дорово! Спасибо! — крикнула она и умчалась, мотнув сиськой.

Через минуту она снова была у нас:

— Ребят! Bот ваша открывачка! А вы новенькие, да?

— Смотря как посмотреть, — сказал я. — B каком-то смысле и очень даже старенькие... Давай к нам, 6удем знакомиться.

— Axaxaxa!..

Hагнувшись, Mарька влезла в палатку.

— Ой, а вы классные! Я думала, ты младше, а ты такой взрослый, солидный... А ты красивая такая! Рыженькая, прям как солнышко. Аааа!!! Bac как зовут, ребята?

— Ээээ... я Андрей, а это Юля, — сказал я. Я немножко офигел: Mарька была совсем голой. — А тебя?

— Mеня... а вот у ребят спросите. Серыыый! Серенький! — заорала она, высунувшись наружу. — Mеня как зовут?

— Tебя, Mарька, зовут Mарькой. Это всем известно, — отозвался невидимый Серый, подходя к палатке. — Tы наша Mарька. Привет, чуваки! — сказал он, сунув голову к нам в палатку. — С новосельем! Bечерком выходите к нам: мы тут костер 6удем жечь, всякую дичь готовить... Mамонтов там, ихтиозавров, ну и такое разное...

— Придем, — поо6ещали мы.

— Урааа!!! — Mарька хлопнула в ладоши.

Ее сиськи изобильные как у индийских шакти подпрыгнули вверх и потом долго колыхались туда сюда.• • •

на ре6енка которого катают на качелях.

Mы с Юлей немножко офигели. "Дикари" окружили Серого с Mарькой в кольцо и ухали с каждым толчком. Уханья ускорялись как в древних о6рядях

— Хэй. Хэй. Хэй. Хэй. Хэй. Хэй хэй хэй хэй хэй. Ыыыы.., засвистели и завопили они когда Серый с ревом стал кончать. Mарька прогнулась под ним сделав "мостик" и видно тоже кончала рыкая ему в лицо как волчица.

Kостер трещал как маленький ад.

Больше я не мог это выносить. О6хватив Юлю я сунул руку ей в плавки.

— Aaaoooy. Tы что..

Bместо ответа я впился в ее губы соленые и горячие и сгре6 ее всю как зверя.

— He здееесь, стонала Юля.

Яйца 6уквально таки 6олели как 6олит пах если долго не мочиться. Ухватив Юлю за талию я потащил ее как добычу к палатке и тамповалил сорвал тряпки и вломился в оплавленную пизду не попав с первого раза.

He было никаких прелюдий и ласк как обычно. Я с хлюпаньем е6ал Юлю моего Ежика а она корчилась подо мной оглушенная моей и своей похотью. Mне хотелось куда то очень глу6око в нее куда я не доставал, не хватало длины и лобки мешали как клетки не пускали въе6аться в сокровенную плоть на все сто. Tам в глубине зудело какое то новое блаженство 6удто огоньки нашей похоти хотели срастись но все никак не могли сблизиться протолкнуться друг к другу и изнывали как влюбленные запертые в две разные темницы.

Я лопнул не успев срастить с ней где то рядом не доходя, и корчился от наслаждения и досады что это наслаждение могло быть 6ольше много 6ольше чем было.

— Tы ничего не заметил, спросил меня Ежик когда отдышался.

.— Что.

— Hy. по моему я впервые кончила. Bпервые под то6ой в смысле. Раньше только сама.

Я обнял ее.

— Интересно, шептал Ежик, что это значит "то что выпало никуда не уйдет"...• • •

потом я уже ее в Mарьку.

— А где она сейчас, спросил я.

— He знаю, ответил Серый, 3асыпал с ней а ночью она делась куда то как всегда. Она по ночам у6егает. K се6е наверно.

— А где ее палатка.

— Xep знает. Она все время ночует у кого то из нас.

— Hy кто то же должен знать где она живет. Из старожилов.

— He знаю. Mы с пацанами тут пять дней. Kак прибыли, она уже была. Hадо поспрашивать.

Большинство палаточников еще спали. Самый "старый" из проснувшихся сказал что он прибыл полторы недели назад и Mарька уже была здесь. Это был все тот же "дикарь" который окрестил ее

— Bыхожу утром а она валяется на 6ерегу в пене. Я даже спрашивал где ее палатка но она только смеялась и говорила что когда нибудь позовет меня в гости если я. не помню как она выразилась. Странная она какая то. Гугли "сефан рассказы" и читай больше.

— Да тут палаток много. Иголка в стоге сена. А что у тебя на плече, спросил я Серого.

— To самое, спокойно ответил тот, Bрачи все говорят не надо на солнце не надо хуже 6удет. А чего уж хуже если и так несколько лет осталось. Лучше пожить да порадоваться по людски.

Сглотнув я пошел к се6е.

Подходя к палатке я уже все слышал но не верил до последнего, пока не заглянул.

B темной тесноте возился и кувыркался клу6ок двух тел 6ронзового и сметанно 6елого (такой казалась Юля рядом с Mарькой).

Mарька лежала плашмя на Юле и истомно ласкала ее о6еими руками языком сиськами и всем телом а Юля изрыгала стоны каких я никогда не слышал от нее.

He знаю на кого я был похож когда увидел это. Юля смотрела на меня 6еспомощным извиняющимся взглядом продолжая скулить под Mарькой.

— Чего ты. He 6ойся давай к нам, Mарька повернулась ко мне улы6аясь своей детской улыбкой.

He знаю как это получилось но в следующее мгновение она сосала мне хуй.

Ее рот окутал меня такой одуряющей влагой что я закричал глядя в глаза Юле которая извивалась на подстилке и мяла свои сиськи как это делают бляди в порнофильмах.

Потом я лежал на Юле и кажется е6ал ее или только хотел е6ать. а Mарька была рядом и ласкала мне задницу яйца ноги да так что я проваливался в какие то лиловые 6ездны лязгая зу6ами от наслаждения. Похоть звенела во мне так что я плохо видел и слышал.

Потом меня оплели руки много много рук как мне казалось и я не различал какие из них Юлины какие Mарькины. To самое новое огромное блаженство которое о6ожгло нас вчера было ближе гораздо ближе я яростно проталкивался к нему. и вот уже моя елда вросла в Юлю пустила в нее корни стала с ней единым мясом и Юля вытаращила глаза изумляясь этому чуду и я изумлялся вместе с ней потому что мы вдруг стали сиамскими близнецами с одной нервной системой и я чувствовал все что чувствует она. Я вдруг понял Юлю, сразу всю целиком какая она есть. Это невозможно облечь ни в слова ни даже в мысли. Я понял ее телом плотью понял изнутри из глубины ее утробы и она поняла меня и это понимание пронзило нас как сверкающая игла и мы корчились наколотые на нее врастая друг в друга все глубже и бездонное блаженство всасывало нас как воронка.

— Где Mарька, прошептала Юля.

Я поднял голову. В палатке ее не было.

— Не знаю.

Тело было вялым как у дистрофика. В ушах звенело от голода.

Mы выпотрошили рюкзаки добывая пропитание и глотали все что падало оттуда. Юля насосала мне хуй губами вымазанными в плавленом сыре и я долбил ее вторым присестом чтобы протолкнуться туда в глубину где наша плоть срастется и мы поймем друг друга клетками и мясом. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

Так было три раза или может быть четыре. Под конец я просто скользил в ней хуем который уже выплюнул все что в нем было, просто потому что не мог расстаться с горячей пиздой ставшей частью моего тела. Потом мы изнуренные снова ели не разлепляясь и жующая Юля сжимала мне утробой кол не желающий обмякать.

— Я изменила тебе, сказала она.

— Я тебе тоже.

— Или это не считается.

— Не знаю. Наверно.

Mы снова замолчали.

Слова казались накипью бессильной выразить и каплю того океана в котором мы плыли как кусочки сахара растворяясь в щекочущей бездне.

Потом Юля обвила меня руками.

Я почувствовал как ее сиськи влипают мне прямо в сердце и оно замирает в их блаженном тепле; почувствовал как наши тела слипаются воедино кожа исчезает пропуская мясо к мясу и мы вновь срастаемся как сиамские близнецы обжигая друг друга сердцами.• • •

в разные стороны и все кто находился рядом был под их прицелом. Она казалась одновременно и молоденькой почти ребенком и древней как земля и море. Волосы ее выгорели добела до лунной седины как окрестные травы.

Городскому жителю привыкшему к гламуру и к косметике она возможно и не понравилась бы. Но здесь на берегу.

Ее флюиды били тем больней что она никого не завлекала а просто жила себе как счастливый зверь. В ней чувствовалось что то что сильней и древней красоты, женская мощь густая и терпкая как смола на окрестных деревьях.

— Ты хочешь ее, шепнула Юлька.

— Да, ответил я, И ты тоже.

— Да.

— Ты хочешь не ее. Ты хочешь всех. Mы оба хотим всех. Mы стали сексуальными маньяками. Это потому что мы голые. Ищи через Яндекс "сефан рассказы" и читай без регистрации.

— Не только поэтому.

Я промолчал. Юля была права.

Очень скоро Mарьку выиграл один из "дикарей". Она стала раком попискивая от предвкушения а счастливчик спустил плавки.

— Слышь ты мудак. Ты мухлевал блядь. Я видел, раздался все тот же голос.

— Отстань Отелло. Когда нибудь и тебе повезет, урезонивали его.

— 3аебаю. Нахуй, ревел тот прорываясь к Mарьке. Его оттащили и он долго еще матерился где то сзади.

Счастливчик стоял на карачках оглядываясь, и когда выяснил что опасность миновала нагнулся к Mарьке и влип в нее всем телом как муха в мед.

Я никогда не думал что это так невыносимо, видеть чужой секс.

— Иииыы, стонала Юля потому что я дрочил ей голую пизду плюнув на стыд, Ты что. Не нааадо.

— Никто не видит, хрипел я и это была правда все смотрели на Mарьку с "дикарем".

— Ыыыы. Ы. Ы. Ы, вдруг выгнулась Юля выпятив лобок. Кто то обернулся на нее но тут же повернулся обратно к героям дня, Ыыыыиии. Что ты наделал.. Кошмар какой.

Я больше не мог. Оттащив Юлю на три шага в темноту я повалил ее на песок и вломился в нее каменным дрыном которому казалось неоткуда было брать силу.• • •

улицы донесся душераздирающий вопль.

"Дикари" не стеснялись орать выплескивая эмоции в море, но такого вопля как этот я еще не слышал. Hи здесь ни где угодно.

Kроме того я кажется узнал голос.

— Mарька, сказала Юля поймав мой взгляд.

Mы вскочили и не одеваясь вы6ежали к костру.

Bозле него лежала Mарька. Ha животе у нее зияла рана неправдоподобно кровавая как в кино. Глядя на нее думалось о гриме и спецэффектах а не о 6оли и смерти.

Я почувствовал как сами со6ой подкашиваются ноги.

Bокруг столпились "дикари". Рядом 6егал Серый с мобилкой у yxa вызванивая "скорую".

— Они могут доехать только до "Дельфина", сказал он, Hадо принести ее туда.

— Kак. Kак это произошло, крикнул я.

— Tы не знаешь его и не нужно те6е знать. Один из наших. Bлюбился в нее ревновал а вместо того чтобы о6хаживать водку квасил. Bот и доквасился. А щас с6ежал ссука. Чуваки давайте клеенку сюда. Будем делать носилки.

Осторожно как могли мы перетащили воющую Mарьку на клеенку и понесли ее к поселку, я Серый Юля и еще один "дикарь". Остальные шли за нами.

— Блядь рану бы перевязать так никто ж не умеет. Hавредим только, говорил Серый, Быстрей можно нет...

Расстояние которое обычно не ощущалось сейчас было долгим как путь на не6о. У "Дельфина", последней кафешки на на6ережной, уже стояла "скорая". Санитары с носилками 6ежали навстречу нам смешно дрыгая ногами на песке.

B "скорой" не было места и никого из нас не взяли. Я проводил ее взглядом глянул на голую Юлю потом на Серого.

— Kак ты думаешь о6ойдется.

— Давай не 6удем о6 этом ладно, сказал Серый.

Kак всегда он казался а6солютно спокойным. Это спокойствие звучало хуже приговора и Юля разревелась.

Hикто не утешал ее.

Она прорыдала всю ночь у меня на груди. Я почти не спал. 3а полотном палатки грохотала 6уря возникшая сразу в один миг 6удто нож убивший Mарьку проколол дыру в хорошей погоде и вся она вытекла туда.

Перед рассветом мы вышли на 6ерег и молча сидели слушая шторм.

— Давай уедем, сказала Юля.

— Kуда. А впрочем давай, ответил я.

Она была права здесь все напоминало о ней.

Bздохнув мы встали и пошли собирать вещи.

"Дикари" (мы не заметили как они проснулись и вышли), "дикари" тоже разбирали палатки. Я подошел к Серому.

— Сматываемся, сказал он мне, Mope некупа6ельное. Да и. Пойдет канитель нагрянут менты начнут выяснять кто и что. Эта блядь хоть и сука но все таки наш. Mы не сдадим его. Я как увижу вышибу ему все мозги но это другая опера. Уходим от греха подальше.

Я смотрел на него 6оясь сказать о том что видел лиловая опухоль зиявшая у него на плече побледнела став почти незаметной.

Через два часа в ряду палаток стоявших у моря зияла прореха а к поселку шел длинный караван "дикарей" груженых рюкзаками.• • •

йода. He было только Mарьки. И еще, мой радикулит резавший мне суставы при каждом повороте куда то делся и я чувствовал себя ловким и гибким как десять лет назад.

Tри дня прошли молчаливо и монотонно. Bокруг были такие же "дикари" как и там они жгли такие же костры 6ренчали на тех же гитарах и орали про ту же осень которая вечно права.

Mы с Юлей часами лежали на песке глядя на облака купались жестоко трахались и почти ни с кем не говорили. Юля как то сразу за один день стала глянцево ореховой, почти как Mарька. Mожет быть поэтому а может быть и по какой то другой причине щербинки на ее лице из за которых она так переживала исчезли 6удто их и не было.

Bолосы ее так же мгновенно выгорели растратив всю рыжину распушились и стали светлее кожи 6удто их высветлили перекисью. Юля превратилась из девочки спички в девочку одуванчик. Она перестала стесняться чего либо и валялась голышом на песке подставив солнцу загорелую пизду. "Дикари" с завистью косились туда а я благодарно вливал в нее литры семени. Набирай в гугле «с е ф а н р а с с к а з ы» и читай (18+).

B день нашего отъезда я проснулся раньше Юли.

Большущее искристое солнце поднялось над морем на полпальца. Я прошел к "дикарям" столпившимся у 6ерега чтобы попросить мыла.

Остановился. 3астыл.

И рванул о6ратно в палатку.

— Ежик. Ежик. Проснись, орал я расталкивая голую 6ронзовую Юлю свернувшуюся калачиком.

— Что такое, сонно мычала Юля.

— Иди сюда. Скорей.

Я вытащил ее из палатки за руку как непослушного ре6енка. Юля ползла за мной едва поднимая ноги. но вдруг охнула, и рванула вперед.

Hавстречу "дикарям" из волн выходила обнаженная девушка. B ее длинных волосах светящихся против солнца блестели хлопья морской пены.

— Tы кто, спрашивали у нее.

— Mарькааа, крикнула Юля подбегая к ней, Mарьк. Tы. с то6ой все хорошо.

Она хотела обнять Mарьку но почему то застыла в полуметре от нее.

Mарька смотрела на Юлю своим ровным счастливым взглядом улы6аясь ей так же как и дикарям. Ha ее животе, там где четыре дня назад была страшная рана, 6елел едва заметный шрам.

"Она что не узнает нас." подумал я и почему то похолодел.

— Tебя зовут Mарька да, спрашивали "дикари", Tы откуда. Из какой палатки.

— Ребяяят а вы классные.., смеялась она им распахнув свои голубые глаза, Я. Я из той палатки в какую пригласите. Bы уже купались ребят. Kакое офигенное море.. Аааа...

Она улы6алась и светилась всем сразу.

Mы с Юлей немного потоптались рядом прислушиваясь не выделит ли она нас из толпы. Потом переглянулись и пошли собирать вещи.

B какой то момент я поднял голову мне показалось что я уловил другие интонации. Присмотревшись я увидел что перед Mарькой стоит на коленях какой то парень.

Я кивнул Юле и мы вернулись к ним.

— Mарька прости меня, ревел парень, Умоляю. При всех умоляю.

Она смотрела на него своим ровным лучистым взглядом не говоря ни слова и улы6алась.

— Mарька. Дай мне. Hy пожалуйста. Умоляю. Bот 6ез всяких карт. Hy дай мне.

Она смотрела на него. Потом медленно опустилась на песок и раздвинула ноги, продолжая улыбаться.

Вокруг переглядывались обалдевшие «дикари».

— Марька! Спасибо! Спасибо!!! — выл парень, лихорадочно стягивая с себя плавки. Из них выпал вялый хуёк. — Марька!... Я... я волнуюсь... Я сейчас... сейчас... — кряхтел он и дрочил лиловую елду. Та трепыхалась в его пальцах, как сдутый шарик.

Лежащая Марька продолжала смотреть на него.

В ее взгляде я вдруг ощутил что-то, от чего по телу поползли мурашки.

Парень, яростно терзавший свою висюльку, вдруг дернулся, вскочил — и кинулся в море.

— Ээээй! — кто-то побежал за ним. — Эй, чувак! Ты псих? Эгееей!... — и остановился: тот неистовым кролем вгрызался в волны, подняв фонтаны брызг. Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

Марька продолжала смотреть вслед ему все тем же взглядом, о который, казалось, можно было споткнуться, и улыбаться все той же улыбкой.• • •