Экскурсоводша

В воскресенье с утра мы с Коляном слегка закатили для бодрости и почти тут же почувствовали угрызения совести: пить – то, оно, конечно, можно, но и культуре место оставить надобно.

– Слушай, пошли в Эрмитаж? – предложил Колян.

– Давно ведь не были, даже неловко!

В Эрмитаже побродили, помучили себя искусством, спустились пару раз в буфет, даже заблудились маленько, а потом оказались в небольшом зале, из которого посетители как – то слишком уж поспешно выходят и главное – с каким – то странным выражением лица. Что за притча? Входим, встречает нас молодая экскурсоводша. Я аж почувствовал, как Толян напрягся: тоненький джемперочек на ней в обтяжечку, и грудь – что твои две пушки. А внизу – коротенькая юбчонка, под которой словно два волейбольных мяча перекатываются.

– Желаете экскурсию? – говорит. Видать, соскучилась без посетителей. Ну, мы, конечно, пошли. Берет она указку и объясняет: перед вами, мол, коллекция китайских эротических предметов из фондов музея. Вот, видите – чашечка из нефрита.

– Что же в ней эротического? – встрял Толян.

– А вы приглядитесь повнимательнее, – посоветовала гидша. – Она выполнена в четвертом веке до нашей эры в форме женских половых органов.

– Смотри ты, точно! – изумился Толян. – Это что же, китаезы ее трахали, эту чашку?

– Нет, что вы! – вежливо объясняет девушка. – Это чашка для сбора мужского семени.

Тут мы, честно говоря, слегка прибалдели. Во – первых, на кой ляд его собирать, это самое семя? А во – вторых, как можно этакое безобразие в Эрмитаже выставлять? Виду, конечно, стараемся не подавать, даже спросили, как девушку зовут.

– Зовут меня Маша, – отвечает девушка, – но к делу это не имеет никакого отношения. – Я здесь гид и только. Продолжим экскурсию, уважаемые посетители Эрмитажа! Вот перед нами вышивка восемнадцатого века. На ней вы видите изображение обнаженной дамы, рядом с которой в специальном сосуде стоят свитки. Знаете, что означает свиток в вазе или сосуде?

– Я думаю, это вроде нашего журнального столика, – постарался поддержать разговор Толян.

– Не совсем так, – мягко возразила Маша. – Свиток в сосуде символизирует пенис в вагине. Мы просто обомлели от такого бесстыдства.

– По – моему, она наширялась, – шепнул мне Толян. – Но виду мы, конечно не показываем. Ждем, что будет дальше.

– А вот здесь перед вами замечательный двусторонний складень, – с увлечением продолжала Маша, нисколько не замечая нашего замешательства. – Видите? Hа центральной створке разыгрывается сцена музицирования. Кстати говоря, китайцы исполнение минета ассоциировали именно с игрой на флейте – в левом нижнем углу вы как раз и видите этот сексуальный символ.

– Отсос! В Эрмитаже! Hу я не знаю. . ., – пробормотал Толян. – Что вы сказали? – с живостью откликнулась девушка.

– Hичего, ничего! – попытался я спасти положение. – А вот что тут за гитара?

– Это – четырехструнный инструмент пипа, – пояснила наша экскурсоводша. – Пипа в китайской традиции ассоциируется с женскими гениталиями. Струны пипы – вход во влагалище, дека – влажные глубины женского естества. Обратите внимание: юноша страстно играет на пипе, захватывая пальцами струны, а ладонью как бы поглаживая деку инструмента...

– Слушай, да она задвинута на сексе! – шепнул мне Толян. – Давай ее натянем, а? Идея мне понравилась. Hужно только было дать ей еще поговорить, разогреться как следует.

Между тем, Маша продолжала: – Весьма интересна наша коллекция эротических свитков. Героем первой серии изображений является юноша с косичками, который в беседке, увитой виноградом, совокупляется с прекрасной дамой.

– А это кто, простите, за цветочной изгородью? – вдруг заинтересовался Толян.

– Это служанка. Она за ними подглядывает, – пояснила Маша. – Китайцев очень возбуждало, когда за ними подглядывают во время акта.

– Мне тоже нравится, – застенчиво признался Толян.

– Да? – только и сказала экскурсоводша. К следующему свитку мы с приятелем буквально прилипли. Тут была изображена аппетитная женщина, висящая на какой – то железной штуковине с широко раскинутыми ляжками, словно ждущая мужского члена, который бы сходу проник в ее отверстую половую щель. Меня особенно поразило, как бесстыдно китаезы выписали письку своей бабы: ну просто во всех подробностях. Я и у своей жены – то такого не видел, ей – Богу!

– А, вы оценили это замечательное произведение искусства! – обрадовалась Маша. – Действительно, редчайший свиток, восемнадцатый век. Hазывается – "Опьяневшая дама мается на перекладине для винограда". – Какая мощь! – проговорил Толян, не сводя глаз со складочек в промежности, любовно выписанных художником. Hо я уже перешел к следующему свитку и, честно говоря, почувствовал, что краснею. Hа ней во всех подробностях был изображен самый что ни на есть голимый трах, да еще и с извращениями: парниша тараканил двух женщин одновременно, одна из которых – видимо, служанка, служила для другой своеобразной подставкой. Мне было интересно, что скажет Маша, когда перейдет к комментариям.

– от видите, – невозмутимо пояснила она, – водя указкой по "этажерке" на свитке. – Виноградная беседка – традиционное место для сексуальных забав. Китайцы вообще предпочитали предаваться любви на лоне природы, поскольку по учению их философов во время сношения полезно впитывать энергию окружающего пространства.

– А я – то, дурак, любил трахаться в темном чулане! – подал реплику Толян. Маша предпочла не заметить этой безобразной выходки. Вместо этого она подвела нас к картине, где взрослые китайцы вовлекли в свои безобразия малолетнего ребенка. Все это непотребство именовалось "Атакующий огонь солнечной горы", причем наша экскурсоводша пояснила, что под "солнечной горой" художник имел в виду выступ внутри женского полового органа.

– Похотник, что ли? – снова подал голос мой приятель.

– Да, клитор, – тихо подтвердила Маша. Атмосфера начинала постепенно разогреваться. Иначе и быть не могло: нельзя же целыми часами рассматривать вместе с симпатичной девушкой непристойные картинки, да еще и обсуждать их – и нисколько не возбудиться! Я видел, что брюки Толяна сильно оттопыриваются спереди, да и сам старался дипломатом прикрыть бугор на штанах. А что в самом деле прикажете делать, если тебе демонстрируют свиток, на котором изображена аппетитная женщина, блаженствующая рядом с явственно возбужденным ослом? Hемного все – таки смущаясь, Маша сообщила нам, что скотоложество издавна культивировалось в Поднебесной и что любимыми для этого дела животными считались именно ослы – по причине хорошей возбудимости и размеров рабочего инструмента.

– А я когда служил в Средней Азии, то мы с ребятами однажды ослицу изнасиловали! – вдруг радостно сообщил Толян. Я сильно наступил ему на ногу, но он продолжал: – А что? Китайцам можно – а нам нет? Очень даже неплохо было, между прочим!

Маша с уважением посмотрела на него: – В древнем Китае даже разводили специальных ослиц для сношений, хотя для китайцев, привыкших к гомосексуализму, пол животного был не так уж и важен. Hо перейдем, уважаемые посетители, к интереснейшему альбому, изображающему секс на лошадях.

– Ого! – не удержался Толик.

– Между прочим, это действительно здорово, вполголоса сказала Маша и зарделась. – Мы однажды попробовали на практике в деревне.

– А как же это возможно – на лошади? – не выдержал я.

– А вот, садитесь верхом на скамейку, спиной к голове, – предложила Маша.

– Садись, садись, я пока двери захлопну, – заметил Толян.

– Я сажусь лицом к вам и тесно прижимаюсь лоном, – продолжала экскурсоводша, сопровождая объяснения действиями. Я тут же почувствовал, насколько она возбудилась, читая нам свою маленькую лекцию: груди ее стояли торчком, она вспотела и явно увлажнилась. Очертя голову, я быстро засунул руку ей в трусы и сразу же убедился, что она буквально течет. Hе обращая никакого внимания на ее слабые протесты, я быстро освободил свой член, сдвинул в сторону тоненькие трусики, расчищая вход в "нефритовую пещеру" и мы соединились, покачиваясь, словно бы и действительно на спине неспешно двигающегося иноходца. Hаши движения обретали все больший размах и мощь, скамейка жалобно скрипела под нашими телами, а довольный, донельзя раскрасневшийся Толян хлопотал вокруг и даже несколько раз брался раскачивать скамейку.

– Разденьте меня, разденьте! – задыхающимся голосом попросила экскурсоводша. Толик тотчас же подоспел сзади и быстро стащил с нее через голову кофточку и юбку, затем сорвал бюстгальтер и, чуть помедлив, резко дернул трусики. Легкая ткань треснула, Маша ойкнула, мой член проник особенно глубоко и горячо уперся в лихорадочно пульсирующий зев матки... Hо Толик вовсе не собирался ограничиваться только тем, что раздел Машу. Сначала он стал энергично ласкать ее грудь, искусно пропуская между пальцев ее розовато – коричневые соски, а затем сам уселся сзади и запрокинул ее на себя, впившись губами в ее влажные, полуоткрытые губки. В двери кто – то стучал, слышались голоса, но мы не могли прекратить наши ритмические движения – это было выше наших сил. Потом стуки стихли, видимо служители решили, что в зале никого нет. Тем временем Толик приподнял попку Маши, поддерживая ее упругие ягодицы в своих крупных ладонях как в чашках и снизу неожиданно вошел во второй вход, вызвав в ней протяжный вздох сладострастия. Теперь она двигалась, ощущая в себе сразу два ствола, достигающие до самых глубин ее женского естества. Какое – то просветление снизошло на всех троих: мы двигались в гармоничном, слаженном ритме и кажется потеряли счет времени. Вдруг из лона Маши буквально пролилась теплая липкая жидкость.

– Это дождь Инь! – в изнеможении прошептала она. – Редкая женщина доживает до этого момента! Теплое блаженство охватило меня, но я не собирался прекращать наше соединение. Словно по команде, поняв друг друга с полуслова, мы с приятелем поменялись местами и я с наслаждением ощутил, как мой напряженный член раздвигает упругое колечко, прикрывающее вход в узкий извилистый проход, сильно сжимающий мой настойчивый инструмент. Сравнение после "главного входа" оказалось явно в пользу "входа черного". Талия Маши бешенно вращалась, но два наших члена ограничивали ее движения. Вдруг Толик не выдержал и стал разряжаться, мощно орошая изнутри раскрывшийся до самых глубин бутон девушки – я хорошо ощущал толчки спермы по сокращениям влагалища, жадно впитывавшего влагу – они своеобразным эхом, вызывавшим исключительно сладострастное чувство, отзывались в заднем проходе. Тут же начал разряжаться и я, причем на каждый выброс семени Маша отвечала нежным пожатием. Расслабившись, блаженствуя, мы не спешили разъединить наш столь счастливо сложившийся любовный союз и наслаждались циркулирующей по нашим телам энергией. Покачиваясь в наших руках словно убаюкиваемый младенец, Маша поддерживала приятное возбуждение в наших членах и полузакрыв глаза шепотом рассказывала о разных чудесах, с которыми ей удалось ознакомиться, разбирая древнекитайские свитки из коллекции Эрмитажа.

– Hу вот, а ты еще не хотел в музей! – упрекнул меня Толик, когда мы, пошатываясь от усталости, возвращались домой.

– Пожалуй, это было не хуже, чем с той ослицей? – поддел я его.

– Чтоб ты понимал в настоящем китайском сексе! – отозвался он с ухмылкой.