Поход. Часть 1

Во всей этой продолжительной авантюре плюсом пока было только одно: в том, что я (отличный такой) не стал жалеть деньги и приобрел неплохую палатку экстремального типа, которая уже несколько дней выдерживала проливной ливень, не прекращающийся ни на секунду.

Но в остальном были только сплошные недостатки. Одним словом, грандиозная поездка, задуманная полгода назад, не удалась! И сколько сил, идей, времени было потрачено зря!

Инициатором этого мероприятия выступил я, давно хотел уехать на недельку подальше от цивилизации, семьями, с хорошими друзьями, чтобы днем играть в волейбол, вечерами петь под гитару, ночные купания, утренняя рыбалка... все как в старые добрые времена. Мои товарищи Юра и Коля сразу согласились, и жен своих уговорили или вернее отговорили от поездок в разные там Турции и Кипры, мол и наша природа не хуже! Ну, с ними-то особых трудностей никогда не возникало, всегда были легкие на подъем, сложнее было с моей женой Аленой. Вот уж ее на природу никакими пряниками не заманишь! Клещи энцефалитные, комары в задницу, туалет в кустах (как это вообще возможно!?), никакой гигиены, ни душа тебе, ни горячей воды, ни бидэ... ну и все такое подобное. Не буду рассказывать, как мне все же удалось ее уломать, какие золотые горы были обещаны, все равно теперь уже ничего не попишешь, отпуск испорчен, а вот обещанные золотые горы нужно будет где-то искать!

Идея похода зародилась еще зимой, когда 23 февраля мне моя горячо любимая жена подарила "набор юного путешественника" (кружка, ложка и еще всякие там принадлежности), тогда я серьезно этой темой и загорелся! Тут же с мужиками при 0,5 холодненькой Журавушки эту идею обсудили, да и девчонки наши горячо нас поддержали. Ну а с утра, остудив больную головушку ледяным пивом я и начал свой план составлять, для осуществления которого было выбрано самое жаркое по моим подсчетам время, середина июля.

Поход был разделен на три этапа. Первый день мы прошли пешком, два дня сплавлялись по реке, а потом еще один день шли пешком до озера, откуда уже поехали электричкой домой. Чтобы не таскать все имущество на горбу, я решил поехать на своем микроавтобусе. Договорились также, что каждый из мужчин будет перегонять транспорт к месту следующей стоянки и готовить костерок-обед-ужин, в то время как остальная группа будет ждать его. Кроме того, он будет охлаждать водочку в реке – это особенно актуально в такую жару.

Вот так прекрасно все было запланировано, но на самом деле… В первый день начало хмуриться, появились тучки на небе. Пока мы достигали точек старта, прошла гроза и небольшой ливень. Я сразу заметил изменение настроения своей спутницы: она опустила нос и стреляла глазами в меня с выражением "вот что я тебе говорила". Ну ничего, я отправил их по маршруту, первый участок был самым коротким и легким, а сам поехал к месту первой стоянки разводить костер и расставлять лагерь.

Места там – просто чудесные: заповедные. Река чистая, холодная, вода в ней прозрачная, рядом маленький хвойный лесок – можно было бы сказать "пасторально"!

И мои спутники пришли довольно быстро. К шести вечера они уже все сидели у костра, выпили по три рюмки, ели шашлык, Юрий настраивал гитару. Я посмотрел и моя спутница тоже улыбнулась.

Тогда я поднял дух:

- Ну друзья-товарищи, - сказал я. - Давайте за погоду, чтобы она не испортила нам отдых!

Не знаю, может быть я обидел Великого Божества Погоды своими словами. Он позволил нам еще полчасика побыть вместе, а потом как полило! (так до сих пор и льет без перерыва).

Мы быстро унесли все в нашу палатку и там продолжили: посидели еще немного, допили бутылку, потом вторую. Может быть, шашлык уже разошелся, возможно, спели песни походные и разбежались полночью по своим палаткам спать. Все еще надеялись, что утром нас встретит яркое солнышко и наш поход продолжится!

Утро же встретило нас ливнем пуще прежнего, ни на речке не умыться, ни костер не развести. Моя надулась, потом и вовсе истерику закатила, в общем такие дела. Накинул я плащ, пошел к Юрке в палатку, похмелиться да совет держать! Гляжу и Колька уже там, и по рюмке без меня пропустить уже успели.

— Мы думали ты спишь, — виновато пробурчал он.

«Ага, — подумал я, — как будто вы тут воплей моей милейшей супруги не слышали», но вслух ничего не стал.

Мне молча протянули кружку. Я так же молча ее в себя влил. Настроение скверное было. Но как внутри все пообожгло, так вроде и в голове зашумело, вроде и «жисть» налаживаться начала. Хотел уже было вторую опрокинуть, как моя в палатку заползла, вся в слезах, дрожит, не то от злости, не то от холода, хотя в спальнике-то нашем жара, я вообще в трусах спал.

— Хватит водку жрать. Вы все как хотите, а я домой уезжаю, отвези меня на станцию!

— Ну Ален, чего ты, — это Юрка попытался…

— Алена, да оставайся, сегодня польет, завтра погода наладится, ну чего ты, — это уже девчонки наперебой затараторили.

— Я все сказала! — глухо, в заложенный нос ответила Аленка и вышла обратно под дождь!

— Ну, чего ты? — Колька протягивал вновь наполненную кружу.

— Ай-й! — в сердцах резко махнул я рукой и пошел следом за женой.

В палатке поговорили мы еще немного, хотя я и знал что все без толку, если уж моей что в голову втемяшилось, то все, туши свет, не отвезешь, так сама попрется, пока медведь не задерет — упрямая!

Делать нечего, проспался я немного и после обеда отвез ее на станцию, благо не далеко от нее уйти успели. Там как раз к поезду подъехали, посадил я ее на электричку, попросил отзвониться, как домой приедет. Она удостоила меня нервным кивком и напоследок сверкнув глазами, вовсе отвернулась от окна, даже рукой не помахала.

Остался я один, злой, растерянный, подавленный. Все шло наперекосяк.

Зашел в магазин, взял еще водки на запас и пива с сухариками, чтобы потом не ездить, вернулся уже под вечер. Лило как из ведра, на месте нашего кострища была огромная лужа. Благо место лагеря было покрыто хвоей и поляна еще не начала превращаться в болото.

Я прошел мимо палаток друзей, прислушался: в одной храпел Колька, в другой Юрка. Постоял с минуту, в отчаянии махнул рукой (даже выпить не с кем!) и пошел к себе. Сел в палатке на край надувного матраса, высунувшись и выставив ноги в прихожем отсеке, открыл бутылку пива и одним глотком опустошил половину, икнув и сочно отрыгнув газы, распаковал пакет со солеными сухариками и захрустел.

Сквозь завесу дождя едва проглядывался противоположный берег реки.

В непогоду смеркается раньше, поэтому я не сразу заметил серый силуэт, медленно бредущий к реке.

«Кто-то из девчонок», — подумал я, «Не выдержала, топиться пошла» — мрачно пошутил я сам себе, потому как допивал третью бутылку пива, и настроение было упадническо-язвительным. Но силуэт до реки не дошел, свернул к ближайшей сосне, замер, закопошился в районе пояса, затем присел.

«Аааа, по нужде приспичило!», — мелькнула очередная мысль. Надо бы отвернуться, правила приличия, все такое, да хотя к черту, вымокли все до нитки, как собаки, какие уж тут приличия. Напротив, я напряг зрение, пытаясь что-нибудь разглядеть. Конечно же кроме сгорбившегося силуэта в сером плаще ничего не увидел, но зато смог довантажировать, как она распахнула плащ, стянула треники — если это Ольга, или расстегнула джинсы — если Вика, затем стянула трусики, присела, и стремительная тугая струйка выстрелила из нее фонтаном, выбивая хвойные иголки из почвы, вспениваясь и, смешиваясь с дождем, и тут же впитываясь в рыхлый хвойный ковер. Вот она немного поприседала, наверное стряхивая последние капельки, вот промокла губки салфеткой, выпрямилась, натянув штаны, снова покопошилась, наверное все таки Вика, джинсы застегивала. Все эти мысли стали причиной прилива крови к моему вмиг выросшему органу, в штанах стало приятно горячо, член зазудел от возбуждения. «Трахнуть бы ее», — пронеслась шальная мысль, нахлынутая хмелем

— Оль? — позвал я хриплым голосом.

— Пашка, ты? Вернулся уже? — она сменила траекторию движения от своей палатки к моей.

— Вернулся! Ты чего шастаешь по ночи?

— А что, ночь уже что ли? — протиснулась она ко мне в предбанник, — Дай ка я к тебе залезу, а то промокла уже вся.

Я, конечно, понял, что она имела ввиду под словами «промокла», но подумал почему то про другое ее место, промокшее от недавних действий вызванных нуждой, свидетелем которых я стал. Член, кажется, напрягся еще сильнее.

Я немного подвинулся:

— Садись! Пиво будешь?

— Замерзла как сволочь, какое пиво, чайку бы горячего предложил!

— Ага, где б я его взял, могу предложить только свое горячее ложе, правда которое остыло уже, да у тебя и свое такое есть! — Спошлил я немного.

Она промолчала, а я чувствовал, как ее тело бьет дрожь.

— Может водки? Согреешься?

— Да сколько можно, сегодня ее уже столько выжрали, так я пропускала через раз, а эти трое в умат, к утру хрен проспятся!

— Как то грустно все! Наверное завтра лагерь свернем и будем считать нашу авантюру неудавшейся!

— Да я бы и не против, но ребята, кажется, всерьез запили, теперь дня три-четыре пить будут, да и Вика с ними.

— Ну, я завтра с мужиками поговорю!

Она повернулась и посмотрела на меня, хотя взгляда ее в темноте я не видел.

— Если поймаешь между похмельями, то может и успеешь, но я-то своего лучше знаю, и не запойный вроде, но бывает черная полоса, раз в пять лет, как коса на камень, — Ольга жалостливо вздохнула, — вряд ли услышит, пока все не выжрет, не успокоится! Ладно, пойду я спать, может согреюсь хоть. Спокойной ночи!

— Нетрудно понять, — сказал я, сообщая свои мысли вслух. Значит, дружеским обществом я оставлюсь в запое! Покуда было желание накрыться стаканом водки и погрузиться в соон, я уже протянул руку к бутылке. Однако я передумал. Пусть те мужики едят, а я лучше пройдусь к реке, возьму душ и вытирусь насухо, а затем уйду спать. Может быть, после этого я даже выпью водки.

Я зашёл в палатку, снял мокрую одежду со себя и надел плащ на голое тело. Потом направился к реке. Когда оголился на берегу, то чувствовал каждую каплю дождя на своей коже; по телу стекали потоки уединственного цвета - голубого - но было просто превосходно! Я развёл руки и поднял голову к небесам, чтобы громко закричать:

— Э-го-го!

Капли дождя падали на лицо, волосы, глаза.

Потом я резко нырнул в реку; выбрал проверенное место, чтобы не удариться о камни или дно! Вынырнув примерно на другом берегу, я поплыл по течению, а затем против него. Ненадолго полежал на спине, открыв рт для поимки дождевых капель. Было легко и беззаботно. Я ещё минут двадцать плескался, пока не почувствовал, что ноги начинают судорожно сжиматься. Взобравшись на берег, я накинул мокрый плащ и быстро помчался к палатке.

А вот в палатке меня ждал сюрприз!

— Ты купалься?

— Ольга? Ты откуда вернулась?

— Решила принять твоё предложение о горячей постели!

— Ого! — искренне удивился я. — И что, своя постель уже не греет? — При этом приятное тепло заструилось внизу живота и член предательски начал набухать.

— Там такой храп и смрад перегаром, что я там уснуть не смогла. Вообще я хотела у тебя ключи от машины попросить, там поспать. Пришла, а тебя нет.

Я опомнился, что так и стою в предбаннике в три погибели и кутаюсь в холодный плащ.

— Ну да ладно, решим сейчас. Я тут голый, ты отвернись-ка и полотенце мне вон подай. Взяв полотенце, я повернулся к ней задом и скинув плащ принялся интенсивно растираться докрасна, приговаривая:

— Ухх! Хоррошо!

Закончив процедуру, и на всякий случай прикрыв хозяйство рукой, я повернулся и попросил Ольгу:

— Оля, подай пожалуйста брюки сухие!

Через миг вытянулась рука со сложенными армейскими брюками.

Нацепив штаны я заполз в мою сухую и комфортную палатку, надел байковую тельняшку и шерстяные носки. Тело приятно покалывало, но холод проходил, а я начинал согреваться.

Ольга лежала с краю, поверх спальника отвернувшись к стенке и мерно дышала.

— Спишь? — Шепотом спросил я.

— Нет.

— А чего отвернулась?

— Ты же просил не подглядывать, хотя чего я там не видела, все у вас у всех там одинаково!

— Ну, зато у Вас там все по-разному!

— Паш, давай вот только без флирта, я правда замерзла и хочу согреться, но не более того!

— Да я и… ничего такого… , — замялся я, пожав плечами. — Погреться, так погреться, лишь бы Коля к этому согреванию не приревновал!

— Коля твой в коматозе будет три дня, говорила же уже. Или ключи дай, в машину пойду!

— Лежи уже! Согреешься сейчас!

Ольга повернула голову, пытаясь рассмотреть мое лицо, но в полумраке ей это не удалось. Я же нащупал бутылку Беленькой, скрутил ей голову, предложил Ольге:

— Пить есть будешь?

— Нет!

Пожал плечами, сделал большой глоток прямо из горла, зажевал сырокопченой колбасой, откусив прямо от палки.

Алкоголь начал проявлять своё действие, по голове приятно забурлило. Можно было бы ещё немного выпить, но тело наполнилось приятным теплом, а взгляд стал размытым. Попив пиво сверху и неудачно попытавшись запихнуть колбасу в сумку, я расстегнул молнию, развернул большую двуспальную спальник и сказал Ольге:

— Залезай внутрь, буду греть!

— Паша, может я в машину? А то мокрая вся, замусоренная. Вывожу Вам спальник, Аленка потом будет ругать.

Я пощупал ее куртку, и действительно она была влажной, думаю штаны тоже такие же.

— Ты вон что, снимай мокрое, разложим под спальником, к утру просохнет! Мы так в армии форму сушили. Если хочешь я тебе свои штаны дам, но если будешь спать в спальнике, задерешься! Я сам вчера в трусах спал. Это тебе полезный совет, нет - то так ползай, за спальник не беспокойся, ничего ему не будет. Одежда на теле тоже хорошо сохнет, только вот самому некомфортно спать.

Что я всегда ценил в Ольге, так это ее простоту. Дважды ее уговаривать не пришлось. Зажужжала молния, затем шелест стягиваемой одежды: куртки и спортивных штанов. Пока она раздевалась, я демонстративно рылся в рюкзаке, отвернувшись к ней спиной, пока не выудил пару теплых запасных носков.

— На-ка, надень, согреешься быстрее!

— Спасибо!, — ответила Ольга, она уже разложила мокрую одежду под спальником и успела зарухнуться в него, до того как я повернулся к ней. Ещё чуть-чуть она поповзкалась натягивая на ноги мои носки, я тем временем уложил свою мокрую одежду под своей половиной спальника.

— Удобно?

— Кажется да! Спокойной ночи! — мурлыкала она засыпающим голосом. Видать тепло моего импортного спальника вмиг растопило ее.

— Спокойной! — ответил я, поймав себя на мысли, что уже второй раз за последний час говорю это ей. — Буду храпеть, толкай в бок! — но Ольга уже тихонько сопела, повернувшись ко мне спиной и миленько сложив ладошки под щекой.

А у меня же от присутствия чужой женщины сон сняло как рукой, разыгралось воображение, и вновь накатила волна возбуждения.

Ольгу с Викой я знал лет пять, может больше, но никогда не рассматривал их, как объект вожделения или сексуальных фантазий (как оказалось до сегодняшнего дня). Во-первых это были жены моих друзей, во-вторых я и сам женат, а с моей Аленкой не забалуешь, чуть что, сразу чемодан и к маме. Поэтому я и не позволял себе каких-то там вольготных мыслей или запретных желаний. Но годы в браке делают свое дело, редко удается сохранить чувства на том же уровне спустя 8 лет, после свадьбы. Жене я еще не изменял, но устои мои уже пошатнулись, я уже не гнал от себя с ужасом такие мысли, и даже изредка позволял себе легкий флирт с симпатичными мне представительницами противоположного пола. Ольга с Викой никогда не были суперкрасавицами, но были очень дружны, легки на подъем, с ними было классно в компании, будь это поездка на природу, поход в русскую баню, посещение кинотеатра или катка, да или просто семейные посиделки у кого-нибудь дома или на даче.

Вика была высокой, голубоглазой блондинкой с милой мордашкой и стройной фигуркой. Ольга была пониже Вики, среднего роста, обычного телосложения, грудь у нее была небольшая, но вот попка очень даже миленькая. Красивые изящные руки с неизменным маникюром, стройные ножки, хотя чаще она носила брюки или джинсы. Темно зеленые глаза и недлинные каштановые волосы, которые едва доставали до плеч. Из них двоих более симпатичной я бы отметил Вику, наверное, потому, что не так давно отметил у себя страсть к высоким девушкам, но с Ольгой всегда было интересно поболтать, чаще находились общие темы для разговоров и обсуждений.

И вот теперь, не самая высокая девушка нашего похода, но моя любимая собеседница, в моей палатке мирно задремала, свернувшись калачиком. «И что мы имеем? Да ничего мы не имеем!» — отгнал я свои похотливые мысли прочь и попытался заснуть. Однако, тем не менее, придвинулся ближе к Ольге, прижавшись грудью к ее спине, а выпуклостью полового члена, где-то в области ягодиц ее миленькой попочки – правда между нами была толща спального мешка, так как я внутрь залезать не стал, чтобы не тревожить мою случайную компаньонку. До меня доносился легкий аромат ее шампуня, который кружил мне голову. Не то чтобы в нем было что-то особенное, просто это был запах чужой женщины, женщины до сих пор неизведанной, неиспробованной, запретной. И именно этот запах подстрекал все теснее прижаться к ней и ощутить жар, идущий от ее тела.

Утро наступило как-то неожиданно. В палатке я был уже один. «Ушла, чтобы перед Колькой не палиться. Ну и правильно сделала» — оценил я ее осторожность.

Нащупав мобильный, глянул на время — «6:42». «Ч-черт, рань какая!». Покопавшись в меню телефона, открыл полученную от жены СМС: «я дома». Ну я на большее и не рассчитывал, дай Бог теперь к Новому году отдают!

В соседней палатке негромко переговаривались. «Наверное Колька с Юркой. Похмеляются, гады, хоть бы позвали!» — с горечью подумал я, и словно в ответ на мои мысли из палатки послышался веселый голос:

— Анатолич! Хватит дрыхнуть! Все счастье проспишь! Вставай-каааай, жахнем по соточке! — шумел Колян.

Тут же в ответ зашептала Вика:

— Тише ты, пусть поспит человек.

— Да чего! Выпьем и пусть спит! — голос моего дружка уже заплетался. Не-то еще не проспался, не-то уже похмелился!

— Коль, ты погоди его из строя выводить. Нам может еще до магаза ехать придется! — возразил Юрка.

— Не поеду никуда — протиснулся я с «ноль пятой» в руке в смрадную палатку Николая (понятно чего Ольга сбежала!) — Я вчера уже ездил! А Вы бы хоть проветрили тут!

— А ты дождь выключи, мы и проветрим, — не утихал Колька, неуверенной рукой наливая в кружку остатки водки и протягивая ее мне. — Ну Анатольич давай, не пьянки радо, здоровья для!

Я заглянул в немытую кружку, на дне плавали хлебные крошки.

— Заткнуть-то есть чем?

— На, я кашу открыла, — протянула мне Вика рисовую кашу в банке, — правда разогреть не на чем, — виновато дополнила она.

Я кивнул, сделал большой глоток. Водка была теплая и невкусная, я сморщился и содрогнулся, заел сухой кашей, но она еле пролезла в горло!

— Чаю хочу! — сказал я, вылезая из палатки.

— Ого! Ну давай, как накипятишь — позовешь, — заржал Колян.

— А мне к-коффи, — совсем уж заплетающимся языком вторил ему Юрец!

«Мда, ребята уже хороши, права была Ольга» — подумал я, вылезая под дождь и пересекая небольшое расстояние между палатками. В предбаннике уже сидела Ольга. Выглядела она свежо — в отличие от растрепанной Вики, с мешками под глазами — словно умылась где-то, да и волосы причесала.

— Доброе утро! Ты что-то про чай сказал? Мне не послышалось?

— Утрое дóбро!, — намеренно исковеркал я приветствие тяжело усевшись рядом с Олей на надувной матрас и выдохнув в ее сторону свежим перегаром.

— О, и вот этот тоже здесь! Я думала, здесь хоть один нормальный человек будет!

— Будет нам чай, не беспокойся! Есть идея!

А из соседней палатки наша алкогольная троица неуклюже запела под гитару:

«Ой, хочу чая, аж кончаю, чая кипяченого,

Ой, не мажора я люблю, а политзаключенного».

Я открыл голову прохладной бутылке пива и разом опустошил треть! Глаза заблестели и заслезились.

— Будешь? — безнадежно спросил я у Оли?

— Буду! После того как чай выпью!

— Понял! Стартую!

Я присосался к бутылке, ополовинив ее, затем надел плащ и застегнув его до верхушки натянул капюшон. Обулся в берцы, которые еще не окончательно промокли и, порыскав в рюкзаке, достал ключи от машины. Прихватив недопитую бутылку шагнул под дождь.

Замысел был прост. В машине была куча всякого добра. Я отыскал длинную веревку и большой кусок укрывочного материала, который по моим подсчетам должен был сдержать моросящий дождь и, используя машину, палатки и растущую рядом сосну создал достаточно большой тент, под которым можно было в полный рост разместиться всем пятью, развести огонь и приготовить горячую пищу. На костер надежды мало, да и разводить его около палаток не хотелось, но было что-то прихвачено "на всякий случай!".

Через сорок минут укрытие было готово. Теперь можно и к женской помощи обратиться! Отыскав в той же бездонной машине резиновые сапоги, которые так и не пригодились моей дорогой супруге, я отнес их Ольге.

— Обувайся, пойдем, поможешь завтрак приготовить!

— Ты серьезно, про завтрак?

— Выходи, сама все увидишь!

Когда Оля, зябко кутаясь в плащ, пришла под тент, который начинался сразу за моей палаткой, я уже выудил из микроавтобуса раскладной столик, пару таких же стульчиков и колдовал над двухкомфорочной походной плиткой, вставляя в нее небольшой газовый баллончик!

— Ухх! Пашка, ты чудо! — заликовала обрадованная Оля, по-детски захлопав в ладоши и уже через несколько секунд тянула озябшие руки к синему пламени газовой горелки, а я тем временем наполнял водой походный чайник. Пока грелся чайник, я выудил из машины кастрюлю, сковороду, тушенку, сетку картошки и прочие продукты, типа крупы, соли, сахара…

— Ну вот, укрытие готово, очаг разведён, на арену выходит женщина и привычно занимает свое законное место у плиты, — театрально разглагольствовал я, а Оля, отставив кружку с горячим чаем на край стола, подошла ко мне со словами:

— Пашка, ты наш спаситель! — и звонко чмокнула меня в щеку!

— Все лавры победителю, — отшутился я, а на самом деле от произошедшего сердце в груди бешено заколотилось и запекло в области паха.

Чтобы скрыть мое волнение я ушел к сосне, за которую держался край навеса и стал крепить походный умывальник, оставив Ольгу, колдовать над кастрюлями.

— Ой, а можно мне тоже чаю? — это незаметно пришла Вика, зябко кутаясь в болоньевую куртку Юрки.

— Конечно! Вон бери кружку, в чайнике кипяток, короче хозяйничай, чай не в гостях! А потом желающие и умыться могут, — отвечал я, заканчивая с умывальником и приспосабливая обрезанную бутылку под импровизированную мыльницу.

Спустя час походная похлебка была готова. Я предложил позвать ребят, но девчонки лишь поморщились — мол, гиблое это дело!

Мы разделали на троих бутылку водочки, горячая пища наполнила желудок, хмель радовал голову. Душа требовала праздника! Я предложил распечатать еще одну, Вика категорически отказалась, а Ольга сказала, что ПОКА не хочет! Тогда я решил «отдохнуть» пивком, блаженно откинувшись на спинку сложного стула и contemplating орисания реки, через мутную стену дождя. Девчонки о чем-то зашептались и Оля изрекла:

— Мы сейчас вернемся!

— Курить пойдем?, — пошутил я?

— Ну Паш, мы же не курим, — нараспев заговорила захмелевшая Вика. — Нам это… нужно.

— Да идите, знаю я, куда вам нужно! — У самого уже после пивка появилось желание «оtхить». — Значит так, девочки налево, мальчики направо, далеко не заходить! — сказал я и первым скрылся под дождем.

Я немного постоял под сосной, смотря на неспешные воды безымянной речки, и множество кругов на ней от капель дождя, задумался о чем-то своем, и предвкушал что-то хорошее, приятное.

Когда вернулся под навес, Ольга одна убирала со стола.

— А подруга где?

— Спать пошла, развезло ее что-то.

— Ну а мы что? Тоже спать?

— Как хочешь! Есть другие предложения? — ответила Оля, продолжая возиться с тарелками и ложками.

— Ну, выпить можно, закусить, в карты перекинуться, в речке искупаться.

— В речке? С ума сошел! Ты-то морж, а я что, кожа да кости! Умру там от холода!

— Ничего и не кожа да кости, красивая девушка. А замерзнешь, так я согрею,— осмелился я под воздействием хмеля!

— Ты иди, окунись, если хочешь, а я пока посуду помою. А вот в карты — это хорошая идея! Столько лет не играла уже!

Я, оставив Олю хозяйничать на импровизированной кухне, залез в палатку и приготовив полотенце и подсохшую за ночь одежду, разделся и накинув плащ посеменил к реке. Днем вода казалась холоднее, чем вечером, поэтому я интенсивно грёб против течения, заставляя кровь стремительно бегать по венам и согревать организм. Выбившись из сил, я перевернулся на спину и неспешно поплыл подгоняемый небыстрым течением. Я лежал на воде, закрыв глаза и подставив лицо каплям дождя, а сам думал об Ольге. Все больше я желал ее и все меньше гнал от себя мысли, что это жена друга, человек нашей компании, что так нельзя, что я женат. Течение отнесло меня далеко за поворот и мне пришлось потрудиться, чтоб вернуться вплавь к тому месту, где я оставил свой плащ. Все еще пребывая в своих мыслях, я как ни в чем небывало начал выбираться на берег, и лишь ступив на мокрый песок, запоздало ощутил чье то присутствие.

Подняв голову, я наткнулся на серый силуэт Ольги, которая стояла метрах в пяти и с интересом разглядывала меня, ничуть не смущаясь.

— Ой! — запоздало сообразил я и прикрыл руками пах, — ты чего здесь?

Наверное, слишком нелепо я сейчас выглядел, потому как Ольга сначала рассмеялась и лишь потом ответила сквозь смех.

— Да ты как-то долго, заволновалась, вдруг, думаю, тонешь, спасать пошла.

— Ну, уж могла бы и не подглядывать! — с улыбкой проворчал я, кутаясь в плащ.

— Ой, да чего я там не видела, все у вас там одинаково. — Оля пыталась придать голосу веселость, но мне показалось, что в голосе слышалась дрожь. Замерзла? Или возбудилась?

— Хорошо, давай сыграем в карты, ведь сегодня на улице что-то особенное! — Оля отвернулась и пошла к лагерю, а я за ней, пристально смотря на ее спину.

Пока я разминался и переодевался, Оля забежала под навес и вернулась с большой термокружкой закрытой крышкой и тарелкой с бутербродами.

— Ты же говорил, выпьем, я вот закуску приготовила.

— В такую погоду выпить сам Бог велел. Да еще и после водных процедур. Зря купаться не пошла, классно, и холода в воде не ощущаешь.

— Ну, может потом и схожу, — обнадежила Оля, глотая из кружки горячий чай.

Я налил водку, чтобы не разменяться сразу по пол стаканчика. Оля посмотрела на дозу округлившимися глазами, но ничего не сказала.

— За дружбу!

— Давай! — откликнулась она и поморщившись вылила в себя половину содержимого.

Я лишь покачал головой, выпил пол стакана, как воду и закусил бутербродом.

— Алена не звонила тебе?

— Подождешь! До зимы теперь дуться будет!

Мысли о недовольстве жены и сорванном походе вмиг навели тоску, и я снова налил водки. Оле подливать не стала, то еще недопила, но протянула стакан, и мы чокнулись!

— За природу, матерь нашу! — сказал я и залпом выпил.

— Не расстраивайся, Паша, ты все равно молодец, и идея отличная. Ну а погода ведь не угадаешь!

— Да. Вот только ты это понимаешь, а она нет!

— Ну что, где у тебя карты? — поспешила сменить тему Оля, отставляя подальше свой опустевший стакан.

— Щас! — я, отвернувшись, полез в рюкзак и вдруг услышал за спиной звук, который заставил меня насторожиться. Оля расстегивала молнию на кофте.

— Уф. Жарко, от чая, наверное.

Когда я развернулся, держа в руках колоду карт и фонарик, Оля стягивала олимпийку, оставшись в темно-зеленой маечке на тоненьких бретельках. Я (как любой нормальный мужик) скользнул взглядом по ее груди и отметил, что под маечкой нет лифчика. Несмотря на жару, соски ее торчали пупырышками сквозь ткань. Вряд-ли от холода. Скорее от возбуждения. Член в который раз подал мне сигнал из штанов, но я снова стушевался и отведя взгляд от двух небольших бугорков, протянул Ольге карты.

— Тасуй. — А сам принялся приторачивать фонарик к крючку сверху палатки, чтоб было светло.

— В дурака?

— Да я больше ни во что и не умею.

— Может… на желания? — подначила Оля.

— А какие тут могут быть желания? Водки навалом. Жрачки тоже. Погоды нет. А целоваться друг с другом, так не в том мы возрасте… да не в том и положении.

— Ну можно сыграть на запретные желания! Тем более исполнять их не обязательно сразу, и прямо тут. Можно и позже. В городе.

Я глянул на Олю и увидел, что, не смотря на улыбку, говорит она совершенно серьезно. Было заметно, как подрагивают ее руки, уверенно тасующие карты и отчетливо, с вызовом, блестят глаза в полумраке палатки.

Сердце мое застучало быстрее. Я еще раз окинул ее грудки, обтянутые тоненькой маечкой, член в штанах аж заныл и я чуть было все не испортил затянувшейся паузой. Кажется, Оля начала жалеть о произнесенном, и хотела уже было уйти от этого разговора, когда я в последний момент выпалил:

— У меня есть желание! Я согласен! Раздавай!

— Хорошо, играем три партии, чтоб наверняка, потом можно следующий кон.

— Интересно, насколько могут быть запретные желания? — задал я Олине игру.

— Это зависит от твоей испорченности, — парировала она, раздавая карты, — а также от смелости конечно же. Ведь все вы мужчины, только языком и можете молоть.

Хмель все больше охватывал Ольгу, и разговоры становились все более откровенными.

— Языком можно молоть по-разному, — намекнул я, отбиваясь козырями.

— Ну, ты выиграй вначале, а там посмотрим, что да как, — ответила Ольга, подкидывая мне карты одну за другой. Играла она неплохо и не собиралась сдаваться.

Первую партию выиграла она, вторую я, и мы начали третью, которая должна была решить исход битвы и одному из нас понадобиться запретное желание.

— И все же пока я не выиграл хотел бы уточнить какие есть ограничения в запретных желаниях. А то не хотелось бы биться до победного и потом с желанием обломиться.

— Ограничения? А их нет. — Просто и буднично ответила Ольга, прикидывая, какой картой лучше побиться. — Валет, козырный, — наконец отбила она. — И с вызовом глянув мне в глаза, завершила, — не обломаю, не бойся.

Не часто у девушки бывает такой настрой и готовность на все, без ограничений. Эта ее речь, эти вызывающие глаза сорвали в моей голове какой-то предохранитель, который удерживал меня, и я, отбросив карты, накинулся на Олю, повалив ее на спину и впиваясь в ее полуоткрытые губы. Не оттолкнула, напротив, обняла за шею своими ручками, открылась моему неистовому поцелую, подхватила его танцем горячими губами и маленьким остреньким влажным язычком. Целовалась она круто, что ж тут скажешь. Я чуть не кончил от одних наших поцелуев! Я нежно мял ее небольшие грудки, под тонкой маечкой, которые помещались мне в ладонь, легонько теребил и пощипывал твердые, как вишневые косточки, сосочки. Оля постанывала от удовольствия и страсти, но едва я сделал попытку заползти рукой ей в штанишки, как она со скоростью кобры перехватила и отвела мою руку.

— Не наглей, герой, ты пока еще не выиграл. — Она мягко отстранилась, и все так же с вызовом глядела на меня задорным взглядом исподлобья.

Нацеловались мы оба вдоволь, и сейчас тяжело дышали, переводя дух, успокаивая рвущуюся наружу страсть. Но она была права, поединок нужно было завершить, и тогда уж… ух!!! У меня аж сперло дыхание, от появившихся запретных желаний в отношении Ольги.

— Мне нужно было убедиться в серьезности твоих намерений, — хриплым голосом сказал я, разливая по стаканам беленькую.

— А ты все еще сомневаешься? — она приблизилась, взяла в руки член, явным бугром выпирающий на спортивных штанах, склонилась и поцеловала сквозь брюки. — Теперь сомнений не осталось? Ты мог бы получить гораздо больше, если бы не был так нетерпелив и играл по-честному. А теперь я считаю, что третью партию ты капитулировал, бросив свои карты и не доиграв, поэтому имею полное право объявить себя победительницей!

— Я готов выполнить любое твое пожелание, — дрожащим голосом произнес я. Я и в самом деле готов был выполнить любое ее желание, так я был возбужден близостью и откровенностью момента.

— Эх, слабак! Даже без борьбы сдался! — улыбнулась Оля какой-то очень уж нехорошей улыбкой. — Так значит, любое, говоришь? Было тут у меня одно желание, но ты его и так выполнил, поэтому теперь уже оно вроде, как и неактуальное. Поэтому слушай, мое запретное желание.

Не ожидая подвоха, у меня аж сердце защемило от ее слов, и я весь обратился в слух, чтоб не пропустить ни слова.

— Так вот, на правах победительницы первого кона, я желаю, чтобы ты… (театральная пауза)… голым (еще одна пауза)… пробежался вокруг нашего лагеря… и во весь голос кричал «Я король леса!».

— Что? Я… а как же… — я был в недоумении, от чего Ольга расхохоталась, говоря:

— Видел бы ты сейчас свое лицо! Ну что, выполняй. А ты думал, я предложу меня прямо тут заняться сексом? Ну, это у вас, мужиков, все мысли только о сексе. А я вот повеселиться решила.

Я совсем был подавлен, но Оля тут же поспешила приободрить меня:

— Но если выиграешь ты, в следующий раз, твои желания в отношении меня могут быть абсолютно любыми, как я уже тебе и говорила. А теперь давай, давай, оголяйся и вперед!

Черт возьми! В такой неловкой ситуации я никак не ожидал увидеть себя. Член, как назло стоял колом. Я выглянул на улицу, уже смеркалось, но еще было достаточно светло, чтобы можно было разглядеть, в чем я и чем занимаюсь. Я медлил, обдумывая ситуацию, как Оля заявила.

— Ну что, струсил? Эх ты, а еще у меня спрашивал о серьезности намерений!

— А можно без криков?

— Нет!

— Ребята могут проснуться.

Она лишь пожала плечами, бурно меня своим вызывающим взглядом.

— Хорошо, отвращивайся! — зачем-то сказал я.

— Еще чего, такого условия нет в моем задании, буду смотреть!

Да, теперь я убедился, что она настроена решительно. Ну что ж, теперь я просто обязан выиграть и… черт… воплотить любые свои желания.

Я снял тельняшку, затем треники с трусами и носки. Схватил стакан, который мы так и не опустошили, протянул второй Ольге:

— За победительницу! — произнес я тост и заполм выпил,

Она с интересом рассматривала мое тело и лишь кивнула, в одобрение тоста и немного пригубила из стакана.

— Я пошел! — и я полз из палатки.

— Обувь надень, а то ноги переломаешь!

Вечерняя прохлада и дождь остудили мой пыл, и член, к счастью, стал опадать, опустившись вниз. Капли дождя пощипывали плечи, спину и грудь. Я несколько раз подпрыгнул и побежал, сначала неспешно, потом все быстрее, входя в раж, и вот уже я мчусь вокруг палаток, сосен, микроавтобуса и кричу во все горло «Я король леса! Я король леса-а-а!». Ольга, упакованная в плащ, покатывалась со смеху от этой картины, а мне от ее смеха стало еще веселее, и я вместо трех кругов намотал еще пару бонусных. Я представил себя со стороны: в чем мать родила, но зато в сапогах, бегом, под дождем! Да уж, придумала Оленька мне заданьице.

Набегавшись, я остановился у палатки весь запыхавшийся и тяжело дышащий. Все же физические нагрузки не часто выпадают на долю офисного клерка, да и выпил я за день изрядно. Тело было распарено, дождь смывал выступивший пот. Ольга смотрела на меня с восхищением. Она быстро завела меня за палатку, и немного приподнявшись на цыпочки, присосалась к моим губам долгим и сладким поцелуем. Адреналин играл: нас в любую минуту могли застукать проснувшиеся от моего крика ребята, но страсть была сильнее. Едва ее горячие губки коснулись моего рта, как член вновь стал набухать и через несколько секунд он уже упирался в мокрый Ольгин плащ. Ее холодная ручка тонкими пальчиками обхватила конец и принялась им поигрывать. А когда наши губы разъединились, Ольга присела, и полностью оголив головку, смачно облизнула член мокрыми губами, погрузив его глубоко в свой горячий ротик и немного там пососав. Я аж заурчал от удовольствия: так неожиданно и так сладко она это делала. Я уже знал, какое мое первое желание будет, если я выиграю!

— Вот тебе небольшой приятный сюрприз, — сказала Оля, вставая с корточек и держась за мои руки. Она поцеловала мокрую от дождя грудь и облизнула сосок, из-за чего я немного дернулся.

— Иди, вытирайся, а я пойду проверю ребят, — и отпустив мои ладони она быстро пошла в сторону палатки.

Мне же не давала покоя мысль, что же там сейчас происходит у нее между ног, не меньше чем пекло вулкана!

Член стоял как столб, все еще храня ощущения горячих губ Оли вокруг головки и острых язычка на уздечке.

Быстро растеревшись полотенцем и не одеваясь, я быстро забрался в спальник, сверху нацепив теплый шерстяной свитер, чтобы не замерзнуть. Налил себе еще примерно 150 граммов водки, потом передумав выплеснул недопитое из Олиного стаканчика и освежил ей тоже. Она как раз в этот момент протискивалась в палатку, скидывая мокрый капюшон и снимая в переднике плащ.

— Все тихо, как я тебе и говорила. Их до утра из пушки не разбудишь. Алкоголики!

— Ну и мы от них отставать не будем, — сказал я, едва Оля заползла с ногами в палатку, и налил ей стакан.

— Опять?

— Ну, ты-то как хочешь, а мне для согреву надо!

— Замерз? — она взяла холодными ладошками за мою руку. Моя ладонь была гораздо горячей.

— Да, наверное, ты больше замерзла. Залезай, согрею, — намекнул я, немного подвинувшись в спальном мешке.

— А ты выиграй, тогда и лягу. И вообще сделаю все, что ты попросишь.

От этих слов у меня мурашки пробежали по коже, и член сладко защемился. (Говорят, еще была какая-то Совесть, но она мокла под дождем, с той стороны палатки, куда мы ее выгнали, и без нее места мало!) А мне все больше начинала нравиться игра на запретные желания, и пусть я еще пока не выиграл, я был уверен, что и мне повезет хоть разок этой ночью. Мы выпили и начали новый кон. На этот раз Оля обыграла меня все три раза и являлась безапелляционной победительницей. Я с сомнением ждал очередного задания несексуального характера, но на этот раз Оля ошеломила меня, больше прежнего. Она просто откинула мой спальник, задрала свитер у меня на животе и сделала самый ошеломительный минет в моей жизни. Ее короткие волосы приятно щекотали мне живот, когда она то склонялась надо мной, погружая член почти в горлышко, то отстранялась, освобождая ствол из своего рта и удерживая губками лишь головку. К сожалению, это продолжалось не долго, так как я был изрядно возбужден и сдерживаться мне было очень сложно, но я честно предупредил Олю, просквозь зубы:

— Оль, сейчас кончу!

Она лишь угукнула, не выпуская член изо рта из чего я понял, что она не против, чтоб я сделал это прямо ей в ротик. Я кончал, вздрагивая от конвульсий и вцепившись в спальник когтями, а Оля проглатывала мои густые струи, размазывая языком их по члену и приятно причвакивая губками. Когда все закончилось, она нежно положила голову мне на живот и легонько теребила увядающий член.

— Ну что, пришел в себя, — шепотом спросила она, приподняв голову и всматриваясь в мое лицо в сумраке палатки.

— Это было что-то! — с восхищением отозвался я!

— Ну наливай что-ли, отметим это дело!

Я потянулся за водкой, а Оля тем временем разрезала на пополам яблоко.

— За интересные игры! — поднял я тост. — Здорово это ты придумала!

Оля молча выпила и захрустела яблоком.

— Пашка? — подала Ольга голос. — А я писать хочу! А там до-оджь! Можно я далеко в кусты не пойду, а за палаткой присяду? Все равно дождик. А?

— Да вообще не вопрос! Я даже тебя сопроводить могу и посторожить! — тут же вызвался я.

— Нет, ты давай-ка карты раздавай, и не подглядывай, а я быстро. Заодно к ребятам загляну. И не вздумай за мной подглядывать! — показала она мне кулачек, уже на выходе из палатки.

Я лишь улыбнувшись махнул головой. Мне очень хотелось услышать, как журчит Оленькин ручеек, но как я ни прислушивался, все шумы заглушал дождь!

Я глянул на мобильный, был первый час ночи. От моей по-прежнему ничего не было. «Ну и черт с ней!» подумал я бросая телефон в карман рюкзака.

Вернулась Ольга. Оленька! Словно читая мои мысли, перегнулась через разложенные веером карты и звонко чмокнула меня в губы, задержав поцелуй на пару мгновений.

— Ну, кто на этот раз окажется победителем? — бравировала Оля, а меня было все равно. Ее желания становились не хуже моих.

Первый раз я проиграл, второй выиграл. И, черт возьми, наконец-то мне повезло! Третий кон был за мной!

— Я слушаю твое желание, — спокойно промолвила Оля, собирая карты в колоду и опустив глаза, хотя я почти физически ощущал, как внутренне она напряжена и возбуждена.

— Ты здесь говорила, что я горазд языком молоть. Хочу показать, на что мой язык еще способен. Это для начала, а потом…

— Не-ет, Пашка, ну пожалуйста! Я не могу тебя туда пустить, особенно язычком! Я без душа, не мылась, я так не могу. Давай это задание я выполню в городе, будет за мной должок. А сейчас, ну что-то другое, что хочешь!

В принципе, на такой должок в городе я трижды был согласен. Это подразумевало, что наша игра продолжится после возвращения из похода. Пока я не знал, в каком виде это все будет происходить в будущем, но в целом перспектива меня устраивала. Тем более она предлагала другое желание.

Я на миг задумался.

— Сними маечку, — попросил я.

Оля не задумываясь выпрямилась и сняла ее из штанов и стянула через голову, отбросив позади себя. Она не стала застенчиво прикрывать груди, напротив немного развернула плечи и опустив голову, заинтересованно смотрела на меня из-под длинных ресниц. Я ощущал трепет ее тела, ее частое дыхание, от которого приподнималась и опускалась ее красивая грудь с темно-бордовыми сосочками, аккуратными и небольшими, размером как маленький грецкий орех. Я стянул свитер через голову и вновь накинулся на мою жаркую пленницу. Мы сплелись руками, я наугад принялся целовать ее щеки, губы, а когда добрался до шеи, Оля запрокинула голову назад и приятно застонала. Я нежил горячими ладонями гладкую кожу ее грудок, аккуратно прищипывая между указательным и средним пальцем затвердевшие и горящие от желания соски. Наконец мои губы спустились ниже, минуя ключицу, и я вступил на упругое плато ее левой груди. Оля шумно дышала и постанывала, когда я водил языком вокруг ее маленького сосочка, то втягивая его в рот, то целуя губами. Затем я переместился на правую грудь, но мне мало было всего этого. Я желал большего. И к черту игры и правила, к черту гигиену и душ. Во мне уже пробудилась животная страсть, и я желал эту самку. Голый член терся о грубую ткань ее штанов. Она и сама ощущала это и трепетала от желания. Я сделал попытку стянуть с нее штаны, но она принялась мешать мне руками, что еще больше меня раззадорило! Я запрокинул ее ручки за голову и прижал обе одной рукой. Ее глаза горели страстью, но она продолжала сопротивляться.

Все еще крепко держа ее, я склонился над самым ухом и прошептал:

— Не надо, не сопротивляйся, останутся на руках синяки, а это ни к чему. Если ты не хочешь, то ничего не будет, но мне кажется, что хочешь ты не меньше мóего, ведь так?

Мое дыхание касалось ее нежной кожи на шее, от чего девушка покрылась мурашками.

Разлепив пересохшие губы она едва слышно прошептала:

— Так!

Другого ответа я и не ожидал услышать, отчего и принялся неистово покрывать поцелуями ее нежную, покрытую мурашками кожу. Я целовал за ухом, спускаясь ниже к шее, переходя на плечо и целуя бархатистую кожу подмышек (руки Ольги все еще были запрокинуты). Я ощущал губами и язычком коротенькие волоски, которые успели отрасти за несколько дней нашей походной жизни, но это лишь добавило мне возбуждения и желания. Я переключился на грудки, напряженные и дрожащие, а сам рукой уже проникал в штанишки к Оле, преодолевая тугую резинку и плотную ткань. Она все еще была зажата и поддавалась нехотя, а потом и вовсе вывернулась из-под меня и повернувшись на бок быстро стянула штаны до колен, далее освобождаясь от них ногами. Оля лежала на боку, повернувшись ко мне аппетитной попкой с упругими ягодицами. Нащупав в темноте член и взяв его в руку, девушка приподняла ногу и направила его к своей горячей щелке. Я в нетерпении принялся тыкать концом в ее промежность, но только оцарапал оголенную головку о щетинку отросших на губках волосков.

— Не спеши. Аккуратнее. Нежнее же, — приговаривала Оля, приставляя член к горячей влажной норке и прогнувшись в спине, подалась мне навстречу.

Интимная ситуация была насыщенной, и я постепенно входил, словно проводя член короткими толчками. Оля стонала, сжимая мою руку, но также двигалась навстречу мне краткими движениями.

Через несколько вхождений-выходов, я уже более уверенно двигался в ее скользкой полости, то полностью погружаясь в нее, то практически полностью ее покидая.

Оля сладко стонала, уткнувшись в спальный мешок, чтобы приглушить громкость своей страсти и каждый раз, когда я неспешно входил в нее трепетно подавалась мне навстречу своей попкой. В палатке стало душно, наши тела покрылись испариной. Я страстно ласкал ее упругие грудки и целовал, а то и совсем принимался лизать языком солоноватую кожу ее плеч и спины. Я вдыхал аромат ее волос, и он кружил мне голову, как и запах, и трепет ее обнаженного горячего тела. Я маневрировал, то ускоряя, то замедляя темп, проникал пальцами между влажных скользких губок, чувствуя, как толстым червем движется в нежной полости моей девочки мой раздутый член. Дыхание Оли участилось, тонкие пальчики впились мне в бедро, она сама ускорила ритм, пока не замерла на самой высокой ноте своего наслаждения и тут же вмиг расслабилась, не то постанывая, не то всхлипывая. Я замер, позволяя девушке насладиться мгновениями оргазма, крепко прижимая ее к себе. Через минуту ее дыхание выровнялось, Оля пришла в себя. Я сам был уже на грани того, чтобы кончить, не знал просто, как лучше это сделать, а пришла на выручку Оля, прошептав:

— Хочу, чтобы ты кончил в меня.

— Ты что?! — Возразил было я шепотом.

— Я уверена! Не бойся, ничего не будет! Я уверена! Ну же? — И девушка начала сама двигать тазом, наращивая темп. Я не смог не подчиниться и уже через несколько мгновений вздрогнул, впрыскивая в глубокое лоно моей любовницы густые ручейки спермы. Казалось, что она вздрогивает вместе со мной.

— Как горячо! И как много! Я прямо чувствую твое семя внутри себя, — шептала Оля, пока я приходил в чувство.

— Ты точно уверена… , — начал было я, но Оля прервала меня:

— Тсссссс. Тихо. Ты все испортишь! Уверена!

Она повернула голову, в тусклом свете фонарика блеснули ее глаза и тут же пересохшие губы девушки нащупали мои, ее язык проник мне в рот, и мы целовались, а мой член все еще оставался в горячей пещерке моей хозяйки и был на удивление тверд.

Я поглаживал ладошкой низ ее живота, ощущая под пальцами шершавые коротенькие волоски и нежную плоть женских губ.

Девушка положила свою ладошку поверх моей и переместив ее примерно посередине между пупком и клитором, снова прошептала:

— Вот здесь, только там внутри я чувствую тебя. Ты плывешь во мне!

Какое то время мы лежали в тишине и под моей ладонью билась пульсируя венка на животе Оли, потом она вновь шепотом нарушила молчание.

— Мне нужно уходить. Рассветет скоро!

Я выскользнул из теплой и уютной Олиной норки и протянул ей полотенце, негромко шепнув, — на, приведи себя в порядок.

Другим концом полотенца я обтер влажный член.

Оля быстро и проворно оделась в тесноте палатки. Чмокнув меня в губы, она аккуратно высунула голову из входа, на миг прислушалась и вылезла полностью, исчезнув тут же в дождливой мороси.

Я еще долго не мог уснуть, взбудораженный произошедшим. С одной стороны изменять жене, да еще и другу рога наставлять никак не входило в мои планы, но с другой, с дрожью вспоминая события этого вечера, волнительную игру в карты и наши победы и проигрыши, выливавшиеся в запретные желания приводили меня в дрожь и заставляя отмахнуться от совести и прочей лабуды я лихорадочно искал возможность вновь остаться с Олей наедине и повторить события сегодняшнего вечера.

Независимо от выбранных вариантов, мне не пришло в голову ничего, кроме как продлить запой моих коллег еще на одни сутки. Для этого я решил по какому-то предлогу снова отправиться в город и вернуться с запасом спиртных напитков. Ну что ж, ребята не будут против такого развития событий, а поход и все замыслы все равно провалились, это первая и последняя точка нашего пребывания и отсюда мы будем возвращаться домой, а там уж мириться с женой, видеть ребятам в трезвые глаза... В общем опять меня унесло, я протянул руку, нащупав холодное горлышко бутылки, отхлебнул из горлышка, сколько смог за раз, ощутил, как закипело в желудке. Зарылся поглубже в спальник и через несколько минут крепко заснул.