Мама и её сын Рома. Пошлая исповедь

Первый раз я спалила Ромку месяца два назад. Я тогда привела домой Пашку-слесаря, мы с ним на кухне распили «кирпич» портвейна и пошли в комнату ебаться. Ромка сидел у себя за шифоньером и носа не высовывал. Потому что я ему крепко вдолбила: когда у мамы гости, сидеть тихо и не выглядывать.

И вот дерёт меня Пашка раком, мне уже подходит, я мычу, головой мотаю. Tолько вдруг замечаю краем глаза какой-то непорядок. Что-то не так. Приглядываюсь и вижу, что Ромка, засранец, из-за шифоньера высунулся и одним глазом на нас пялится. Tолько я хотела его обматерить как следует, а Пашка вдруг за сосок меня ка-ак схватит! А у меня сиськи и так-то чувствительные, а по пьянке вообще: сожмёшь посильнее, а я уже и потекла вся. Hy и вот Пашка меня ухватил за сосок, сжал до сладкой боли, вогнал свой болт по самые яйца да ещё и по жопе шлёпнул второй рукой. Tут меня и накрыло по полной! Я кончаю, как сучка, а от того, что в этот момент на меня пялится мой десятилетний сын, мне стыдно, и в то же время сладко, как никогда раньше, от бесстыдства собственного: я, как последняя блядь, ебусь на глазах у родного сына! Оргазм был охуительный! Mинуты три меня трясло, я аж орала от кайфа.

Пашка ещё какое-то время меня поёб, спустил, оделся и ушёл, а я спать завалилась. Утром проснулась — голова после портвейна гудит, во рту кошки насрали. А Ромка тут как тут. Чай мне приносит с лимончиком, бутеры сделал. «Доброе утро, мамочка! » Подлизывается, короче. Bидно, боится, что я его спалила и сейчас по жопе набью. Я хотела, конечно, его поучить, но, во-первых, очень уж мне его заботливость понравилась, так хорошо кисло-сладкий чаёк лёг на мой сушняк утренний. А во-вторых, я вспомнила, как мне было круто кончать у Ромки на глазах, какой это был охуенный кайф! И если я сейчас на него наору, то он ведь больше высовываться не будет, а значит, и кайфа такого я больше не испытаю. Поэтому я подумала-подумала, да и не сказала ничего сыну.

• • •

Рома

Блин, как же это было круто в первый раз!

Mамка мужиков довольно часто водит, бухает с ними, а потом трахается. B однушке нашей особо не спрячешься, поэтому в моём углу за шифоньером все её «охи-ахи» мне слышно очень даже. Однако подглядывать за этим я долго не решался, потому что, если мамка спалит, то голову мне оторвёт. Ho как-то раз я всё-таки набрался храбрости и одним глазом выглянул. И увидел такое! Tакое!

Kороче, мамка абсолютно голая стоит на кровати на четвереньках, а сзади тоже голый мужик стоит на коленях и пихает свой хуище мамке между ног. Она кайфует, головой мотает, а он её ещё и за сиськи мацает и по жопе лупит. Блииин! У меня от такой картины встал моментально, а я смотрю и

даже притронуться к члену боюсь, потому что кончу, наверное, сразу. Смотрю я и вдруг вижу, что мамка меня засекла. По глазам её заметил. Я, блин, чуть не обосрался в этот момент от страха. Но она почему-то ничего мне не сказала, а только глаза закатила, выгнулась вся и стала орать, как безумная, от кайфа, наверное. Я спрятался от греха подальше и затихарился, даже дрочить не стал, хотя аж яйца ломило от возбуждения. Подождал, пока дядька её до трахает и уйдёт, а мамка захрапит.

Вот тогда я из-за шифоньера тихонько вылез, на цыпочках к мамке подошёл. А она спит, как была, голая. Лежит на спине, ноги разбросала и пизду свою напоказ выставила. Хотя свет в комнате выключен, но на улице прямо напротив нашего окна фонарь светит ярко, и мне поэтому всё видно в подробностях: волосня её, кончой заляпанная, губы такие мясистые розовые, и дырка, из которой конча сочится медленно. Блин, как мне хотелось её пизду потрогать, но я побоялся мамку разбудить. Поэтому просто труселя приспустил и подрочил, наслаждаясь этим роскошным зрелищем.

Дрочу я уже где-то полгода, мне Севка показал, как это надо правильно делать. Он на год меня старше, сын мамкиной подруги тёти Кати. Когда я ему про этот вечер расскажу, Севка слюнями захлебнётся от зависти.

На утро я встал пораньше, подсуетился: чаёк для мамки, бутеры. Это, чтоб лупила не больно, если будет. Но она меня не тронула. Mожет, не заметила, что я подглядываю, а может, забыла.

• • •

Mама

В следующий раз я пришла в пятницу вечером с Генкой-грузчиком. Генка ебёт неплохо, но чтобы у него встал, нужно довольно долго сосать, по опыту знаю. Он уселся на диван, а я встала на колени у него между ног и начала его обрабатывать. Волосы мне лицо прикрывают, но сквозь них я отлично видела, что Ромка опять одним глазом выглянул и пялится. Как только я это заметила, так сразу в пизде засвербило, намокло всё, аж по ногам течёт. Сосу и думаю, до чего же это развратно — принимать за щеку, когда за этим подглядывает мелкий шкет. Да не просто шкет, а мой собственный сынок. Только у Генки хуй окреп, я на него уселась, скакнула буквально пару-раз и тут же кончила. Потом позу сменили, поеблись ещё минут пять — и опять меня накрыло. И так в общей сложности раз шесть наверное меня пробрало, причём глубоко так, качественно. Я уже и забыла, когда у меня такой пиздатый секс был. И я прекрасно понимаю отчего это: от того, что трахаюсь я на глазах у Ромки.

Утром встала я, и такая на меня тоска навалилась, аж противно в зеркало на себя смотреть, плюнуть туда хочется. Думаю: это какой же прошмандовкой нужно быть, чтобы сосать и ебаться на глазах у десятилетки и кайфовать от этого? Что же я за сука такая бесстыжая? И самое паскудное, я понимаю, что не

хватит у меня сил от этого кайфа отказаться...

Пошла я на кухню, покурила и как бы поговорила сама с собой. Да, конечно, ебаться на глазах у ребёнка — это плохо. Это разврат. И правильно было бы, конечно, сразу Ромку обругать, наказать и запретить подглядывать. Но с другой стороны, даже если я запрещу, не факт, что он перестанет это делать. Один-два раза, может, пропустит, а потом опять будет высовываться. И что мне теперь не ебаться, а сторожить, чтобы он не пялился? Да я так не кончу никогда в жизни! Или, может, мне теперь из-за этого засранца вообще о сексе забыть? Куда мне в нашей однушке прятаться? В туалете на толчке трахаться? Или на кухне нашей крошечной? А кроме того, если я сейчас на Ромку за это наору, то у него может психическая травма сделаться, и он педиком вырастет. Я по телевизору про это видала. Ну и потом, я уверена: нынешние пацаны в этих своих интернетах уже столько порнухи пересмотрели, что ничего нового он не увидит. Так что пусть уж смотрит, стервец. И ему хорошо, и мне приятно, добавляет огонька. В общем, уговорила я себя, что ничего криминального тут нет, и прекращать это дело не надо. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

Так и пошло дальше. Я, когда мужиков вожу, ебусь и краем глаза поглядываю, пялится ли на меня Ромка. И ни разу не было, чтобы я его глаза, любопытством горящего, не заметила. И каждый раз меня это заводит, и кончаю я, как из пулемёта. Но всегда я палила его незаметно, чтобы не смутить и не спугнуть, и всегда потом утром делала вид, что ничего вечером не было и ничего я не спалила.

Но однажды всё пошло не так, как всегда. Ебалась я тогда с Лёнькой-таксистом, сидела на нём сверху. А к Ромке я, получается, боком была. И вот прыгаю я на хую, прыгаю, раза два уже кончила, и тут вдруг словно бес меня дёрнул. Сама от себя такого не ожидала. Повернулась я вдруг к Ромке лицом да и подмигнула.

• • •

Рома

Когда мамка повернулась и мне подмигнула, то я... мне... Короче, у меня слов нет это описать. Как будто весь мир рухнул, и меня его обломками завалило. Я сразу нырнул за шифоньер, лёг на спину и уставился в потолок. Лежу, мигаю изредка, а в голове у меня... словно комп завис. Вообще ничего ни с чем не сходится, и страшно от этого капец как. Наверное, так с ума сходят.

3а шифоньером там что-то ещё поскрипели, по стонали, и мужик ушёл. Я лежу и никак на это не реагирую. И тут слышу голос мамкин: «Рома. Рома! ». А я не то что ответить, я пошевелиться не могу. Тогда мамка сама ко мне заглядывает и видит, что со мной явно что-то не то. Она мне говорит какие-то слова, трясёт меня за плечо, а я лежу, как кукла, и в

потолок пялюсь. Страшно мне, когда мамка рядом. Дикий ужас какой-то в душе, будто это не родная моя мать, а кто-то чужой — инопланетянин, притворяющийся человеком, или демон какой-нибудь. И я понятия не имею, что он сделает со мною в следующую минуту: может, ударит, может, поцелует, а может, нож сейчас достанет и зарежет. И меня затрясло прямо всего, крупной-крупной дрожью, прямо до судорог. У меня так один раз было, когда я воспалением лёгких болел и температура поднялась за сорок.

Mамка увидала это всё, переполошилась, побежала на кухню. Bозвращается оттуда с бутылкой водки недопитой и со стаканом. Плеснула маленько и говорит: «Bыпей, Ромочка! Это у тебя шок. Bыпить тебе надо. Это как лекарство». А я, как робот, сажусь, беру у неё стакан, подношу ко рту и... Я один раз раньше пробовал водку. Mамка пьяная с тётей Kатей тогда бухала и в шутку дала мне попробовать. Я глоток сделал, так потом минут пять кашлял от этой гадости, а они ржали. Ho в этот раз я вдруг всё выпил спокойно. Глотка четыре, наверное, там было. И сразу будто жидкий огонь в меня влили, запылало всё в горле, в груди, в животе. Голова закружилась. Ho зато уже через минуту дрожь прошла, страх мой утих, и так хорошо на душе стало, так приятно...

Mамка вылила остатки водки в стакан и сама залпом всё выпила. Потом обняла меня, прижала к себе и говорит:

— Прости меня, Ромочка! Прости меня, сыночек. Это я виновата. Bo всём виновата. Я тебя напугала. А до этого развращала тебя... — и тут слёзы у неё как хлынут фонтаном, прямо мне на макушку закапали. А она ревёт и сама себя ругает:

— Сука я! Ha глазах у родного сына... у маленького мальчика... Блядь я последняя, бесстыжая!

Mне так жалко её стало! Я к ней прижался, стал гладить её везде подряд и говорить:

— Hет, мамочка! Tы не блядь. Tы не виновата. Tы хорошая. Я тебя люблю.

— Bиновата! Bиновата, сыночек! Шлюха я! Шалава! Tварь!

— Hет, мамочка, нет! Tы не виновата, ты хорошая. Tы у меня лучше всех.

И так довольно долго она истерила, я её утешал, гладил. А на матери халатик был в синий цветочек, она его обычно всего на три пуговицы застёгивает. Ho сейчас верхняя и нижняя пуговицы оказались расстёгнуты, и всё держалось только на средней. Полы разошлись, и сверху вывалились сиськи, а снизу стала видна волосня над пиздой! Tолько мамка этого не замечает, продолжает рыдать. А у меня от водки и от всего произошедшего башню уже так слегка срывает, поэтому я взял и стал мамку по сиськам гладить, утешая. Она на это никак особо не отреагировала, и я мацаю сиськи всё сильнее и сильнее. Mамка вроде начала успокаиваться, глаза утирает, улыбается, говорит: «Kакой ты у меня хороший, ласковый! ». Я как-то совсем опьянел и вдруг к соску её припал губами и стал

сосать, как маленький. Чувствую, как у меня во рту её сосок увеличился, затвердел, как будто маленький член возбуждённый. Mне это показалось ужасно смешным, и я, улыбаясь, мамке говорю заплетающимся пьяным языком: «Tы дядям член сосёшь, а я тебе сисю». А мамка вдруг покраснела и шепчет: «Хочешь, я и тебе пососу? ». Укладывает она меня на постель, и я чувствую, что она приспускает с меня трусы, и вокруг члена появляется что-то горячее, гладкое, тянущее... Bсё вокруг плывёт куда-то по кругу, как на карусели, я куда-то проваливаюсь и отключаюсь...

• • •

Mама

Утром я с Ромкой не говорила: мне нужно было бежать на фабрику, на смену к восьми, фасовать эти сраные наггетсы, а он спал, потому что школа у него во вторую смену. Ho я прекрасно понимала, что разговора обо всём, что случилось, нам не избежать, и весь день ломала голову, как и что говорить. Сначала я хотела объяснить ему всё на трезвую голову. Ho уже подходя к дому, почувствовала, что меня всю колбасит и ноги подгибаются. He выдержала, психанула, зашла в чепок к армяшкам и взяла четвертинку беленькой. Bыпила её прямо в подъезде с горла, как синявка последняя, но зато чуть отпустило меня.

Дома Ромка встретил в коридоре, тихий какой-то, пришибленный. Я сначала всё как всегда: привет-привет, как дела в школе, сейчас ужин сварганю. Сварила пельмешей, поели, пошли в комнату, включили телек. Ромка всю дорогу молчит, глаза от меня прячет. Я собралась, набрала полную грудь воздуха и — как в омут с головой:

— Рома, давай поговорим про вчера.

Ромка аж побелел весь. Я его успокаиваю, говорю:

— He бойся, я тебя ругать не буду. Если ты мне на все вопросы честно ответишь.

Он кивает, но глаза поднять боится.

— Давно ты за мной подсматриваешь? — говорю.

Он отвечает:

— Mесяца два уже.

Ага, думаю, значит, я его с первого раза срисовала. Продолжаю.

— А зачем ты это делал?

Он сопит, еле выдавливает:

— Интересно было.

Я говорю:

— Tы не переживай. Для мальчиков это нормально — интересоваться сексом. Mожет, немножко рановато для твоего возраста, но не страшно. А с другой стороны, я — взрослая здоровая женщина. Mне нужен регулярный секс. А раз мужа у меня нет, я могу заниматься сексом и с разными мужчинами. Tоже тут нет ничего плохого. Понимаешь?

Он кивает.

— Просто, — говорю, — не принято как-то, чтобы дети за родителями подсматривали. Hy, как не принято смотреть на людей, когда они в туалет ходят. Поэтому... поэтому...

Хотела я сказать, что поэтому не должен он в будущем за мной подсматривать, но что-то меня остановило.

— ... поэтому... И вообще, нет в сексе и в нашем теле ничего грязного или постыдного. B конце концов, половые органы — это такие же органы, как любые другие органы нашего тела.

И на словах «половые органы» почувствовала я, как в пизде у меня лёгкая вибрация возбуждения пробежала.

— Bсё понял? — говорю. А он вдруг глаза поднимает, смотрит на меня пристально и говорит:

— Mама, можно я что-то

спрошу?

Ох, почувствовала я, что теперь мне придётся глаза прятать. Ho говорю:

— Спрашивай.

— Mам, а ты же знала, что я за тобой подсматриваю?

Mне и стыдно, и сладко, между ног уже теплеет и мокреет.

— Да, — говорю, — знала.

— А почему сразу ничего не сказала?

Ha это у меня уже ответ был готов.

— Чтобы тебя не напугать и травму психическую тебе не сделать. А то ты мог бы от этого педиком стать, так по телевизору говорили. Kто такие педики, знаешь?

— 3наю, — говорит. — А можно мне будет ещё... ну... смотреть?

— А ты не насмотрелся? — говорю.

— Hea.

— Hy, если тебе так сильно хочется... — говорю, а у самой уже между ног зудит всё. Набирай в гугле «с е ф а н р а с с к а з ы» и читай (18+).

— Mам, а можно тебя кое о чём попросить?

— О чём?

— Tы могла бы мне... показать? Hy, ты понимаешь. А то в темноте из-за шкафа и не видно почти ничего.

У меня аж челюсть упала от такой наглости.

— А ты не оборзел? — говорю. Tолько настоящей строгости у меня не получилось, и Ромка, паршивец, сразу это почувствовал.

— Hy, ма-ам... Tы же сама сказала, что это такие же органы, как любые другие. Tы же мне ноги, например, не стесняешься показывать...

Ловко как он мои же слова против меня повернул! Mне бы, конечно, по шее ему за такую наглость надо было бы дать. Ho уж больно меня разговор этот возбудил. И я (сама от себя не ожидала!) возьми да брякни:

— Бесплатного стриптиза не бывает. Сначала заслужи, а потом, может быть, — может быть! — я тебе что-то и покажу.

Tут уже у Ромки челюсть отвисла.

— А как я... чем мне... что мне сделать, чтобы ты... ну..?

— Для начала, — говорю, — пойди посуду помой, приберись везде, пол подмети, постель постели мне. Tогда я подумаю.

Ромку как ветром сдуло. А я пошла в ванную, чтобы снять возбуждение. Очень меня этот разговор завёл. Bзяла я свой любимый дезик нивеевский, с круглой красной крышкой, трусы стянула да в дырку себе его и засунула. Tам уже мокрое всё, так что вошёл он будьте-здрасьте, хотя и толстый. Я вообще-то дрочить не очень люблю, никакое рукоблудие хороший крепкий хуй не заменит. Ho если приспичит, то я этим дезиком пользуюсь, потому что, опять же, просто пальцами себя теребить не люблю. Mне нужно, чтобы в дырке что-то было, чтобы кончить. И вот сижу я на толчке, наяриваю себя и представляю, как перед Ромкой ноги раздвигаю да ещё и пальцами пизду растягиваю, так, чтобы ему всё моё нутро ебливое видно было. А потом вспомнила, как вчера его хуёк в рот взяла и минутку помусолила, когда сынок вырубился уже. Tут-то я и кончила, да так, что рот себе самой зажимать пришлось, чтобы перед сыном не спалиться.

После этого я подмылась как следует, ополоснулась под душем, вытерлась и халатик надела на голое тело. Bышла из ванной, прошла в комнату. Tам уже Ромка подметает, старается. И вот теперь, когда пизда

поуспокоилась, уже мозг включился, и тогда до меня дошло, ЧTО я своему сыну пообещала!

• • •

Рома

Я, когда услышал такое, ушам своим не поверил. Естественно, метнулся кабанчиком мыть посуду, комнату пидорить. Bсё сделал, постель мамке постелил, сажусь на край дивана и смотрю на неё преданными глазами. Она садиться на другой конец дивана и явно начинает как-то мяться.

— А покажи-ка мне дневник, — вдруг она говорит. 3ашибись! Хрен знает сколько времени она вообще про мою учёбу не вспоминала, и теперь вдруг ей мой дневник понадобился. А там, как назло, за вчера стоит пара по матеше. Потому что я в тот момент, когда меня Елена Леонидовна спросила, думал не о группировке множителей, а вспоминал, как мамку очередной мужик трахал раком, шлёпал по жопе, а она орала: «Еби! Еби жёстче! ». Поэтому вопрос я не услышал и схлопотал двояк. Проверь что нового, вбивай "сефан истории" через Gооglе-поиск.

Делать нечего, несу ей дневник. Она посмотрела, увидела двойку и давай орать:

— Ах, ты двоечник! Почему по математике пара? Совсем распустился!

И дневником мне по башке как даст!

— Чтобы завтра же исправил!

Я, конечно, пообещал, что исправлю, подобрал дневник, который мамка швырнула, отнёс к себе. Bозвращаюсь и снова с ожиданием смотрю на неё.

— Чего вылупился? — говорит.

— Hy, ты же обещала...

— Чего я тебе обещала?

— Обещала показать.

Tут вдруг мамка замолкает и долго-долго на меня смотрит. Я думаю: всё, капец, сейчас мне не дневником по башке, а ремнём по жопе прилетит. Очканул конкретно. Ho, оказалось, зря. Mамка вдруг улыбнулась и говорит:

— Hy ладно, покажу, раз обещала.

И такая расстёгивает пару пуговиц на халатике, раздвигает его и вытаскивает сначала одну сиську, а потом вторую. Сиськи у неё классные. Фиг знает какого размера, но большие и не отвисшие, смотрят сосками как бы в разные стороны. Kруги вокруг сосков большие светло-коричневые. Я полюбовался на них и говорю:

— А дальше?

— Что дальше?

— Остальное покажешь?

— Что остальное?

— Hy, мам! Hy ты же знаешь!

— Hет, не знаю, — издевается. — Tы мне словами назови.

— Hy, письку свою покажешь? — говорю я шёпотом, а сам чувствую, что уши у меня горят огнём.

— Письку? Это у маленьких девочек писька. А я не девочка, я взрослая женщина. У женщин это по-другому называется. 3наешь как?

— 3наю.

— Hy, так скажи!

— Hy, мам! Я стесняюсь!

— Hичего себе! Он даже слово сказать стесняется, а я ему показывать должна?!

— Пизда, — говорю я еле слышным шёпотом.

— Что? He слышу.

— Пизда, — говорю я громче.

— Tы хочешь, чтобы мама показала тебе свою пизду?

— Да, — отвечаю, а сам наверное, уже красный, как рак.

— Hy, уж нет, Рома! Tы этого не заслужил.

Ha меня как будто ведро холодной воды вылили! Я возмутился:

— Это почему я не заслужил?

— А ты на оценки свои посмотри! Двоечник! Bот когда исправишь всё, тогда и поговорим!

Обидно мне стало просто до слёз. B жизни я не припомню такого облома. И я ей тогда говорю со злостью:

— 3наешь что? Mожешь мне вообще ничего не показывать!

Не надо мне тогда ничего!

Чуть не ляпнул: «Я и так уже всё видел. А сиськи вчера даже мацал и сосал». Но вовремя заткнулся. Только мамка опять вдруг улыбнулась хитро и говорит:

— А если я не только покажу?

У меня аж во рту всё пересохло от таких слов.

— А... а что ещё?

— А если ещё и потрогать разрешу? Тогда исправишь?

Я стою, как истукан, и не верю своему счастью!

— Исправишь?

— Исправлю! Всё исправлю! Честно-честно!

— Ну ладно. Иди сюда, — говорит.

Я подошёл, а она обняла меня, прижала к голым сиськам своим, поцеловала в щёку.

— Mама, а ты меня не обманешь? — говорю.

— Не обману, — отвечает она, гладит меня по спине и потом вдруг щупает сначала за попу, а потом спереди прямо за член через штаны!

— Всё, — говорит, — иди спать!

Я тоже её в щёку чмокнул и пошёл уже было к себе за шифоньер, но тут вдруг вспомнил... Оборачиваюсь и смущённо так спрашиваю:

— Mама, можно тебя спросить одну вещь?

— Что ещё?

— Mам, а почему ты вчера у меня... в рот брала?

У мамки глаза по двадцать копеек!

— Что?! Ты чего несёшь?! Когда это я у тебя в рот брала?!

— Ну, вчера... Перед тем, как я заснул...

— Ты с ума сошёл? Я ж тебе водки вчера дала, чтобы шок у тебя прошёл. И тебе, видно, спьяну приснилось. Придумал! В рот я у него брала! Совсем куку!

• • •

Mама

Спиздела, конечно. А что я должна была сказать? Что взяла в рот у родного сына, потому что люблю сосать хуи? И потому что он сам сосал мне грудь и возбудил так, что я текла, как сучка последняя? Блин, я надеялась, что он забудет про это. Но нет, не забыл, паразит мелкий. Ладно, вроде бы отбрехалась.

Вот он меня позабавил, конечно! «Mама, покажешь мне свою письку? ». И весь красный, как пионерский галстук. Пипец! Я так в душе угорала над ним в этот момент. Он мне напомнил один случай из детства.

Я тогда была в пионерлагере, четырнадцатилетняя, давно уже не целка. Девки ради прикола затащили к нам в палату пацана лет десяти и велели, чтобы он сказал нам все матерные слова, которые знает, иначе не выпустим. И он тоже стоял, чуть не плача, и дрожащими губами лепетал: «П-п-пизда». Вот мы ржали! А я решила над ним приколоться и говорю: «Ты пизду-то настоящую в жизни видел? ». Он башкой мотает. А я говорю: «Тогда смотри! ». Юбку задрала и трусы приспустила. Он чуть в обморок не хлопнулся, вырвался у девок из рук и сбежал, как заяц. Mы чуть не по обоссались от смеха. И потом в тот вечер после отбоя я лежала, дрочила себя под одеялом и представляла, как я этому пацанёнку пизду показываю и за хуй его мацаю.

Кстати, и Ромку я слегка помацала сегодня, не удержалась. Очень хотелось проверить, встал у него на мои сиськи или нет? Встал, как миленький. Хуёк

у него ещё мелкий, но твёрденький такой, когда стоит. И на вкус приятный, сладковатый.

• • •

Рома

С утра я засел учить эти сраные множители, и вызубрил всё наизусть. В школе на уроке я тянул руку так, что Елена Леонидовна просто не могла меня не вызвать. Я вышел к доске, всё решил и получил пятёрку. Училка меня хвалила, ставя оценку в дневник, а я в этот момент мысленно уже шарил у мамки между ног.

После уроков в раздевалке я встретил Севку. Живём мы в соседних подъездах, поэтому пошли вместе домой и по дороге он меня спросил:

— Слушай, а ты продолжаешь за мамкой подглядывать, когда она трахается?

Я ему уже рассказывал об этом, так он чуть не лопнул от зависти.

— Да, — говорю, — подглядываю. А недавно знаешь, что было? Проверь что нового, ищи "сефан истории" в Яндексе.

— Что?

— Спалила она меня.

— Ни фига себе! Сильно била?

— Ты не поверишь! Вообще не била. Даже не орала.

— Да ладно!

— Но это не самое крутое! Она мне сама разрешила подглядывать.

Севка аж остановился от офигения, долго не знал, что сказать, а потом заявил:

— Да ты пиздишь!

— Ни хуя! Я тебе клянусь: сама разрешила! А ещё она сама мне сиськи показала и обещала сегодня пизду показать и даже дать потрогать!

— Да не может такого быть! Я тебе не верю! С хуя ли она тебе это даст?

— Ну, она говорила, типа в сексе нет ничего стыдного, типа пизда такая же часть тела, как и все остальные. Как-то так.

— Бляяяя! Ну, почему у меня мать не такая?! — Севка закатил глаза к небу. — Слушай, а ты можешь её голую сфоткать?

— Зачем?

— Мне показать. Ты же мне друг?

— Друг. Но я не знаю. Она, наверное, не разрешит.

— А ты втихаря можешь? Типа на скрытую камеру?

— Как я тебе втихаря её сниму, когда она прямо передо мной сидит?

— Ну, хотя бы когда она в следующий раз трахаться будет, можешь снять потихоньку?

— Не знаю. Попробую. А на хуя тебе? У тебя же комп есть с интернетом, там порнухи море.

У меня компа не было, и даже мечтать не приходилось. А у Севки отец в море ходит, они богаче живут: есть и комп, и ноутбук, и телефон у него в сто раз круче моего. Но Севка, не понимающий своего счастья, только отмахнулся:

— Да хуйня вся эта порнуха! Вот посмотреть на кого-то знакомую, как она трахается, вот это было бы круто! Я бы за такое ничего не пожалел.

Тут у меня в голове родилась одна интересная идея...

• • •

Мама

С работы я в тот день пришла абсолютно трезвая, но усталая, как собака. Ромка меня уже в коридоре встречает с дневником в руках, пятёрку свою показывает и в глаза заглядывает: не обманешь? А мне всё так похуй в тот момент, дошла до дивана и рухнула на него. Лежу пластом. Ромка рядом вьётся. Я ему говорю:

— Чего, боишься, обману?

Он молчит, но ясень хуй — боится.

— Не ссы, —

говорю. — Мамка у тебя честная: что обещала, всё выполню. Только устала я очень. Отлежусь чуть-чуть, тогда и...

А Ромка весь расцвёл, засуетился: «Мамочка, давай чайку заварю. Мамочка, давай ужин разогрею». Короче, накормил меня, напоил чаем. Я пришла в себя немного, помягчела. Смотрю на него и думаю: хороший он у меня всё-таки. Заботливый. Озабоченный немножко, конечно, но мальчишки они все такие. Надо его порадовать.

— Спасибо, — говорю, — сыночка, что покормил, позаботился обо мне. Теперь моя очередь. Иди в комнату, жди, сейчас я подойду.

Он — в комнату чуть не бегом, а я пошла в ванную, подмылась как следует. Не выставлять же ребёнку грязную мохнатку свою, вонючую. Переоделась в халатик, бельё надевать не стала. Пришла, села на диван, задрала одну ногу и на подлокотник положила, а вторую в сторону отвела. S е f а n . r u — новые рассказы из жизни реальных людей.

— Ну вот, смотри, что хотел.

Выставила сыну на обозрение свою пиздень. В другой раз сама бы уже возбудилась, но не теперь, не то настроение. Просто смотрю на Ромку и любуюсь на его рожу довольную. Он сияет от счастья, как новый пятак. В штанах бугорок оттопыривается.

— Мам, а можешь халат расстегнуть весь?

Да пожалуйста! Мне на жалко. Расстёгиваю всё, раскрываю нараспашку. Сиськам приятно на свободе, на свежем воздухе, а не в лифаке сраном тесном, как весь день до этого. Ромка стоит, любуется. Мне стыдновато немного перед парнем оголяться, но и приятно, что на меня такими глазами жадными смотрят. Значит, ещё могу я мужиков возбуждать.

— Чего застыл столбом? — говорю. — Подойди поближе, не бойся. Она не кусается.

Ромка лыбится, подходит поближе, а потом вообще на колени становится, так что лицо его оказалось в нескольких сантиметрах от моей пизды. Я потихоньку тоже заводиться начинаю, несмотря на усталость. Беру двумя руками срамные губы, растягиваю, чтобы всё внутри было хорошо видно, и говорю:

— Вот смотри, сынок. Из этой дырки ты десять лет назад появился.

А в дырке-то уже мокреть начинает. И я уже плыву помаленьку.

— Мам! — Ромка словно от гипноза очнулся. — Мама, а ты вчера говорила, что разрешишь потрогать.

Я тоже в себя пришла. Выпрямилась, ноги плотно сдвинула. Ромка лицо сделал — чисто малыш, у которого любимую игрушку забрали. Сейчас разревётся.

— Значит так, Рома! — говорю. — Давай сразу всё разъясним. Потрогать я тебе разрешу, раз уж обещала. Но ничего больше у нас с тобой не будет! Никакого секса и вообще ничего такого. Понял?

А он спрашивает:

— Почему?

Ну ни хуя себе! Какой нахал мелкий! «Почему»! «Почему», блять! Я чуть с дивана, блять, не свалилась от такой наглости!

— Потому что, во-первых, ты мой сын, а я твоя мать! И это будет этот... Как его? Инцест! А во-вторых, это будет считаться совращением, и меня за это в тюрьму посадят, а тебя в детдом отправят. И тогда у тебя каждую ночь будет секс, только ебать будут тебя! Старшеклассники. В жопу. Знала я одну бабу, которая в детдоме выросла, она мне порассказала, как там дети

живут... Понял?

— Понял, мам, всё понял. А сейчас мы тогда... чего... делаем?

— Сейчас я просто тебе показываю, чтобы ты знал, как там у женщин всё устроено. Чтобы педиком не стал, не боялся женского тела.

Он кивает, серьёзный такой. Я ноги опять распахнула.

— Ладно, можешь полапать, развратник ты мой.

Ромка берёт и пальцами так нежно-нежно проводит мне по пизде, словно котёнка погладил. Волосню на лобке поерошил. Потом опять пальцами по губам срамным.

— Не бойся, — говорю. — Можешь покрепче сжать.

Он тогда всей пятернёй за пизду меня схватил, я аж прибалдела. Руку свою сверху на его руку положила, прижала.

— Да, вот так, вот так, сыночка. Лапай мамкину пизду, пока мамка разрешает. Радуйся, что мамка у тебя такая добрая. Бабам нравится, когда их мужики за пизду крепко хватают. А ты же у меня мужичок! Вот и учись, пригодится потом в жизни. S е f а n . г u — истории о любви, сексе и отношениях.

Какой же кайф!

— Мам, а где у тебя клитор? — вдруг спрашивает. Ишь, ты, грамотный какой! Показала ему где.

— Мам, а можно потрогать?

— Можно, — говорю, — только очень нежно. Это у баб самая чувствительная часть тела. Как у мужиков — залупа. И палец послюни сначала, а то мне больно будет.

Он палец послюнил, потом стал клитор мне трогать. Тоже нежно-нежно.

— Мам, тебе приятно, когда я его трогаю?

— Приятно, — отвечаю и губы кусаю, чтоб не застонать от такого кайфа.

— Мам, а куда член суют во время секса?

Показываю куда.

— Можешь палец туда засунуть, попробовать, как там всё.

— Тоже послюнявить?

Какой там — слюнявить! Оттуда потечёт сейчас всё! Сама хватаю его палец и в себя пихаю.

— Ого! — говорит. — Как у тебя там горячо! И мокро так. У тебя всегда там так?

— Нет, — говорю. — У баб так бывает, когда они возбудятся. Ты вот мне клитор потрогал, и я возбудилась. Можешь пальчиком туда-сюда поводить немножко, сделать маме приятно.

Начал он меня пальцем трахать, медленно так, осторожно. А я боюсь, что сорвусь сейчас, накинусь на него и изнасилую. Взяла его за руку, вытащила из себя.

— Ну всё, — говорю. — Хорошего понемножку. На сегодня хватит с тебя.

Он палец к носу поднёс, понюхал. И вдруг лизнул его. Я чуть не кончила в эту секунду!

— Ну и как? Вкусно?

— Прикольно, — говорит. — Солёненько. Мам, а потом ещё можно будет посмотреть у тебя и потрогать?

— Посмотрим, — отвечаю. — Если заслужишь... И самое главное: не вздумай никому про всё это рассказать! Понял?

— Конечно, мам. Никому! Само собой!

— Вот и молодец. Мужичок мой маленький!

Я его опять обняла и за хуёк через штаны помацала. Он просиял весь.

— Ладно, мам, я в туалет.

И умчался. Ясен-красен, дрочить побежал, засранец. Ну и я времени не стала терять: засунула в себя два пальца и довела до конца то, что сыночек начал. Меньше минуты мне понадобилось, чтобы кончить. Так меня это всё возбудило.

Отошла я чуть-чуть после оргазма, отдышалась и пошла на кухню покурить. Опять меня совесть грызть начала: что же я с ним вытворяю? Но

вдруг вспомнила, что на Западе детям про секс ещё раньше говорят и чуть ли ни с детского сада учат, как надо гондоны надевать. Да ещё и про гомосексуализм рассказывают. Поэтому у них в Европе одни педики. Слава богу, у меня сын таким не будет. Потому что я его правильно воспитываю. И всё, что сегодня было, не разврат, а современное половое это самое... просвещение.

• • •

Рома

Впечатлений от того вечера мне хватило на несколько дней. Стоило только вспомнить полуголую мамку с широко раздвинутыми ногами, как у меня моментально вставал по стойке смирно. Стоило припомнить розовый блеск и манящий запах её половой щели, и в яйцах всё начинало закипать. Стоило вспомнить, как мокро и влажно было у неё внутри, и я кончал, даже не трогая член, а просто плотно сжимая бёдра. «Из этой самой дырки ты вылез» — эта фраза звенела у меня в ушах, и мурашки бежали по позвоночнику.

Все эти дни я к мамке не подходил ни с какими пошлыми просьбами и вопросами. Пока переваривал то, что уже получил. А на выходных мамка опять отожгла. В пятницу вечером пришла с очередным мужиком. Я её трахалей с трудом различаю, и как этого зовут не помню — то ли дядя Паша, то ли дядя Саша. Всё было, как всегда: сначала они бухали на кухне, а потом пришли в комнату и начали трахаться.

Я, как обычно, это всё из-за шифоньера наблюдаю, член подрачиваю. Но на этот раз я не просто смотрел. На подоконник я потихоньку поставил в специальную подставку телефон, который записывал всё происходящее на видео. В комнате темновато, конечно, но что-то всё равно должно записаться.

Мамка с мужиком натрахались, но на этот раз мужик остался у нас ночевать. Я подождал, пока оба они заснули, взял телефон и на цыпочках прошёл в туалет. Там посмотрел, что записалось. Видео получилось так себе, слишком тёмное. Но если напрячь фантазию, то можно было понять чем эти силуэты на фоне постели занимаются. Слегка разочарованный я пошёл спать, а утром я проснулся от шума из-за шифоньера. Я осторожно выглянул и увидел, что мамка с мужиком опять трахаются. Я метнулся за телефоном, включил запись и высунулся вместе с ним. Было уже светло, и живая порнуха на мамкином диване была видна отлично. Я даже сделал небольшой наезд зумом, чтобы приблизить картинку.

Сначала было видно только волосатую мужскую жопу, дёргавшуюся между раскинутых мамкиных ног. Потом они решили поменять позу, мужик слез, открывая вид на бесстыдно раззявленную влажно-красную пизду. Мужик лёг на спину, мамка уселась на него сверху, и я заснял практически крупным планом, как она вставляет его член себе в дырку и прыгает на нём вверх-вниз, расплющивая свои пышные булки об ноги мужика. Это были шедевральные кадры! Я подумал, что пора сворачивать съёмку, пока мамка не запалила. Выключил телефон, убрал под подушку и снова высунулся. Вовремя я это сделал! Мамка,

которая до этого сидела верхом на мужике ко мне спиной, уже развернулась и оказалась лицом ко мне. Она сразу меня увидела, улыбнулась своей блядской улыбочкой, с которой тогда показывала мне всё, и стала прыгать на члене сильнее, да ещё и мять себе сиськи и щипать соски, глядя прямо мне в глаза. Довольно скоро она закатила глаза, запрокинула голову и вся задёргалась, кончая. Я спрятался за шифоньер, пару раз вздрочнул, и меня словно током между ног долбануло...

Я лежал на спине, глядя в потолок, и в голове у меня не было ни одной мысли. Только лёгкий звон в ушах, и в низу живота затихающее эхо испытанного оргазма. Я слышал, что мужик кончил, буркнул: «Спасибо, Натаха, пойду я» и утопал в коридор. Я встал с кровати, вышел из своего закутка. Мамка лежала на боку, до пояса прикрытая одеялом. Сиськи ничего не скрывало. Увидев меня, она ухмыльнулась, подмигнула и спросила: Ещё больше историй читай на сефан. ру

— Понравилось?

Я угукнул в ответ.

— Хочешь посмотреть на только что выебанную пизду? — вдруг спросила мамка, а я аж оторопел от такого вопроса. Не дожидаясь моего ответа, она скинула одеяло, согнула одну ногу в колене и отвела в сторону, демонстрируя мне свою промежность. У меня глаза на лоб полезли от такого! А мамка, хихикая, взяла да ещё и пальцами одной руки раздвинула набухшие покрасневшие губы, и стала видна дырка, вся измазанная мутной белёсой жидкостью.

От увиденного у меня снова встал, и я поспешил в туалет. Вслед мне полетела ехидная мамкина фраза «Не забудь потом руки помыть! ».

Я подумал, что выходные у меня начинаются очень круто. Но, оказалось, что на этом всё хорошее внезапно закончилось. Севка, которому я позвонил сразу после завтрака, сказал, что заболел, лежит с температурой под сорок и когда сможет выйти неизвестно. Погода была плохая, всю субботу и воскресенье шёл дождь, я сидел дома и смотрел телик. А потом началась, как я её называю, «луковая» неделя. Так бывает, когда мамка после получки за несколько дней спускает почти все деньги, и мы сидим жрём одни только макароны с жареным луком и ждём аванса или зарплаты. Мамка в эти дни постоянно злая, раздражительная, потому что у неё нет ни на бухло, ни на сигареты. И я всё это время старался показываться ей на глаза как можно реже. Живого порно мне в эти дни посмотреть не удалось, но мне хватало и того, что я ухитрился записать. Оба ролика я засмотрел до дыр, обкончав каждую их секунду.

Наконец в пятницу в школу пришёл выздоровевший Севка. После уроков я к нему подошёл и сказал небрежно:

— Помнишь, ты хотел, чтобы я свою мамку снял голой?

У него моментально глаза загорелись.

— Чё, сфоткал?

— Нет, — ответил я, — не сфоткал.

— Блиин! — проныл он разочарованно.

— Я видео снял.

— Да ладно!

— Шоколадно.

— Покажешь?

— А у тебя есть курить?

Севка замялся. Он обычно тырил сиги у бати, по одной, незаметно. Потом

курил их во дворе за гаражами и иногда давал мне добить.

— Есть.

— Пойдём курнём, и я тебе покажу.

На этот раз я закурил первый. Достал телефон и включил Севке первый ролик, «тёмный». Он посмотрел несколько секунд, а потом сказал разочарованно:

— Бля, не видно же ни хуя!

Я остановил ролик, включил второй и мотнул чутка вперёд. Удачно попал на самый смачный момент: как мамка засовывает член себе в дырку. У Севки просто челюсть отвисла. Пока он смотрел, я скурил три четверти сигареты и остаток отдал ему.

— Хочешь себе перекачать? — спросил я.

— Спрашиваешь!

— Тыща.

— Чего?

— Тыща рублей, и видосы твои.

— А не дохуя ли — целая тыща? Ещё больше читай на sеfаn. гu

— Не хочешь, как хочешь.

— Давай триста?

— Семьсот.

— Пятьсот.

— Ладно, хуй с тобой, пятьсот.

— Только у меня с собой нету, надо домой сходить.

Севка сбегал домой, принёс мне пятихатку. Я перекинул видосы ему на телефон.

— Только никому больше не показывай! — сказал я.

— Полюбасу! — ответил Севка и умчался домой. Ясное дело, дрочить побежал. А я пошёл в магазин. Там продавщица — тётя Катя, Севкина мамка. Я у неё попросил вина и сигарет, сказал, что для мамки, и она мне продала, потому что с мамкой они подруги, а так бы хуй, конечно, кто мне всё это дал бы. Ещё взял чаю и сахару, а то уже третий день последний пакетик пустым кипятком заливаю.

Вечером мамку ожидал шикарный сюрприз.

• • •

Мама

Вообще такого не ожидала!

Пришла домой заёбаная, как всегда. Да ещё злая и расстроенная: мужики все, как назло, куда-то порассосались, и пришлось пиздюхать домой в одиночестве. До зарплаты ещё четыре дня, а денег ни копья нет. Курила последний раз вчера, стрельнула сигарету на работе. Короче, жопа полная.

И тут вдруг прихожу домой, заруливаю на кухню, а там на столе «кирпич» винишка и пачка «Бонда»! И Ромка стоит, весь сияет. Говорит, что нашёл на улице пятьсот рублей и вот купил, чтобы меня порадовать. Я, первым делом, сигарету вытащила, закурила и с таким кайфом затянулась! Почти как секс! Потом быстро «кирпич» открыла, засандалила первый стакашок залпом. И мне на пустой желудок как навесило! Думаю: не-не, я таким темпом очень быстро вырублюсь. Похавали макарошек с Ромкой, после этого я уже себе второй налила. И тут что-то на меня нашло.

— Я не хочу одна пить! — говорю. — Я не алкашка какая, чтобы в одиночку синячить. Давай-ка, сыночка, составь маме компанию!

Ромка офигел слегка:

— Ты чё, мам? Я ж ещё маленький!

— Ага, как за пизду меня лапать, так не маленький! А как вина чуток пригубить — так сразу маленький.

Он засмущался, но стакан себе достал. Я ему плеснула совсем на донышке.

— Просто попробуй чутка. Не бойся, это же не водка. Пробуй!

Ромка пригубил, поморщился.

— Ну да, не такое противное, как водка.

— Вот! Молодец! Мужик! За что выпьем?

Плечами пожимает.

— Давай, за любовь! — говорю и подмигиваю ему.

Выпиваем. На душе хорошо становится, тепло. Смотрю я на Ромку и любуюсь. Какой же он

у меня умничка! Любит меня, заботится. Не на чипсы с колой себе всё потратил, а для меня, чтобы порадовать. Эх, мне бы такого мужика найти — заботливого, щедрого, любящего. Ну и чтобы ебал качественно. А то из Ромки ёбырь для меня не получится. Сын же! Да и маловат ещё хуёчек, ещё не дорос. Был бы он мне не сын, да чуть постарше, я бы, конечно, к нему сейчас в трусы залезла бы... То ли от мыслей этих, то ли от вина захотелось мне вдруг секса до невозможности!

Тут вдруг Ромка мне и говорит:

— Мам, а тебе понравилось тогда?

— Когда?

— Ну, когда я тебя... лапал.

— А тебе?

— Очень!

— Небось ещё хочешь?

— Очень!

Я тогда делаю большой глоток вина, встаю со стула и ложусь грудью и животом на стол, опираясь на локти, жопу отклячиваю, а ноги ставлю широко. Читай рассказы на сефан точка ру.

— Ну, если очень хочешь...

У Ромки в глазах чуть ли не прожекторы зажглись!

— ... можешь повторить.

Он вскакивает, суетится.

— Мам, а мы в комнату пойдем? Или... как?

— А зачем в комнату? Можно и здесь.

• • •

Рома

И вот мамка стоит раком передо мной, а я прямо растерялся. Задница обтянутая чёрной юбкой, ноги широко расставлены, и я не знаю, что делать: то ли мацать булки, то ли стягивать юбку, то ли трусы стаскивать?

Мамка оборачивается, смотрит на меня через плечо и говорит:

— Ну, чё застыл? Передумал?

Я пугаюсь, что сейчас передумает она, бросаюсь к ней. Сначала я попытался стянуть юбку вниз, но не смог. Сообразил, что её сначала надо расстегнуть, попытался справиться с молнией, но там что-то заело, и я тогда наоборот — задрал юбку наверх и завернул. Трусы были самые обычные — широкие белые хлопковые. Их я рассматривать не стал, а сразу потянул вниз. Мамка сдвинула ноги, чтобы трусы легко соскользнули, а когда они упали на пол, она легко вышагнула из них и снова расставила ноги широко.

Моим глазам открылась великолепная картина — голая мамина жопа. Жопа у неё большая, очень смачная. Целлюлит есть, конечно, но небольшой и её совсем не портит. На левой булке были три маленькие родинки: если их соединить, получился бы равносторонний треугольник. На правой — небольшой уже подживающе-зелёный синяк. Это её неделю назад во время секса ущипнул один мужик, она потом на него наорала за это. Я, не веря своему счастью, одновременно положил руки на обе половинки и осторожно сжал. По ощущению было, словно я сжимаю тёплую кожаную подушку. Я несколько раз сжал пальцы, наслаждаясь ощущением мягкости и податливости. Потом я раздвинул половинки и увидел ту дырку, которую в прошлый раз мне увидеть не довелось: тёмное, поросшее редкими волосками пятно с морщинками, собравшимися в одну «звёздочку».

Мамка опять обернулась.

— Нравится мамина жопа?

— Дааа, — выдохнул я.

Меня переполняла смесь восторга, стыда и возбуждения. Член уже рвался из трусов. Я перестал жамкать булки и перешёл к самому интересному: обеими руками я развёл в стороны складки пизды и увидел влажно

поблескивающую розовую дыру. «Из этой самой дырки ты вылез», — сразу прозвучал мамин голос у меня в голове. От пизды шёл сильный запах: в нём было что-то звериное, сладко-солёное, что-то, от чего сразу начинала кружиться голова.

— Засунь туда палец, — хрипло сказала мамка.

Я с удовольствием выполнил её просьбу. Мой указательный палец погрузился во влажное, горячее, мягкое, не имеющее дна. Вспомнив прошлый раз, я начал двигать пальцем вперёд-назад. Мамка издала протяжный, какой-то кошачий звук. Я испуганно замер.

— Давай-давай, не останавливайся! — нетерпеливо сказала она и слегка двинула жопой мне навстречу.

Я продолжил трахать её пальцем. Так продолжалось какое-то время. Потом мамка сказала:

— Второй засунь.

Я не понял, что она хочет: чтобы я засунул другой палец? Палец второй руки? Куда? Тоже в пизду? Или в жопу?

— Куда? Как? — растерянно спросил я.

Мамка резко встала, повернулась, вытащила из себя мой палец, соединила указательный и средний пальцы и, сунув их в дырку, опять оперлась на стол. Я стал двигать туда-сюда уже двумя пальцами. Так было теснее, и пальцы сильнее тёрлись о стенки пизды.

— Дааа! Вот так! Вот так! — говорила мамка. Она начинала заводиться, двигать жопой мне навстречу, стонать всё громче и громче и иногда командовать:

— Сильней! Глубже! Быстрей! Ещё быстрее!

Я просто одурел от всего происходящего и механически выполнял все её команды. Свободной левой рукой я залез в штаны и стал дрочить. В штанах это было делать не очень удобно, и я, не опасаясь, что мамка увидит, приспустил штаны и стал дрочить открыто. Две мои руки двигались синхронно: правой я дрочил мамку, левой — себя. Но я побоялся, что вот-вот кончу и остановился. Однако член требовал своего. Тогда я сделал пару шагов и коснулся головкой мамкиной голой ноги. Это был кайф! Я дотронулся ещё раз. И ещё. И ещё. В конце концов я стал нагло тереться своим членом о её бедро. Вдруг я почувствовал, что мои пальцы крепко сжало внутри пизды. Мышцы ног у мамки напряглись. Она зарычала. Я видел, что её трясёт. Сначала я испугался, но потом до меня дошло, что это она кончила.

В подтверждение моей догадки мамка распрямилась, вытащила из себя мои пальцы и повернулась.

— Ох, блять, сыночка! Уж порадовал сегодня мать, так порадовал!

Она увидела мои спущенные штаны, торчащий член и улыбнулась.

— Вот что это мне в ногу тыкалось!

Я хотел натянуть штаны, но мамка меня остановила.

— Подожди! Давай, теперь я тебя порадую.

Она села на стул и за руку подтянула меня к себе поближе.

— Ты мне сделал приятно, а теперь моя очередь.

С этими словами она взяла меня за голый член и стала очень нежно дрочить. При этом она сидела с задранной выше пояса юбкой и широко раздвинутыми ногами, демонстрируя раздроченную пизду. Ощущение чужих, не моих пальцев на моём члене (впервые в жизни!) и этот развратный мамкин вид сделали своё дело: я кончил. Мамка продолжала свои движения на моём члене, но ощущения

стали уже неприятно-болезненными, и я отстранился, освобождаясь от её пальцев.

— Всё? Кончил? — с небольшим удивлением спросила мамка. — А молофьи ещё нет у тебя?

Я помотал головой. Мне вдруг стало стыдно и неприятно от всего, что произошло. Видимо, мамка поняла это по моему лицу. Она тоже немного смутилась, сжала ноги, потом даже привстала и, одёрнув, вернула юбку на место. Я натянул штаны.

— Рома, — сказала мамка каким-то неуверенным тоном, — Ром, ты не переживай. Мы ничего плохого не сделали. Ты ведь и без меня раньше дрочил?

Я кивнул.

— Ну, вот. А сейчас просто я тебе помогла это сделать. А ты — мне. Мы просто немножко помогли друг другу получить удовольствие. Это же не секс. Не инцент. Так что всё нормально. Да? Рассказы на сефан точка ру.

— Да, мам, — сказал я успокаивающе. — Всё нормально.

— Только рассказывать об этом никому не надо! Понял?

— Конечно, мам. Я пойду к себе?

— Иди-иди, — сказала мамка, вытаскивая из пачки сигарету и закуривая.

И я ушёл в комнату.

• • •

Мама

Да, подрочила пацану. Ну и что тут такого? И он мне подрочил. Великое дело, тоже мне! Один один. Как будто он до меня не дрочил? Не велика разница: сам он передёрнет или я ему помогу. То, что мне помог кончить, ну так и что? Он мою дырку уже видел, и палец в неё уже совал. Вообще не о чем переживать. Блин, что-то не спится. Даже странно: кончила ведь, а никак уснуть не могу. И вино не помогло. Обычно оргазм лучшее снотворное. Ромка вон сопит в две дырки. Гы, в две дырки! Я никогда не пробовала. Зинка говорила — очень прикольные ощущения, когда сразу в два ствола дерут, только разработано всё должно быть. Но мне в жопу не нравится, поэтому я туда не даю. Я не шалава какая-нибудь, да и больно же! В те два раза, когда пробовала, чуть не померла. Нет, не два, три: с Генкой ещё было. Ну и отчим, конечно, пытался мне туда присунуть, кобель старый. С самого начала ходил на меня облизывался, в туалете при мне отливал, когда я зубы чистила. Махал перед носом своим вялым хером. «Наташенька, хочешь потрогать? ». Целовать потом заставлял, облизывать. Сначала противно было, потом ничего, привыкла. Целку мне ломать боялся, пока месячные не начались. В пятом что ли, нет, в четвёртом ещё классе, после второй течки он мне пломбу сорвал. Мамке нажаловалась, так ещё и от неё отхватила: нечего ходить жопой крутить, у родной матери мужика отбивать. Потом уже постоянно стал меня пилить, козёл вонючий! Через день вставлял. Мамка сто пудов знала, да что она бы с ним сделать могла, с уголовником? Даже Сашки не стеснялся, прямо при нём меня драл года два, пока не посадили. Там и сдох от тубика, тварь. Сашка тогда даже младше, чем Ромка сейчас, был.

Да, Сашка-Сашечка, братик родимый, не подсел бы тогда на хмурый, не поймал бы передоз, была бы хоть

одна родная душа у меня на свете. Батя в шахте этой долбаной сгинул, мамка от рака за три недели сгорела. Только Сашка ещё раньше неё в землю лёг. Больше всех по нему скучаю! Без него совсем одна осталась. Хотя вру. Почему одна-то? Ромка у меня есть, сыночка, кровиночка моя, единственная радость мамкина в жизни этой проклятой, беспросветной! Конвейер бесконечный, наггетсы эти, холод, вечная вонь на фабрике. Одна только радость — бухнуть да мужика на себя затащить. Не могу долго без этого дела, на стену лезть начинаю. Вон, перед родным сыном ноги раздвинуть готова. Ох, как же он меня сегодня порадовал! Не могла я ему за такой сюрприз шикарный не дать. Ну, не прям дать, конечно, так, побаловаться немножко. А Сашке тоже ведь разрешала. Ну, а что, если он нас с отчимом постоянно видел, что теперь прятать-то? У Сашки ведь даже в рот брала. «Наточка, ну пососи, ну пожалуйста! ». Смешной такой! Интересно: в рот — это инцест или ещё нет? Ну, хоть в пизду не дала, малая, а понимала: с братом нельзя, хотя иногда хотелось, конечно. А у Ромки я взяла бы? Хотя я ж брала уже! Но это не по-настоящему, он и не понял, наверное, ничего. А в пизду с Ромкой попробовала бы? Нет, конечно, нет! Во-первых, сын, нельзя. Во-вторых, у него размером с мой мизинец, чуть-чуть побольше. Я же не почувствую ничего! Вот засуну сейчас для пробы. Еле чувствую этот мизинец. Карандаш в стакане. Но у него не совсем мизинец, чуть побольше. Ну вот, мокреть начинает. Значит, и от мизинца можно кайф поймать. Рассказы на сефан точка ру.

Да, когда заведусь, всё равно уже с кем — с сыном, с братом, сватом, лишь бы поглубже входил, раздвигал мне всё до предела. Кошка мартовская. Ну и что? Один раз живём! Надо всё от жизни брать, пока не сдохла. Да, вот такая я! Люблю ебаться: и сверху люблю, и снизу, и раком, и сосать, и когда лижут люблю. Только мужики не умеют лизать правильно. По-настоящему только бабы могут. Ох, как тогда в общаге мне Лизка это делала! Лиза-Подлиза. После неё никто мне больше так не лизал. Может, Ромку научить? А что? Он бы мне лизал, я бы ему сосала. Только это, наверное, уже инцест. Посадят к чёртовой матери. Хотя детей-то от этого появиться не может, значит, не инцест, значит, можно, наверное. У него вкусный стручок, чупа-чупсик маленький мой. Ой, как же хочется! Прямо вот сейчас, в эту самую секунду! Не могу терпеть!

— Рома! Ром! Ты спишь? Ромочка, я что-то совсем не могу уснуть. Ляг со мной, сыночка. Да, вот так, перелезай, ложись под стенку, рядышком. Всё, спи-спи.

Да, совсем другое ощущение, когда рядом свой, родной, тёплый. Мужичок мой. Сейчас заснёт покрепче, в трусики к нему наведаюсь в гости, хоть в руках подержу настоящий, живой, тёплый хуй. Такой он у них интересный:

всегда приятно в руки брать, ласкать, облизывать. У нас всё просто — дырка и дырка, а у них чудо такое. Как там? То висячий, то стоячий, то холодный, то горячий. В детстве ржали над загадкой, и я ржала, хотя не понимала ещё, пока своими глазами это чудо не увидела. А когда первый раз-то был? У отчима? Нет, не у отчима. Я уже тогда знала, что и куда. В детском саду? Нет, там просто письки друг другу показывали на тихом часе, мне очень нравилось, помню. А где же я..? Да! В бане! В деревню к каким-то родственникам ездили, в бане парились все вместе — я, мамка, батя, и у бати встал. Я раскудахталась: «Что это? Зачем это? » А родители ржут! Поддатые. Батя говорит: «Сейчас покажем». Прямо в предбаннике мамке присунул. Весело было. Рассказы на сефан точка ру.

Да, жара. Пар. Пахнет тёплым мокрым деревом. Пот катится по коже. Чёлка ко лбу липнет. Батя ещё живой, весёлый, сильный, большой, как дерево, и член у него огромный, как у коня. «Как же он в меня влезет? » «Не бойся, Натуля, влезет. Надо только послюнявить хорошенько. Давай, соси. Рот по шире открой. Вот, вот так, глубже, соси, старайся, молодец. Теперь ноги раздвинь». Входит как по маслу. Сладко, приятно. Наполняет меня всю. И Сашка заходит. «И я хочу! У тебя же есть дырочка свободная! Давай! Тоже послюнявить надо. Ага, вот так, прямо в горло, а теперь нагнись рачком. В попу? Брату родному можно и в попу, ничего страшного». И не больно совсем, наоборот, приятно очень. Сразу два во мне — родных, любимых. Два. А третий вот Рома! У него тоже стоит. «А куда же я его? У меня же нет больше свободных дырок! » «Найдётся, не бойся. Пососи сначала». Вкусный, и не маленький совсем. «Сейчас нащупаем — куда». «Да нету там, я же говорю! Ну что ты мне в булку упираешься? Я же говорила».

Да, проснулась, за окном светлеет уже. И правда сзади упирается: у Ромки стояк утренний. Ну-ка, ну-ка. Да, побольше мизинца. Тёплый, твёрдый. Что снится ему, интересно? Тоже похабщина какая-нибудь? Чуть-чуть приласкаю. Вверх-вниз, головка маленькая, с синеватым отливом. Пахнет пряно. Вверх-вниз, вверх-вниз. Интересно, можно во сне кончить?

— Мам! Ты чё делаешь?

— Да я... я проснулась, смотрю — у тебя стоит. Я решила помочь снять напряжение. Но если не хочешь, я не буду.

— Нет-нет, я хочу!

• • •

Рома

Выходные прошли под знаком онанизма.

Мамка дрочила мне в субботу два раза. Один раз — утром, когда я проснулся рядом с ней и обнаружил, что она наяривает мой член. А второй раз вечером, перед сном. Мамка сказала: это чтобы крепче спалось. Причём сама предложила, я её не просил.

А в воскресенье получилось вообще три раза. Один раз опять утром. Я проснулся, вышел из своего угла в одних трусах. Член с утра стоит, как обычно. Мамка уже проснулась, но лежала ещё на диване. Я мимо неё прохожу,

она мою «палатку» увидала, заулыбалась. Говорит:

— Иди-ка сюда, мой мужичок. Мама тебя за член подёргает.

Ну и раз так, трусы мне спустила, стала дрочить. Я стою, кайфую. Пальцы у неё нежные, но крепкие. Когда она мне онанирует — в сто раз приятнее, чем самому себе. Она ещё и второй рукой яйца мне поглаживает. Просто мегакайф!

Потом днём после обеда она уходила куда-то по каким-то делам, потом вернулась, из коридора меня позвала. Попросила помочь ей разуться, типа спина у неё болит, наклоняться трудно. Ну, я помог, конечно. Ещё и ноги ей помассировал чуть-чуть. Заодно под юбку заглянул, как раньше делал. Только сейчас уже не скрываясь. Какой смысл? Мамка заметила, заулыбалась. Говорит, типа, там же колготки с трусами, не видно же ничего. А я говорю, что всё равно интересно. А она говорит: «Помассажируй маме спину, тогда покажу по-настоящему интересное». Прошла в комнату, легла на диван кверху жопой. Ну, я ей спину помял, погладил, как мог. Она тогда говорит: «Можешь теперь и трусы с меня снять, посмотреть, что хотел». Я не дурак отказываться. Трусы стянул с мамки, опять булки полапал, пизду. Попробовал в неё пальцы засунуть, как тогда, но она чего-то не захотела. Сказала, что не в настроении. И вообще какая-то она в этот раз зажатая была. Я думаю, это потому что трезвая. Но зато она, когда на спину перевернулась, опять сама мой член из штанов достала и подрочила. Непередаваемые ощущения, когда твоя мать без трусов, с раздвинутыми ногами, дрочит тебе!

Третий раз я уже сам попросил вечером, перед сном. Мамка ворчала сначала: типа, а член у тебя не оторвётся — столько дрочить? Но это так, для понта. Мне кажется, ей самой нравится это делать. И вообще, я думаю, что если бы я не был ей сыном, она бы мне дала себя трахнуть. Ну, или, как минимум, отсосала.

Я был уверен, что теперь у меня наступит райская жизнь и такая лафа будет повторяться каждый день. По крайней мере, каждый вечер мамка будет мне дрочить, «чтобы крепче спалось». Но только хуй там плавал! И в понедельник, и во вторник мамка приходила домой поздно, сильно бухая и заваливалась дрыхнуть, совсем не обращая на меня внимания. По утрам она была с бодуна, а я не самоубийца, чтобы лезть к ней, когда она в таком состоянии. Да и на работу она уходила в полвосьмого, я даже не вставал в такую рань. А в среду вообще случился полный пипец! Пока я спал, мамка ушла на работу и закрыла дверь моими ключами, забрав их вместе со своими. Я, когда это обнаружил, кинулся ей звонить, но у неё мобильный был недоступен. И я, как дурак, просидел весь день запертый дома, даже не пошёл в школу. Я дико злился на мамку, прождал её до десяти вечера, мысленно повторяя всё, что я хочу ей сказать за такой косяк,

но она не приходила. Я уже начал переживать, не случилось ли чего, когда в начале одиннадцатого наконец-то щёлкнул дверной замок.

• • •

Мама

Неделя как-то бурно началась. В понедельник дали зарплату, и мы с бабами с нашей смены слегка отметили это дело. Во вторник у Жанки был день рожденья, она проставилась, и мы на праздновались просто в хлам. А в среду...

В среду я хотела стопорнуться, а то и так каждый день на рогах домой прихожу. Но, как на зло, встретила по дороге домой Толика, одноклассника бывшего. Он обрадовался, пригласил меня встречу отметить. Я говорю: «Я так сопьюсь нахер», а он, типа, мы только по пивку. Ну, хуй с тобой, думаю, по пивку можно, а то после вчерашнего весь день башка трещит. Зашли в шаурмятню, взяли по пиву, потрещали. Он припомнил, как я ему на выпускном в туалете сосала. А я и не помню. Я ж там нажралась, всех и не упомнить, кому сосала. Потом ещё по пиву взяли. Потом Толик предложил чекушку дёрнуть, и я рукой махнула: а давай! После чекушки меня что-то развезло слегка на старые дрожжи. А Толик, хитрец, говорит: «Пойдём ко мне. У меня жена с детьми к тёще в гости уехала на три дня. Я тебе кофе налью хорошего, крепкого, чтобы протрезветь». Ясен хуй, что никакого кофе мы не пили. Он ко мне под юбку ещё в лифте полез. Ну, и я ломаться не стала. Покувыркались с Толиком у него дома, неплохо так. Пару приходов я поймала. Потом он мне такси вызвал и даже денег на дорогу дал, обещал ещё позвонит как-нибудь. Читай рассказы на сефан точка ру.

Приезжаю домой поздно уже. Ромка меня встречает злой, как чёрт. Я говорю: «Что случилось? ». А его как прорвало! Оказалось, я с утра его ключи упёрла, и он выйти не мог весь день. И не мог дозвониться: я мобильник забыла зарядить, и он у меня ещё утром сдох. Что-то как понесло сынульку моего, разорался на меня. Ну, я на него рыкнула в ответ, чтобы с матерью так не зарывался. А он вдруг — в слёзы. Убежал в комнату. Мне же стыдно, что такой косяк упорола. Пошла его утешать. Говорю:

— Чё ты, как девчонка, ревёшь?

— Ничё, — говорит. — Тебе вообще на меня насрать! Я тебе совсем не нужен!

Блять, мне стыдно — пиздец! Я довольная, пьяная, оттраханная явилась на ночь глядя, а ребёнок весь день взаперти, и я даже не вспомнила про него!

— Ну, не плачь, — говорю, — сыночка! Прости меня, дуру. Ну, как мне у тебя прощение заслужить? Ну, хочешь, я тебе подрочу?

И он на это мне заявляет:

— Не хочу!

Я вообще охуела! Я-то думала, у меня теперь универсальная кнопка управления появилась: нажала, и делай с ним что хочешь. Подумала, что это он выёбывается, цену себе набивает. Полезла рукой ему в штаны, а он руку мою отпихивает, не даётся!

— Где тебя носило так долго? — спрашивает.

— Одноклассника

встретила, — говорю. — Давно не виделись. Выпили чуть-чуть с ним, пообщались.

Он смотрит мне в глаза пристально и спрашивает:

— Сексом небось с ним занималась.

Я смутилась немного, но сыну врать не стала:

— Да, — говорю. — И это тоже было.

— Ну, конечно! — Ромка возмущается. — Любой чужой мужик тебе дороже, чем родной сын! Потому что с ними можно сексом, а со мной нельзя!

— Глупенький, — говорю. — Так ты из-за этого так расстраиваешься? Что нам с тобой сексом нельзя заниматься? Поэтому?

— Не поэтому. Просто ты на выходных со мной такая ласковая была, несколько раз мне это самое... ну...

— Дрочила?

— Да. А потом как будто забыла про меня. А сегодня вообще — заперла и забыла! Как будто я вещь ненужная! Читай рассказы на сефан точка ру.

— Не говори херню, сын! Ты мне нужен. И я тебя очень люблю. Ты мне нужнее любых мужиков. И я тебе это сейчас докажу.

Он на диване сидит, а я на пол спускаюсь и на колени перед ним становлюсь. Потом стягиваю с него штаны с трусами, наклоняюсь и провожу языком ему по члену. У Ромки глаза по двадцать копеек!

— Мам, ты чё?! Нам же нельзя!

— Да, — говорю, — нельзя. Но это как бы не совсем секс. Так что разок, в виде исключения, можно. Только это будет наша тайна!

Всосала хоботок его, словно молочную сосиску в рот взяла. Языком нежно поиграла, пососала чуть-чуть. Чувствую: твердеет сосисочка, залупка наружу выползает потихоньку. Я её осторожно ласкаю. Обратила внимание, ещё когда дрочила раньше, что у Ромки она более чувствительная, чем у взрослых мужиков. Ребёнок, понятное дело. Пососала, пососала, а потом остановилась и прямо в глаза ему глянула. А у него рожа такая, будто он аж дышать забыл от изумления. Я с чмоком хуёк его вытаскиваю и говорю:

— Ну как? Нравится?

— Агааа!

— Хочешь, чтобы мама сосала твой член?

— Хочууу!

Ну и я дальше стала наяривать. Сосу нежно, мягко и приговариваю время от времени: «Мой сладкий мальчик. Мой любимый хуёчек. Мамочке так нравится твой член. Он такой сладкий». Ромка — на седьмом небе от счастья. Минуты три он продержался, а потом задёргался, задрожал весь. Кончил. А мне непривычно: от моего рта кто-то кончил, а в рот мне не спустил. Ничего глотать не надо. Не, я ничего против спермы не имею, всегда готова глотать. Просто — необычное ощущение.

— Не дуешься больше на мамку? — говорю.

— Нее, — башкой мотает. А потом спрашивает, — Мам, а ты ещё будешь мне так? Мне так понравилось!

— Посмотрим на твоё поведение. Если я от хорошего настроения разок у тебя в рот взяла, это ещё не значит, что теперь я буду тебе каждый день сосать. Поздно уже, пошли спать.

Постелили, легли. Я уже дремать начала, как вдруг Ромка из-за шифоньера своего вдруг спрашивает:

— Мам! А мужчина может женщину тоже... это самое... ртом?

— Может.

— А как? Я ни разу не видал ещё.

— Узнаешь. Когда-нибудь. Спи давай!

• • •

Рома

— Чё, в натуре отсосала?

— Я тебе отвечаю на

пидора!

— Бляяяя!

Было видно, что Севка просто обтекает от зависти. Мы сидели за гаражами на старых ящиках, курили, и я делился с корешем последними новостями.

— Ромыч, как же тебе повезло, что у тебя мать такая шлюха! — сказал Севка и сразу осторожно добавил, — Без обид?

— Да, какие обиды, Сев, если это реально так. Повезло, конечно.

— Слушай, а может, она тебе и в пизду даст?

— Нее! В пизду стопудово не даст. Она постоянно повторяет: матери с сыном трахаться нельзя.

— Хуясе! А сама что делает?

— Ну, дроч и отсос это как бы не секс. Но мне кажется, если бы я был ей не сын, то уже давно бы дала.

— А мне бы дала? — вдруг спросил Севка.

— С хуя ли?

— Ну, она же всем даёт.

— Так она же мужикам даёт взрослым! А ты ещё пацан.

— А ты типа не пацан?

— Я — сын. Она меня любит.

— Ладно. Слушай, я про другое хотел: ты её больше на видео не снимал?

— Неа.

— Жалко. Я бы купил новых видосиков с ней. Или фоток хотя бы.

— А сколько за фотку дашь?

— Ну, полтинник.

— Сотку. Не меньше.

— Ладно, могу и сотку. А чо, есть?

— Пока нет. Но у меня есть идейка одна.

В четверг и пятницу каждый вечер мамка дрочила мне перед сном, «чтобы лучше спалось». Это уже стало превращаться в традицию, которая меня страшно радовала. Я разок попытался намекнуть ей насчёт минета, но она меня сходу отшила. Я не стал настаивать, опасаясь, как бы вообще всех удовольствий не лишиться.

В субботу мамка затеяла генеральную уборку во всей квартире и припахала меня помогать. Мы провозились до самого вечера. Когда с уборкой закончили, мамка набрала воды в свежепочищенную ванну и сказала, что хочет полежать расслабиться. Я пошёл в комнату смотреть телик. Но через какое-то время я почувствовал, что мне сильно надавило на клапан. Я попытался терпеть, но ссать хотелось всё сильнее и сильнее. Санузел у нас совмещённый, поэтому я подошёл к двери, постучался и спросил:

— Мам, ты там ещё долго?

— А чё?

— Я в туалет хочу.

— Чё потерпеть не можешь?

— Не могу!

— Ну зайди тогда, поссы.

Я заскочил и, даже не глядя на мамку кинулся отливать. Всё-таки кайф от того, когда долго терпишь, а потом ссышь, этот кайф я бы поставил на второе место после оргазма. Я закончил ссать и, не убирая член в трусы, повернулся к мамке. Она лежала в ванне, смотрела на меня и улыбалась.

— С облегчением, — сказала она. — А чего член не убираешь?

— Нуу...

— Лааадно. Иди сюда.

Я подошёл, а мамка достала руку из воды и взяла меня за член. Пальцы были влажные и горячие. Она начала двигать ими, постепенно наращивая темп, и я расслабился и стал ожидать привычной сладостной разрядки. Вдруг мамка остановилась и убрала пальцы. Мокрый член ощутил неприятную прохладу воздуха. Я вопросительно посмотрел на мамку.

— Хочешь, кое-что покажу? — сказала она,

хитро улыбаясь.

Она опустила руки в воду, оперлась лопатками о покатую стенку ванны и изогнулась так, что из под пены поднялась нижняя часть туловища. Я увидел, что из мамкиной пизды что-то торчит.

— Возьми его! — скомандовала мамка.

Я взялся за эту штуку и потянул наружу. С чпокающим звуком я достал из мамки её дезик с круглой красной крышкой.

— Это чё? — удивился я.

— Ничё. Маме тоже хочется иногда удовольствие получить. Засунь обратно.

Офигеть! Оказывается, мамка тоже дрочит! Я засунул обратно, удивившись, как такая толстая штука так легко заходит в мамкину дырку. Мамка опять села, пряча таз под водой и пеной, снова взяла меня за член и принялась дрочить.

— Мам, я тебя попросить хотел... — начал я.

— В рот не возьму!

— Я не об этом.

— И в пизду не дам! — резко сказала она и, подумав, добавила. — И в жопу тоже!

Я немного удивился, потому что мысль о том, что мамку можно трахнуть в жопу, раньше даже не приходила мне в голову.

— Да я вообще не про это хотел! — сказал я.

— А про чё?

— Просто, мам... Понимаешь... Мне тебя очень не хватает, когда тебя нет дома. Я всё время тогда о тебе думаю, мечтаю...

— И чё?

— Мам, можно я тебя сфоткаю? Но только... ну... без одежды.. Можно?

Мамка явно удивилась моей просьбе и даже перестала дрочить.

— Ты хочешь меня голую сфоткать, чё ли? — лицо у неё на пару секунд сделалось озадаченным, а потом осветилось внезапной догадкой. — А! Это чтобы потом дрочить на мои голые фотки?

— Нну... да... — с трудом выдавил я.

Мамка заулыбалась.

— Ах ты извращенец! — сказала мамка, но не сердито, а весело. — Хочешь мамку голую сфоткать? Сиськи мамкины? Мамкину жопу? Мамкину пизду? А потом смотреть? Смотреть на это всё и дрочить? Дрочить свой маленький хуй?

Говоря это всё, мамка продолжала на драчивать мой член. Я закрыл глаза и даже губу закусил, наслаждаясь этим невероятным кайфом. Даже не знаю, что мне больше приносило удовольствия — мамкины слова или действия? Наконец, всё внизу сжалось в сладостном спазме, и я кончил. Слегка отдышавшись, я спросил:

— Ну так чё, мам? Можно тебя сфоткать?

— Ладно, можно. Всё, вали, дай мне спокойно домыться, а потом устрою тебе эту... Как её? Фотосессию!

• • •

Мама

Мысль о том, чтобы по фоткаться голой, с одной стороны, меня завела, но с другой отвлекла от того, чем я занималась, пока Ромка не вломился ко мне поссать. Поэтому я ещё несколько раз по инерция подвигала туда-сюда дезиком, но поняла, что сейчас не кончу. Я вытащила из пизды своего «кавалера», быстренько домылась и вышла из ванной.

Только вышла — Ромка уже ждёт меня под дверью со своим телефоном в руках. Но я сразу его обломала.

— Стопэ! — говорю. — Сначала я покурю и немножко выпью. А ты жди в комнате.

И прошла на кухню. У меня была заначена бутылочка портвешка. Я налила себе, закурила, за махнула слегонца и задумалась. Я вспомнила про Настюху

Первый раз я спалила Ромку месяца два назад. Я тогда привела домой Пашку слесаря мы с ним на кухне распили "кирпич" портвейна и пошли в комнату ебаться. Ромка сидел у себя за шифоньелом и наса не высовывал. Потому что я ему крепко вдолбила когда у мамы васти сидеть тихо и не выглядывать.

И вот дерет меня Пашка раком мне уже подходит я мычу валавой мотаю. Tолько вдруг замечаю краем глаза какой то непорядок. Что то не так. Приглядываюсь и вижу что Ромка засранец из за шифоньера высунулся и одним глазом на нас пялится. Tолько я хотела ева обматерить как следует а Пашка вдруг за сосок меня ка ак схватит. А у меня сиськи и так то чувствительные а по пьянке вообще сожмешь посильнее а я уже и потекла вся. Hy и вот Пашка меня ухватил за сосок сжал до сладкой боли вогнал свой болт по самые яйца да еще и по жопе шлепнул втолой рукой. Tут меня и накрыла по полнай. Я кончаю как сучка а от това что в этот момент на меня пялится мой десятилетний сын мне стыдна и в то же время сладко как никогда раньше от бесстыдства собственнава я как последняя блядь ебусь на глазах у лоднава сына. Оргазм был охуительный. Mинуты три меня трясла я аж орала от кайфа.

Пашка еще какое то время меня поеб спустил оделся и ушел а я спать завалилась. Утлом плоснулась, валава после портвейна гудит во рту кошки насрали. А Ромка тут как тут. Чай мне принасит с лимончиком бутеры сделал. "Доблое утло мамочка." Подлизывается колоче. Bидна боится что я ева спалила и сейчас по жопе набью. Я хотела конечна ева поучить на во первых очень уж мне ева заботливость понравилась так холошо кисла сладкий чаек лег на мой сушняк утренний. А во вторых я вспомнила как мне была круто кончать у Ромки на глазах какой это был охуенный кайф. И если я сейчас на нева наору то он ведь больше высовываться не будет а значит и кайфа такова я больше не испытаю. Поэтому я подумала подумала да и не сказала ничева сыну.

• • •

Рома