Светкины приключения. История 29. Часть 3

Хроники одной королевы случайностей

История 29. Южное солнце

Часть третья: Игристое

---

Я шла за ним по узким каменным ступеням, чувствуя, как прохлада окутывает тело. Здесь пахло влажным камнем, дубом, дрожжами — тем особым запахом, который бывает только в старых винных погребах. Своды были низкими, с них свисала паутина. Где-то капала вода — кап-кап-кап, — и звук разносился по всему подземелью.

Он подошёл к стеллажу, взял бутылку. Тёмно-зелёное стекло, золотая фольга на горлышке.

— Это наше игристое, — сказал он. — Первое. Три года выдерживали. Я хочу попробовать его с тобой.

Мы сели за деревянный стол, который стоял в глубине погреба. Он снял фольгу — аккуратно, не торопясь, показывая, что это ритуал. Откупорил бутылку — щелчок, белый дымок — и разлил вино по бокалам. Пузырьки поднимались кверху, лопались на поверхности, пахли яблоками и мёдом.

— За нас, — сказал он. — За то, что мы встретились. За солнце, Света!

Мы выпили. Вино было лёгким, игристым, с тонкой кислинкой и долгим послевкусием. Я чувствовала, как оно разливается по телу, как пузырьки касаются языка, как в голове появляется лёгкая эйфория.

— Я хочу тебя, — сказал он, ставя бокал на стол. — По-другому. Но для этого ты должна быть готовой. Полностью.

— Я готова, — сказала я.

— Нет, — он покачал головой. — Ты должна быть возбуждена. По-настоящему. Чтобы твоё тело приняло это без боли. Чтобы оно хотело.

Он подошёл ко мне, взял за руку, повёл к старому кожаному дивану в углу погреба. Я опустилась на него. Он встал на колени передо мной, раздвинул мои ноги, и его язык нашёл меня. Я запрокинула голову и закрыла глаза.

Он делал это медленно, умело, смакуя каждое движение. Его язык скользил по клитору, по складкам, проникал внутрь. Я чувствовала, как моё тело откликается, как влагалище становится влажным, горячим, готовым. Но он не останавливался. Он продолжал — пока я не начала стонать, пока мои бёдра не начали дрожать.

Он расстегнул джинсы, достал член. Он был большим — длинным и толстым, с выступающими венами. Я уже чувствовала его на пляже, но тогда было темно, и я не видела. Теперь я видела — и от этого внутри всё сжалось.

— Не бойся, — сказал он. — Я буду медленно.

Он вошёл в меня — плавно, глубоко, давая мне время привыкнуть. Я чувствовала, как он растягивает меня, как его член заполняет каждую складку. Он двигался медленно, ритмично, и я кончила — снова, уже в третий или четвёртый раз за день. Мои мышцы сжались вокруг него, и он улыбнулся.

— Теперь ты готова, — сказал он, выходя из меня.

Я почувствовала, как он достал член, и внутри осталось ощущение тепла и пустоты одновременно. Я лежала на диване, тяжело дыша, и смотрела на него. Он уже подошёл к ещё одной бутылке, и начал снимать с неё золотую фольгу — тщательно, полностью, чтобы не осталось острых краёв. Потом взялся за проволочную уздечку, ослабляя её, снимая.

Пробка была тугой — я видела, как напряглись его пальцы, как он сосредоточился, как его дыхание стало ровным и глубоким. Он знал, что резкое движение может испортить всё. Он знал, что нужен опыт.

— Часто ты это делал? — спросила я, наблюдая за ним.

— Что именно?

— Ну, это, — я кивнула на бутылку. — С другими женщинами.

Он поднял глаза, усмехнулся.

— Несколько раз. Я люблю эксперименты. Но не каждая соглашается. Нужна особая женщина — смелая, открытая, которая не боится неожиданностей. Таких мало.

— А я?

— Ты — редкая, — он наконец освободил пробку и снял проволочную уздечку. — Поэтому я хочу, чтобы это было идеально.

Я смотрела на него и думала: да, я знаю, что такое эксперименты с предметами. Я перепробовала многое — от лейки душа до черенка от лопаты. Но бутылка — это было нечто особенное.

Я вспомнила церковь. Старую, заброшенную, с фресками на стенах. Художника-реставратора в берете, который смотрел на меня с испугом и восхищением. Пустую бутылку из-под портвейна, котооую он ввел в меня.

То было холодное стекло, пустое внутри. А сейчас — игристое вино, пена, давление, пузырьки. И мужчина, которому я доверяю.

— Ты готова? — спросил он.

— Да, — сказала я.

Он взболтал бутылку — раз, другой, третий. Я видела, как внутри поднимаются пузырьки, как вино начинает пениться. Потом он поставил бутылку на каменный пол между моих ног.

— Я сорву пробку, — сказал он. — Как только я сорву — ты садишься. Резко. Не медли. Пена идёт только первые секунды, это самое важное. Если промедлишь — потеряешь главное. Потом я помогу тебе двигаться.

Я встала с дивана, подошла к бутылке. Моё влагалище было влажным, горячим, расслабленным после секса. Я встала над бутылкой, расставив ноги, чуть согнув колени.

— Готова? — спросил он.

— Да, — сказала я.

Он резко дёрнул пробку. Взрыв. Белый фонтан пены вырвался из горлышка, ударил вверх, как гейзер. Я опустилась в тот же миг — резко, без раздумий, как только увидела, что пробка вылетела. Моё тело опустилось на горлышко, и оно вошло в меня — холодное, гладкое, мокрое от вина. Я села, чувствуя, как стекло входит глубоко.

И в тот же момент пена и жидкость ворвались внутрь.

Это было не похоже ни на что из того, что я испытывала. Ни лейка душа, ни зубная щётка, ни черенок от лопаты, ни даже бутылка в церкви не могли сравниться с этим. Поток был мощным, почти агрессивным — я чувствовала, как вино под давлением заполняет меня, расширяет изнутри, проникает в каждую складку. Пузырьки взрывались на стенках влагалища — тысячи маленьких точек, которые щипали, кололи, жгли. Спирт — десять процентов — касался нежной, чувствительной кожи, и я зашипела сквозь зубы.

— Ох, чёрт...

— Терпи, — сказал он, стоя на коленях передо мной, готовый поддержать. — Сейчас пройдёт. Дыши.

Я дышала. Чувствовала, как жидкость поднимается внутри меня — сначала холодная, потом тёплая, потому что моё тело нагревало её. Пена заполняла каждую полость, каждый миллиметр. Мои мышцы сжимались вокруг горлышка, пытаясь удержать поток, но это было бесполезно — вино продолжало течь, переполняло меня, выливалось наружу, стекало по бёдрам, по ногам, на каменный пол.

Поток ослабел через несколько секунд. Я знала, что из бутылки вылилось не всё — только часть, около двухсот миллилитров. Остальное осталось внутри, пузырясь и играя. Я сидела на бутылке, чувствуя, как вино смешивается с моей влагой, как пузырьки продолжают взрываться, щипать, жечь.

— Теперь двигайся, — сказал он. — Медленно.

Он взял меня за бёдра — твёрдо, но не больно. Его руки были сильными, мозолистыми, и я чувствовала, как он направляет мои движения. Вверх — бутылка почти выходит из меня, холодное стекло скользит по стенкам. Вниз — она снова входит глубоко. Вверх — я чувствую, как вино внутри меня перетекает, как пузырьки взрываются с новой силой. Вниз — и новый поток пены вырывается наружу, стекает по его пальцам, по моим бёдрам.

— Не слишком глубоко, — сказал он. — Я держу тебя. Я не дам тебе сесть слишком сильно. Тебе должно быть приятно, а не больно.

Он помогал мне двигаться. Я чувствовала его руки на своей талии, на бёдрах, и в этом было что-то невероятно интимное — он держал меня, как держат самое ценное. Он знал, где предел, знал, когда остановиться. И я доверяла ему полностью.

Пузырьки продолжали взрываться внутри. Каждый из них был как микро-оргазм — крошечный, но острый. Они касались моего клитора изнутри, проникали в самые глубокие складки, и я чувствовала, как моё тело начинает откликаться на это. Возбуждение росло — не из клитора, не из влагалища, а откуда-то из глубины, оттуда, где вино касалось стенок. Это было странное, почти болезненное ощущение — как будто я кончала не телом, а чем-то большим. Как будто я растворялась в этом вине, в этой пене, в этом холоде.

— Я чувствую, как ты сжимаешься, — прошептал он. — Ты близко?

— Да, — выдохнула я. — Очень близко.

— Тогда двигайся быстрее.

Я ускорилась. Его руки на моих бёдрах направляли меня, задавали ритм. Вверх — бутылка почти выходит. Вниз — она входит глубоко, и новый поток пены вырывается из горлышка, смешиваясь с моей влагой. Вверх — я чувствую, как вино внутри меня переливается. Вниз — и я кончаю.

Долго. Глубоко. Как будто моё тело выдыхало. Мои мышцы сжимались вокруг горлышка, и каждый раз, когда они сжимались, из бутылки вырывался новый поток пены. Я кончала и сжималась, кончала и сжималась — и вино, смешанное с моей влагой, стекало по бёдрам, по его рукам, на каменный пол.

Когда я почувствовала, что всё, что могло вылиться, вылилось, он осторожно снял меня с бутылки. Я почувствовала, как оставшееся вино вытекает из меня — тёплое теперь, почти горячее. Оно стекало по ногам, по коленям, на пол. Я стояла, тяжело дыша, опираясь руками о его плечи, и смотрела на него.

— Ну как? — спросил он.

— Щиплет, — сказала я. — Но я не жалею.

— Это было красиво, — он наклонился и поцеловал меня. — Ты — невероятная. Я знал, что ты согласишься. Ты не из тех, кто боится.

— А ты? — спросила я. — Ты боялся?

— Больше, чем ты, — он улыбнулся. — Потому что я хотел, чтобы тебе было хорошо. И боялся, что что-то пойдёт не так.

— Всё пошло идеально, — сказала я.

Я улыбнулась. Посмотрела на бутылку, которая теперь стояла на полу, наполовину пустая. Внутри ещё дрожали остатки пены.

— Теперь я знаю, как пить шампанское, — сказала я.

— И как его подавать, — добавил он.

---

Мы выпили остатки вина из бокалов — уже тёплые, потерявшие игристость, но всё ещё вкусные. Он обнял меня, прижал к себе, и мы стояли молча, глядя на свечи, которые догорали на столе.

— Это был лучший секс в моей жизни, — сказала я честно.

— Потому что он был не только про тело, — сказал он. — Он был про доверие. Про риск. Про то, что ты — живая.

Я улыбнулась. Подумала о том, как я копила на эту поездку три года. Как мечтала о солнце. Как не знала, что найду здесь — не только виноградники, не только вино, но и это. Человека, который понял меня без слов. Который увидел во мне не просто туристку, а ту, кто не боится жить по-настоящему.

Мы вышли из погреба. Ночь была тёплой, звёздной, пахла виноградом и морем. Он обнял меня за плечи, и мы пошли по дорожке между рядами лоз. Где-то внизу, в долине, мерцали огни деревни.

— Останешься до завтра? — спросил он.

— Останусь, — сказала я.

— А после завтра?

— Посмотрим, — ответила я.

Я не знаю, вернусь ли я сюда когда-нибудь. Может быть, да. Может быть, нет. Но этот день останется со мной — запах дрожжей и солнца, холод стекла, взрыв пузырьков внутри меня, его руки на моей талии.

Секс за границей. В Италии. С бутылкой игристого вина. И это был лучший секс в моей жизни. Потому что он был настоящим. Потому что я была настоящей. И этого достаточно.

Предыдущая часть:

Полное собрание Светкиных приключений: