Саша, Шурочка, Шурупчик

Сергей Рыжков

Саша, Шурочка, Шурупчик…

Высокая, с длинными прямыми ногами, затянутыми в голубые джинсы, ловко сидящими на ее мальчишеской, размером, как она сама выражалась «с две пивные кружечки». попке.

Штанишки эти, как, впрочем, и свитерок были единственной ее одежкой. Что называется «и в пир, и в мир, и в добрые люди».

Стрижка, та, что называется «Гаврош», волосы густые, светло-пепельного цвета, обрамляющие лицо с довольно-таки правильными чертами, небольшим прямым носиком и в меру пухлыми, неяркими губами и серыми глазами, умеренно большими и выразительными пока она не напустит в них тумана. Грудь небольшая, аккуратная, но налитая и при отсутствии лифчика сквозь тонкий свитер видно, что упругая.

Отсутствие лифчика, в данный момент не из-за недостатка такового, лифчик у нее был и не один, а целых два, как, впрочем, и трусы, их тоже было двое одни серенькие трикотажные, любимые и праздничные, а вторые ситцевые в цветочек, оставшиеся от старого купальника, повседневные.

Так как серенькие она берегла, цветастые приходилось стирать каждый день и, порою надевать еще влажными.

Ее это не смущало. Не видно же.

Она вообще выглядела не ярко, но то, что называется манко.

Только один, однако значительный для столь юной особы дефект становился заметным, как только собеседник начинал с ней общаться, у прекрасной девы отсутствовал левый клык в верхней челюсти.

Конечно, она об этом помнила и смущалась всякий раз, когда ей доводилось улыбнуться, а поводов улыбнуться для девятнадцатилетней девчонки находилось немало.

К тому же место ее работы бойкое и многолюдное доставляло ей массу внимательных почитателей и, хотя должность какую она занимала не могла претендовать на престижность ее она не угнетала.

Девушка Саша работала в кафетерии мойщицей посуды. Была главной по тарелочкам, чашечкам и стаканчикам.

А кем могла еще устроится девочка из южной провинции, без образования и связей, приехавшая в большой город Петербург вслед за братом, которому место жительства пришлось сменить из-за проблем с местными ребятами, держащими южный городок в своих руках.

Родителей у них давно не было, а почему они не рассказывали.

Брательник пробавляющийся случайными заработками сумел-таки снять комнату в небольшой коммуналке в Поварском переулке рядом с метро Владимирская и храмом Владимирской иконы Божией матери, который в советские времена был заброшен, а теперь отмыт и возрожден.

В бистро, где трудилась Шурочка за стойкой с кофемашиной стоял ее босс, толстый, довольно молодой парень в рубахе в «петухах», жилетке призванной прикрыть выступающий живот и узких с целью скрыть полноту, но напротив подчеркивающих лишний вес вельветовых джинсах, туго обтягивающих толстые ляжки и задницу.

Он с неудовольствием поглядывал на ухажеров, подкатывающих к его сотруднице из чего можно было сделать несложный вывод, что с девицей его связывали не только служебные отношения.

А могло ли быть иначе, если перед тем, как определиться на работу девушке пришлось пройти несложный кастинг, заключающийся в демонстрации навыков по исполнению минета.

Шурочка, которую взрослые дяди принудили самое первое исполнение продемонстрировать в двенадцать лет удовлетворить претендента на свои губки удалось сразу, причем так, что он, неожиданно для себя кончил ей в рот, смутился, а она, покатав сгусток на языке выложила его ему на толстую ляжку.

Уже после этого он стал относится к ней почти отечески и там, где не мешало бы прикрикнуть, только ворчал.

Она, естественно пользовалась своим положением, но отношения их не были настолько серьезными чтобы она не могла у него на глазах флиртовать с молодыми ребятами разного плана.

Это были и студенты находящегося по соседству института, а также, всегда при деньгах, сотрудники близлежащего вытрезвителя, не считая бесконечного потока любителей кофе, двигающегося от и к расположенной поблизости станции метро.

И хотя, порою она жила у него по нескольку дней кряду, они, тщательно, как им казалось скрывая эту уже известную всем тайну и приехав на работу вместе входили в кафе через разные входы, он как руководитель через служебный, она же дожидалась у центральной двери, пока ей откроют.

Там они громко, чтобы все слышали здоровались и разойдясь по рабочим местам, он за стойку, она в мойку приступали к своим обязанностям.

Только в полутемном коридоре он иной раз машинально проводил рукой по ее груди или обтянутой джинсами попке.

Ее эти касания не волновали. В течение дня ее не единожды хватали за жопу, она на это и внимания не обращала. Другое дело взгляд. Иной раз мальчишка уставится на нее и видно, как у него в штанах набухает и от его собственных фантазий, которыми он себя в этот момент тешит он готов тут же кончить.

Губы облизывает, дышит тяжело и рукой непроизвольно до члена касается.

Недавно в транспорте такой паршивец лет шестнадцати прижимался к ней в тесноте, терся о ее задницу, а потом вдруг затих закатил глазки и задрожал.

Она потом специально за ним вышла чтобы убедится, что он прикрывает рукой мокрое пятно, растекающееся по его штанам и, прихрамывая прячется в подворотню.

Шурочка вообще любила, что называется «строить глазки». При этом делала это так умело, что неокрепшие юношеские организмы, попадавшиеся на ее уловки с трудом, скрывавшие возникшую внезапно эрекцию, частенько просто сбегали с поля боя.

Конечно, мужика взрослого на мякине не проведешь, но и они, порою попадались на несложные девчоночьи чары, тут главное было рта не раскрыть, потому как отсутствие зуба напрочь уничтожало все возникшее очарование и у юных, и у не слишком юных.

Поэтому прищуривая и закатывая глазки, складывая губки куриной гузкой демонстрируя острый кончик языка и отчаянно краснея, Шурочка строго следила за тем, чтобы случайно не показать ущербный рот.

И эй это частенько удавалось.

Не страдая скромностью, а напротив испытывая постоянное желание секса, наверное, это была своего рода патология, то, что в просторечии называют нимфоманией не в клиническом варианте, когда женщина не может сдержать себя, а в, так сказать легкой форме, когда при виде мужской особи в штанах подходящего возраста и внешности у пациентки возникало жгучее желание обладать им или точнее добиться того, чтобы он обладал ею.

Такое жгучее желание почувствовать член в себе пришло к Саше далеко не сразу. Давно-давно, еще в тринадцать лет после того, как она в совершенстве овладела искусством минета, но в силу недоразвитости тела желающих овладеть этим худосочным организмом, покуда не находилось она, известная к тому времени миньетчица сохраняла в чисто физиологическом плане номинальную девственность.

И, наконец, когда у нее начала намечаться грудь, появились первые настоящие волосы на лобке и пришли месячные пьяный сосед по коммуналке Саша, которому она сосала член бесплатно, дабы тот не выдавал ее мамаше сломал ей целку.

Было не больно, но неприятно. Прошло довольно много времени пока Шурочка почувствовала удовольствие от введенного в ее лоно полового органа мужчины.

Все это время она, уже научившаяся имитировать перед мужиком оргазм пробавлялась самоудовлетворением после того, как наглотавшись спермы и принявши в себя в разных позах член, вернувшись домой и забравшись под одеяло раздражала область клитора пальчиком и оттого испытывала наконец то, ради чего, собственно, все и происходило.

По прошествии некоторого времени однажды, после некоего близкого соприкосновения с лобком посадившего ее на себя парня Сашенька вдруг ощутила небывалый для нее прилив эмоций, выразившийся в том, что она вдруг тоненько закричала, а не томно застонала как обычно изображая оргазм, задрожала и суетливо задергалась на члене пытаясь уловить и повторить тот самый маневр приведший ее к столь сильному впечатлению без применения пальчика.

Ей это не сразу, но удалось, потом еще раз, а когда она наоравшись и напугав мужика вознамерилась кончить в четвертый раз кряду тот приподнял ее за бедра и излив накопившуюся, но заблокированную вследствие испуга сперму себе на живот опустил Шуру сверху, поверх потерявшего крепость, но не опавшего окончательно органа предоставив ей возможность, сжимая и расслабляя бедра добиться таки последнего на сегодня и так мучительно желаемого конца.

После этого и нескольких схожих случаев, в узком кругу любителей бурных проявлений она получила заслуженное прозвище «Кончита».

С тех пор Шурочка определилась с любимой позой. Стоически перенося гимнастические упражнения, проделываемые с ее гибким телом не страдающими особыми фантазиями особями мужеского полу. На десерт она для себя оставляла позу наездницы и не столь важным было кончил пациент или еще находился на пике желания. Даже на слабо эрегированном конце девочка научилась получать желаемое.

Юный организм с удовлетворением встречал разрядку, которая, несмотря на многократные повторения не утомляла и не приедалась.

Сказать, что Шурупчик была проституткой нельзя. Нет она, конечно, не отказывалась от подарков, иногда и в денежной форме, но обязательно с прибавлением, мол, это тебе на колготки, на трусики на тушь и так далее.

А брать деньги за полученное удовольствие она не считала правильным и обижалась, когда ее пытались купить, даже в ущерб желанию получить удовольствие.

Именно так она выстраивала свои принципы. Трахаться ради удовольствия охотно, вкусно и бесплатно. Делать тоже самое за презент, получив при этом еще и удовольствие – охотно вдвойне. Трахаться за деньги, даже получая удовольствие – моветон и, хотя такого экзотического слова Шурочка не знала, но суть вопроса оно передавало точно.

Отношения ее с Григорием, непосредственным ее начальником больше напоминали отеческие. Он изначально воспринимал ее как ребенка, взрослого, предназначенного, в том числе для плотских удовольствий, но ребенка.

Слишком молодо она выглядела. Ее привычка опускать взгляд и прикрывать рот, как бы стесняясь напоминала ему девочку одноклассницу к которой когда-то он был неравнодушен и которую, уже тогда, теша свое мужское начало пытался опекать.

Тогда, классе в седьмом, когда к него в штанах уже что-то шевелилось, а у нее за пазухой, наливалось, переживания приятные по своей сути не могли привести ни к чему серьезному, окромя нескольких поцелуев слюнявых и детских с касанием сомкнутыми губами.

И все-таки эти детские впечатления, сиречь самый первый, совершенно невинный, но уже, в чем-то сексуальный опыт на всю жизнь остались в памяти и теперь мысленно подменяя Шурочку той девочкой он представлял ее в плотных эластичных колготках, настоящих, после детских хэбэшных цветных в рубчик и в короткой расклешенной юбке опасно высоко взвивающейся при каждом резком движении, но так и не позволившей ему, как он ни старался увидеть под подолом ничего запретного.

Поэтому Сашенька носившая исключительно джинсы в этом плане его разочаровывала. Очень хотелось увидеть ее в короткой юбочке, которую можно ненароком задрать и в колготках телесного цвета, через обтягивающий эластик которых так хорошо виден контур небольших трусиков.

Теперь нужен был повод подвигнуть девицу на столь радикальную смену имиджа.

Пользуясь тем. Что она все чаще ночевала у него. Трудно было отказаться от комфорта хоть и съемной, Гриша, не желая жить с «предками» снимал, но удобной квартиры, которая после коммунального клоповника в Поварском переулке казалась раем.

Почти постоянно Шура присутствовала не только на работе, но и дома у Григория, это было удобно и ему. Она основательно отмыла, вычистила квартиру и до блеска отмыла его дорогую, но основательно запущенную посуду.

Недавно правда она взбрыкнула и неделю ночевала у брата после того, как Гриня отказался делать ей куни, дело вовсе не в том, что тот вследствие пуританского воспитания не был способен на такое проявление любви, а в том, что такие ласки он применял исключительно по собственному жгучему желанию, но никак не по требованию обнаглевшей нимфетки.

Отказ она приняла как оскорбление, наговорила ему угроз в плане того, что у нее есть ценитель, который с удовольствием вылижет ей влагалище и клитор вот к нему-то она и пойдет.

Пошла ли она к кому-то или нет, история умалчивает. Скорее всего нет и не потому, что желающих соответствовать ее желанию не было. Были и наверняка не один.

Просто не будучи дурой Шура понимала, что такую соску, как Гриша она вряд ли еще найдет. Соску, не в смысле пососать, хотя не без этого, а в смысле покормить, обогреть, одарить и вообще пустить к себе в дом.

Поэтому, довыпендриваясь неделю, встречаясь с Гриней только не работе и получая в конце рабочего дня свой стольник от шефа и демонстративный, хоть и виртуальный пинок на прощание Саша сдалась и пошла на примирение.

Потупив глазки, пока никто не видел, а высота рабочей стойки позволяла ласково провела ладошкой по его выпирающему гульфику и, хотя получила по рукам поняла, что прощена.

В выходной день, любимый понедельник... дело пришлое, но еще с давних времен большинство людей работающих за стойкой или прилавком предпочитали иметь выходным днем понедельник.

Очень было приятно осознавать, что большинство работающих людей после бурных выходных в понедельник вынуждены идти на работу, ты же в утро понедельника сползаешь с кровати ближе к полудню предвкушая свободный спокойный день согретый сознанием того, что за выходные удалось неплохо заработать, деньги эти шальные и потратить их можно без сожаления.

В такой вот понедельник Гриша повел девушку на шоппинг. Дабы усыпить ее бдительность он позволил ей померить джинсы, которые, впрочем, забраковал сказав, что на заднице они висят, как будто она обмаралась и предложил примерить юбочку.

Сашенька, которая носила такое в шестом классе и то только в школе, взглянула на друга, как на психа, но чувствуя, что до сих пор окончательно е прощена, согласилась.

Он подобрал ей почти детскую очень короткую юбочку из шотландки, влез вместе с ней в примерочную кабину и даже помог застегнуть пуговки сбоку пояса.

Выражение лица, при взгляде на нее у него изменилось, глазки замаслились и рот приоткрылся.

Возмущенная было нарядом Сашенька, посмотрев на пускающего слюни Григория кивнула, все поняв и уже почти не возражала, когда он купил ей плотные колготки цвета переваренных сосисок и пионерскую белую рубашечку с погончиками. Хорошо хоть без красного галстука.

Дабы подруга не сильно расстраивалась Гриша купил ей еще три комплекта трусов с лифчиками. Пакет с этим богатством, у Шуры никогда не было одинакового белья и в таком количестве, она всю обратную дорогу держала на коленях как будто боялась, что отнимут.

Дома у Гриши Шурупчик первым делом направилась в ванную помыться и на чистое тело примерить лифчики с трусами.

Все подошло идеально, а как могло быть иначе если на красивое молодое тело надевают красивое дорогое белье.

Раскрасневшись, Сашенька отправилась похвастаться и поблагодарить Гришу. Тот покивал, оценив и одобрив и, слегка смутившись предложил примерить и другие новые покупки.

Сашенька вынула из фирменного пакета и разложила на тахте клетчатую юбочку, белую рубашечку и сомнительного цвета, и плотности колготки. Гриша смотрел на это «богатство» масляными глазами и покусывал губы.

Шура начала было натягивать колготки, но Григорий ее остановил и попросил снять новые фирменные почти невесомые трусики и надеть свои обычные, в цветочек.

Сверкнув белой, не тронутой загаром попкой и русым клинышком лобковых волос Саша с видимой неохотой надела свои обычные трусы и снова взялась за колготки.

Просунув ступни в плотный эластик и натянув чулки до колен, Шура встала и натянув колготки на бедра огладила тело рукой разглаживая ткань и взглянула на друга, смотревшего на нее открыв рот.

Гриша внимательно рассматривал контур трусов, едва видимый через довольно толстый материал колготок.

Не дав ему налюбоваться, не мешкая Шура продела ноги в юбку, повернула ее так, чтобы застежка находилась сбоку и застегнув молнию и обе пуговки взялась за рубашку. Справившись со множеством пуговиц, оставив не застёгнутой только верхнюю повернулась к Григорию.

На того было больно смотреть. Сглотнув слюну, он жестом велел ей повернуться задом и нагнуться вперед.

Завороженно смотрел на обычно сокрытое, но теперь доступное для обзора место, в котором ноги сходились воедино и обозначались клинышком колготок не до конца смыкающихся с промежностью и на нижний край цветастых трусиков, которые ему доводилось не единожды снимать с той девушки, которая сейчас по его просьбе проводит так возбуждающую его демонстрацию с переодеванием.

Несмотря на практически полное отсутствие образования, Шура девушкой была неглупой и понимала, что это шоу с переодеваниями неспроста, таким образом Григорий пытался повернуть время назад и вернуться в прошлые времена, в которых он был юн, а та девочка в короткой юбке, которую она невольно вынуждена изображать была для него недоступной.

Теперь же, не только виртуально, но наяву, хоть и с натяжечкой, он может воплотить свои детские эротические фантазии и в ее силах ему помочь.

Какая девочка не мечтает стать актрисой, здесь же Сашеньке предоставляется возможность воплотится в интересной роли и, если постарается то, в случае успеха завоевать уважение и благодарность единственного зрителя и участника этого шоу.

Она попыталась представить себе ту девочку, об обладании которой так мечтал ее нынешний кавалер.

Наверняка, она не так уж далеко ушла от возраста ее тогдашней. Если он был старше Саши лет на десять - двенадцать, значит и ей сейчас лет тридцать, соответственно нужно вспомнить. Как вели себя большие девочки, когда ей было лет десять. Вполне осознанный возраст, через пару лет, в пятом классе она уже умела делать минет, а те, что в десятом пока не умели. Вот поэтому он от нее ничего и не добился.

Ну что же, решила для себя Шурочка. Настало время помочь мужику получить то, чего он так жаждал столько лет, что по сей день не забыл.

Поэтому, когда он протянул руки и поднял ее с кресла она не сопротивлялась, а напротив поеживалась, как бы смущаясь, именно так, как ей казалось должна вести себя невинная девушка в момент покушения на ее девственность.

Шурочка так вошла в роль, что искренне пожалела о том, что давно уже не девочка и не сможет полностью соответствовать ситуации.

Когда же он подвел ее к большому, в пол зеркалу в прихожей и повернул спиной к себе, в отражении она увидела испуганную девчонку в короткой юбке и белой пионерской блузке, которую большой мужик лапает за грудь и прижимается торчащим сквозь штаны членом к ее попке.

Саша внимательно вглядывалась в стекло и ее поразило выражение собственного лица. Гришино лицо во время предвкушения, самого акта и послевкусия она давно изучила и перестала удивляться тому, как сладострастие его меняет, а вот свое выражение в отражении, ей довелось увидеть впервые.

Поначалу она оценила свое лицо, как ****ское, а потом подумав решила, что оно страстное, хотя такое высокопарное слово было редкостью в ее лексиконе.

Чуть было она отвлеклась на понимание выражения своего лица, как губы скривились и рот поморщился, он больно сжал ее грудь.

Шура повела плечами и головой, давая понять мужчине, что ей неприятно. Он понял и ослабив хватку потянул за полы рубашонки и дав пуговицам натянуться, дернув раскрыл обзору ее живот и беленький дешевый лифчик. Снимать блузку не стал, а руки опустил на бедра.

Шура, грешным делом, любила, когда ее трогали за бедра, однако следуя необъявленным условиям игры этого не показала, но на автомате напрягла бедра в ожидании продвижения.

Когда сильные руки поползли под юбку и заскользили по колготкам девушка судорожно вздохнула и шумно проглотила слюну, вдруг наполнившую рот.

А руки, двигаясь сверху вниз и снизу вверх подбирались к резинке, удерживающей колготки на талии.

Большими пальцами он зацепил ее и вращательными движениями потащил вниз, Саша, без интереса разглядывала появившиеся трусы и обнажающиеся ровные нетолстые ляжки.

Подол юбки упал и закрыл всю картину, Гриша суетливо расстегнул пуговки на поясе, дернул молнию и дав юбочке упасть продолжил.

Услышав сопение, Шура подняла взгляд и увидела в зеркале приоткрытый рот и полубезумный взгляд, который не отрываясь следил за открывающимся телом.

Опустив колготки до колен руки принялись за трусы опуская их очень медленно.

Шура следила за тем, как из-под резинки появляются слегка рыжеватые лобковые волосы и весь пушистый лобок.

Руки остановились и снова легли на бедра, теперь, когда между ними и кожей не было ткани ощущения стали более острыми. Саша задышала громче.

Григорий же не торопился, он как будто застыл, не отводя глаз от лобка и только проводил пальцами под резинкой трусов не рискую опустить их ниже.

Вдруг руки его исчезли и зашевелись сзади. Он расстегнул брюки и дал им упасть на пол, следом там же оказались и трикотажные трусы в яркую полоску.

Мокрый, стоящий вертикально возбужденный член улегся Саше промеж ягодиц, крепко прижался и застыл.

Постояв, не шевелясь пару минут мужчина начал поступательные движения, от которых Саша, стоящая со спущенным бельем начала клонится вперед и, боясь упасть, протянула руки назад попыталась ухватится за волосатые бедра.

Он же, посчитав это движение за желание совокупления согнул ее в поясе и позволив упереться руками в зеркало попытался войти в нее, но у него не получалось они не совпадали по высоте, он согнул ноги в коленях, но на полусогнутых и ей и ему было еще неудобнее.

К тому же Шура, до сих пор переносившая его действия молча, вдруг спросила

– Ты хочешь вы…ть меня перед зеркалом?

Гриша смешался и пробурчав что-то нечленораздельное засеменил, так и не удосужившись снять штаны до конца в комнату двигая, также ограниченную в движениях Шуру перед собой.

Добравшись, наконец до ложа он неловко ткнул девушку в спину и ей пришлось, преклонив колена на край тахты встать в любимую ею и удобную для партнера позу.

Немного повозив мокрой головкой в промежности Гриня легко и привычно вошел в лоно и почти тут же кончил, держать в себе он больше не мог, сказался вид принаряженной старлеткой Шуры и сладкие юношеские воспоминания.

Надобно сказать, что Шурочка, нащупав у Гриши слабое место не преминула этим пользоваться.

Постепенно, домашний эротический театр перерос в нечто большее, сослуживцы перестали удивляться тому, что Саша и Гриша приезжают на работу и уезжают с нее вместе и когда, уже два месяца как тяжелая Саша показала помолвочное колечко с бриллиантиком тому никто уже не удивился.

Санкт-Петербург август 2026 г.