На границе нижнего века

Со временем всё приедается: чёрная икра, шампанское, маслянистые глаза, смотрящие на тебя исподлобья, и проза - не жизни, а то, что пишу, думая, что это здоровая пища для ума.

На самом же деле она чистая отрава для почитателей реалистической писанины.

В поэтапном эпатаже нахожу праздничную форму письма - застиранную и неотглаженную.

В ней нет места ненавистным знакам препинания.

Пренебрегая услугами утюга, манерно маневрирую сказочной яхтой в помутневшем сознании.

Осмотрительно обвожу комнату взглядом, спотыкающимся о разбросанные по полу предметы домашнего обихода, усомнившись в их надобности.

Рассеянное внимание в молчаливом изумлении застыло у изголовья кровати, пополняя неусыпные закрома больного воображения.

Выше - бессодержательный плакат собственного кустарного производства "Женщина - это хлеб насущный - без ножа не умаслишь!"

Столовый нож или для резки бумаги - не уточнялось.

Замаскированный под подставку для лампы счётчик на прикроватном столике регистрировал посетительниц за прошедший безотчётный год.

Цифра получилась внушительная, напоминающая о болезненных посещениях венерологического кабинета со счетами за лечение (значительный минус в бюджете холостяка).

Почему-то вспомнилась последняя минута 1999 года, с которой провожал ХХ век, скончавшийся у меня на глазах.

Нащупал сигарету и не тем концом отправил в туннель рта.

Опомнившись, сплюнул несколько табачинок, налипших на язык, и чиркнул спичкой о коричневую спинку коробка.

Она, шипя вспыхнула от смущения, и, догорая, грациозно изогнулась в пируэте, напоминая балерину, которую я пользовал в летний сезон.

Определённо оборотень в сальто мортале чувствовал себя лучше чем я в тот момент.

Кажется я всё сказал с нескрываемым презрением к примитивному языку, вызывающему тысячи ещё более простецких рецензий.

Остальное - за вами.