Когда-то в парке под дождем

Шел дождь. Девушка и я остались в парке под дождем. Мы стояли под дубом или кленом. Нет… под липой! Да нет! Все же под кленом. Ну не важно. Она смотрела на дождь мокрыми от слез глазами. Черт возьми, хотелось курить, но она не переносила запах табака. Зато я поплыл от запаха ее волос. Вдруг беззастенчиво я ее обнял, но это было как-то искусственно, будто я ее выводил от врача. Все свои старания направил на то, чтобы прижиматься к ней боком (ее бы обидел мой дежурный друг, так некстати торчавший через хлопковые брюки).

Мы стояли еще двадцать восемь напряженных минут. Мимо пробежали все поводыри собак и хромые пенсионеры. Остались только мы - два жалких столбика для стекающей воды. Дерево почернело. А мы стали прозрачными в наших белых одеждах. И промокшая пачка сигарет камнем полетела в кусты.

Между тем вода смыла все остатки моего воспитания и смысла так стоять дальше. Я набросился на нее, прижал ее к дереву. Через несколько секунд она прилипла ко мне. Мои пальцы забегали как тараканы по ее телу, пробежали во все извилины и ямки. Ее трусики съехали в промежность. И я почувствовал обжигающие токи… где-то там, под животом…

Мы выпали из времени и пространства. Тогда ко мне вернулись звуки. Она стонала. А ее ногти рисовали красные линии на моей спине...

Все кончилось – мы съехали на землю. Она оставалась на моих руках. Молчала, но в ее глазах читалась беспредельная благодарность и… стыдливость… Она низко опустила голову, так что ее волосы свисали почти до колен, и некоторое время оставалась в таком странном состоянии. Потом тихо, отчетливо, сказала: я тебя ненавижу!

Мы больше не встречались. Не скрою - я оставил гордость, звонил – она сбрасывала, пока не заблокировала. Звонил с другого номера, она отвечала и нажимала на красную кнопку. Я наивно хотел повторить, хотя знал - это неповторимо. Может, все показалось, и было иначе? Но остались следы не только на спине, но и на сердце. И она гуляет с кем-то по парку, и видит то дерево, и с небес слетают капли дождя, и она с дрожью вспоминает…. Но никому об этом не говорит, даже себе.