БОРТ 556. Мистико-приключенческий триллер. Экранная версия. Серия 1 (Только для взрослых)

Просторы бескрайнего океана

Уже целые сутки я плыву по необъятным просторам океана. Благодаря спасательному жилету я еще не утонул. Дни и ночи я нахожусь среди обломков, окруженный водой на километры внизу. Совершенно одиноко и безлюдно в Тихом океане.

Я уже даже не помню, как оказался в этой ситуации. Возможно, я отравился дымом и потерял сознание. Когда открыл глаза, меня окружала лишь вода. И никого вокруг, кроме меня.

Всему виной был пожар на корабле. Произошло это ровно в полночь.

Этот проклятый короткое замыкание спровоцировал возгорание всего грузовика до основания.

Замыкание проводки произошло рядом с отсеком аккумулятора, рядом с моторным отсеком. Проклятый короткое замыкание и все дела.

Вероятнее всего, все сгорело. И все произошло ночью, когда практически все спали. Корабль вспыхнул как коробка спичек, от нижних трюмов до самого верха.

15 июля 2006 года мы плыли из Шанхая до Австралии с грузом хлопка, пережили жестокий шторм в районе Каролинских островов и вот так, сгореть ночью от пожара.

Я, проглатывая едкий запах горящей изоляции проводки дыма, едва успел вырубить все до двигателей в дизельном отсеке, где находился на своей ночной смене. Потом выбежать на верхнюю палубу из технического двигательного трюма.

Пламя распространилось быстро и добралось до грузовых отсеков с хлопком. И загорелся сам хлопок и это был конец.

Я еще помню, как выбежал на верхнюю палубу. Как все было в огне и дыму. Помню, как ярко светили звезды и Луна над нами. Помню крик капитана и матросов, а затем как ползали в панике с другими людьми по бортовым ограждениям леерам и рабочим многоэтажным надстройкам и все. Очнулся в океане. Очнулся только на следующее утро.

Мне было плохо и тошнило, прямо в воде. Я вдохнул дыма и почувствовал дискомфорт, но пришел в себя и стал лучше в холодной ночной воде. Я отплыл от своей тошноты и зацепился рукой за плавающий деревянный ящик. На мне не было спасательного жилета, и пришлось удерживаться хоть за что-нибудь, чтобы оставаться на поверхности. Меня качало на больших темных голубых волнах как шлюпку, и я смотрел по сторонам боясь увидеть плавники акул. Сильно болела голова от задымления. Невыносимо просто, и я осмотрелся вокруг.

Вокруг не было никого. Ни живой души. Даже мертвецов. Странно как-то. Я полностью был один. Может других кто-то подобрал, а меня, может быть, посчитали мертвым и не стали брать на борт. Вполне такое возможно. Кому нужен покойник? Лишний груз.

Я за короткое время переосмыслил массу вариантов, до самых необычных, и стал думать о чем-нибудь, чтобы хоть как-то отвлечься от своей роковой ситуации и не впасть снова в панику.

Главное сейчас избежать нападения акул. Пока ты в воде эта опасность была постоянной. Особенно нападение голубой или синей акулы. Эти создания плавали под поверхностью океанов и пересекали их вдоль и поперек и встречались даже очень далеко от берега. Мало того, эти акулы были самыми быстрыми из всех акул и нападали на человека при удобном случае. Я сбросил свои моряцкие ботинки и все лишнее, чтобы лучше держаться на воде и не утонуть.

Я знал, надо поменьше шевелить конечностями, особенно ногами. Но они, вися над океанской бездной в толще воды, затекли. Благо вода была не холодной, и мне не суждено было здесь замерзнуть живым. Мы были на экваторе, когда все случилось. Как раз после пересечения и праздника Нептуна. Помню все без исключения нажрались, как свиньи, и болтались долго по судну, не слушаясь команд и капитана. Потом все постепенно разбрелись по своим каютам и уснули. И вот этот пожар и я разминаю свои в воде висящие над бездной океана босые теперь ноги. Они затекли, и приходилось ими шевелить хоть понемногу. Чертова голова! Просто болела невыносимо!

Да я не представился. Я Владимир. Полностью Ивашов Владимир Семенович, русский матрос, моторист корабельного машинного отделения. Работал на торговых судах. И на своих, и на чужих, когда приходилось туго, как моряку. Нанимался в грузовые рейсы на время летнего сезона за хороший денежный гонорар.

Я был одиноким матросом и меня никто нигде не ждал. Поэтому я буквально жил на судах, безвылазно или в торговых портах. Я знал хорошо иностранные языки, и это мне помогало в моей матросской нелегкой работе.

Вот и в этот раз я нанялся на борт иностранца, и попал, в этот чертов пожар. Я был один из числа русских на борту этого утонувшего сухогруза. И я не знал теперь даже куда плыть, везде был только океан. Даже не знал, сколько сейчас времени. Но было точно утро.

Вокруг было много сгоревших деревянных от обшивки кают обломков и полно плавающих на воде ящиков и бочек. В стороне от меня было большое масляное пятно. Оно двигалось, не отставая вместе со мной по поверхности волн, и все говорило о гибели нашего судна.

Я понятия не имел, как меня не утащило водоворотом, когда горящий корабль пошел ко дну. А может и утащило да потом выбросило обратным потоком воды без спасательного жилета на поверхность, пока я был без сознания. Так я мог легче перенести декомпрессию. Процесс мог сильно затормозиться в полной отключке и само даже дыхание. Так я не смог наглотаться воды и произойти разрыв легких и вскипание крови при выходе с приличной глубины, когда водоворот стал, слабее и меня отпустило тяговым силовым течением круговорота океанской воды при затоплении судна. Как я вообще не утону, понятия не имею?

Мое положение было ужасным. Мучительная боль в голове заставляла меня желать лишь сгореть в огне или окунуться на дно моря. Я ощущал безумное отчаяние и едва успокаивал себя посреди шумных океанских волн. Я уже не помню, как наступил вечер, хотя все-таки был вечер, а не утро. Значит, я проснулся днем и уже наступил вечер. Я попытался заснуть, но не мог. Было страшно и панически одиноко быть посреди открытого океана, здесь, среди волн. Полностью окунувшись в воду и не зная, что там под ногами.

Я потерял все. Свои документы. Вещи. Они либо сгорели в огне, либо утонули вместе с кораблем. Я был брошен на произвол стихии и судьбы.

Я боялся даже задремать, но всё же после трудностей заснул к ночи. Не помню как. Предварительно сходив перед сном в туалет прямо в свои матросские рабочие штаны. Я уснул и не помню, сколько проспал, но было уже утро. Прошла головная боль и солнце уже ярко висело над горизонтом. И белый парус на горизонте. Он был развернут в мою сторону. Я думал, сошел с ума от всего ужаса и своего кошмарного положения, но нет, это были не галлюцинации. Это был на самом деле белый большой парус. Одинокий, или нет? Нет, были еще два на носу от него раскрытые треугольные кливеры по ветру на мачте какой-то белой небольшой яхты.

Я стал кричать как безумный, едва пробиваясь через долгое самим собой молчание. Я орал и орал до хрипоты, даже собрав все свои силы в кулак, поплыл в сторону движущегося в мою сторону маленького парусного судна.

Оно на самом деле двигалось в мою сторону и довольно быстро на всех парусах. Его гнал на меня сильный утренний ветер. Даже волны стали крупнее. И меня стало сильнее бултыхать среди плавающих обломков сгоревшего моего утонувшего судна. Эти обгоревшие от огня останки налетали на меня в воде, и мне надо было уплыть от них подальше. Вот я и поплыл, не дожидаясь, когда приблизится ко мне сама идущая в мою сторону яхта.

Я практически выгребся из кучи тех обломков и плыл в направлении идущий ко мне яхты, а она шла полным ходом в мою сторону. Удивительно как-то все было. Именно в мою сторону. Видно есть на свете Бог, и он решил помочь мне сейчас. Мне не дают вот так умереть в открытом океане. Дают шанс спастись и надо его использовать. Вот я и поплыл навстречу своей новой судьбе, о которой даже и не мечтал.

Я русский матрос Ивашов Владимир Семенович из одной своей матросской трудовой жизни попадал в другую жизнь. Координально меняющуюся, прямо на глазах с момента кораблекрушения моего торгового транспортного ...

судна.

***

— «Яхта, точно яхта!» — в радостной панике думал теперь я — «Надо плыть ей на встречу и обойти по борту, стараясь, ухватится хоть за что-нибудь! И тогда я спасен!».

Я греб во всю оставшуюся силу навстречу идущей под белыми парусами большой яхте — «Только не промахнутся и только бы она не отвернула от меня!» — думал только об этом я и греб что есть силы навстречу своей новой судьбе. Я думал теперь только об одном спасении — «Если, что попробую закричать и позвать на помощь! Вблизи должны услышать!».

Яхта приближалась ко мне с такой скоростью, что казалось, будто она была паровозом и не собиралась изменять своего пути. Меня начали охватывать страх и тревога, ведь если я попаду под ее киль или нос, то не успею даже вызвать помощи и все будет кончено. Однако я боялся промахнуться еще больше, потому что тогда точно потонул бы в этой воде. Я уже не мог выдержать еще одной ночевки, а шанс оказаться в лапах акул был гораздо более вероятным.

- Ну же! Давай! - подбадривал себя я - Вот она уже рядом! Давай! - и яхта была у меня перед самым носом, стремительно разрезая очередную океанскую волну и двигаясь прямо на меня. Я отплыл в сторону, и она прошла совсем рядом со мной. Я начал стучать по ее борту кулаком уставшей от гребли правой руки, пока она пролетела мимо меня на полной скорости и... она проскочила быстро мимо меня и показала только свою наклоненную к воде корму.

- Черт! - в ужасе и бешеной панике закричал на нее я - Черт! - Даже забыл закричать о помощи, но за яхтой тянулся длинный веревочный фал с кормовой лебедки. Вероятно, это было какое-то подводное устройство. Эхолот или сонар. Может быть видеоаппаратура для подводных съемок. Он далеко тянулся в воде за ее наклоненной к воде кормой. Но на том веревочном фале, был действительно провод, но думать было не до этого, и я уже из последних своих моряцких сил схватил его обеими руками, и яхта потащила меня по волнам за собой.

И акулы бывают насыщенными.

Яхта тащила меня как какую-нибудь пластиковую куклу по наступающим из-за ее низкой наклоненной над водой кормы от быстроходного корпуса волнам. Я же подтягивался, постепенно теряя последние силы. На последнем издыхании, по этому, опущенному за кормой ее тросу и уже все-таки добрался до скоса кормы и подтянулся из последних сил и ухватился за нижние защитные от падения за борт леера кормовой оснастки.

— Ну же! — скомандовал себе вслух я — Ну же! Еще немного! Еще чуть-чуть Владимир Семенович! — и перевалившись через бортовое ограждение, упал на гладкую деревянную палубу скоростного легкого морского судна. Я был спасен! Я ликовал! И не знал другой радости, как это было здорово снова жить и очутится спасенным!

От всего пережитого и потерянных сил в океане и от последнего, крайне волнительного перенапряжения, видимо я отключился на какое-то время.

Когда я открыл глаза и пришел в себя, то лежал на постели. Постели в просторной каюте. Лежал внутри этой небольшой прогулочной быстроходной океанской яхты.

Как я оказался здесь я и не помнил. Может в беспамятстве дополз как-то.

— «А может?»

— «Нет, меня подобрали с палубы и это точно» — вдруг осознал я — «И притащили сюда и положили в постель» — я осмотрел себя — «Черт все сняли!» — оно было и понятно, я был мокрый, и вот, меня раздели, и положили в эту постель. Но кто подобрал меня?

Я сел в постели и, посмотрел вокруг. Кругом была красивая толи из красного дерева, толи из пластика мебель. Шкафы, встроенные в стенку борта яхты и прикроватный столик. Прикрывшись одеялом, я встал. Я осмотрелся вокруг и увидел незакрытой дверь из этой спаленной каюты яхты. Там наверху должен быть тот, кто его подобрал и уложил здесь в каюте. Мне показалось, что там кто-то между собой разговаривал, но шум океана заглушал чей-то разговор. Там наверху были кто-то двое. Судя по голосам, то был мужчина и женщина. И причем, скорее всего молодые.

Яхту неслабо раскачивало на волнах. И, я, глянув в закрытый оконный иллюминатор, развернувшись, пошел к выходу. Потом вспомнив опять, что совершенно голый, остановился и решил заглянуть в один шкаф. Я сбросил на постель назад одеяло и открыл, сдвинув в сторону одну из тонкой полированной ярко красной фанеры дверцу, посмотрел внутрь.

В комнате присутствовала одежда мужская. Она была разнообразная и расположена вперемешку. Я вынул все из шкафа и бросил на свою кровать, начал примерять на себя, вдруг что-то подойдет. Нужно было хоть во что-нибудь одеться, хотя бы временно, пока не найдется моя высохшая одежда русского моряка.

В основном это была летняя одежда. Там легкие летние брюки, рубашки, шорты и майки разного цвета с рисунками на спине и груди. Были еще внизу шкафа два чемодана, наверное, с одеждой, но я туда не полез. Надо было иметь совесть. И то, что делалось, было без спроса и в нахальстве.

Я натянул первые попавшиеся брюки белого цвета прямо на голую задницу, как то сразу они мне подошли и футболку из середины постели макей желтого цвета с какой-то дурной надписью на груди.

— «Ну и ладно» — подумал я, глядя на себя в зеркало на двери шкафа — «Думаю подойдет».

Я так увлекся этой одеждой, что не заметил двух человек, стоящих в невысоком преме каютной открытой двери.

Я отшатнулся от такого неожиданности от платенного из красного пластика или фанеры шкафа к перпендикулярной от него стене к

столику у кровати, и чуть было не опрокинул графин с водой и стаканом.

Они стояли напротив меня, спустившись сверху по почти вертикальной лестенке с палубы яхты ко мне. Пройдя по узкому коридору, мимо других кают, практически под шум океана бесшумно, стояли напротив меня. Наверное, решили посмотреть как я тут. Вот я был уже в полном здоровом порядке и смотрел несколько растерянно на своих спасителей.

— Я говорила — сказала первая негромко молодая смуглая обалденной красоты девица, загоревшая до угольной черноты с распущенными длинными черными, как смоль и вьющимися, как змеи густыми волосами. По ее выпирающей из-под халатика в мою сторону трепетной девичьей полной груди, плечам и спине. На голове поверх волос были надеты зеркальные солнечные женские очки.

Девица лет так двадцати, может, чуть более, сказала, такому же молодому, где-то такого же возраста, и такому же смуглому загоревшему парню, тоже с темными солнечными очками также поднятыми на верх кучерявой с черными коротко стриженными волосами головы — Надо было оставить его там в океане. Вот видишь, он уже добрался до твоего шкафа с одеждой — это, наверное, была шутка, потому как парень заулыбался и прошел в каюту первым и протянул мне руку. Я понимал, о чем они говорили, так как знал хорошо английский язык.

Девица была значительно смуглее парня от плотного ровного, почти черного загара и, была очень привлекательной, на личико. Ее тело было, наверное, такого же цвета, как и это ее миловидное более даже сказать красивое личико, с широко открытыми убийственной красоты черными как ночь глазами.

Она была совсем не высокого, по отношению к парню, роста. Метр, наверное, семьдесят, чего не скажешь о парне. Тот в противоположность молодой девице похожей толи на цыганку, толи на латиноамериканку, был, наверное, метр девяносто и из той же похоже породы, что и девица, и как мне показалось, сразу, они были родственниками. Он был выше меня при моем росте метр восемьдесят ровно, на целую голову.

Оба были каких-то по всему видимо южных кровей. Оба черноглазые, черноволосые и молодые. Девица буквально сверлила нагло меня черными как ночь гипнотическими широко открытыми красивыми глазами. На ней был короткий домашний телесного цвета шелковый халатик. Туго подпоясанный шелковым пояском на гибкой тонкой как у русалки или восточной танцовщицы талии. Из-под полы, которого смотрели на меня своей угольной чернотой плотного ровного загара ее крутые полные в бедрах и икрах девичьи стройные обворожительной красоты голые до самых маленьких аккуратных ступней ножки. Обутые в домашних такого же оттенка и цвета, как и ее девичий халатик, тапочках. Она ...

Я стояла немного впереди того парня, изгибаясь в талии и двигаясь к нему спиной, словно защищая его своим телом. Мне показалось, что она все же была старше его, может быть на год или два, несмотря на очарование молодого девичьего лица. Она была старшей на этой яхте, возможно даже ее хозяйкой.

Парень, в отличие от девушки, был в летних светлых шортах и футболке ярко-красного цвета. Он имел красиво атлетическое телосложение, подобное моему. Хотя нет нужды хвастаться своими достоинствами, скажу сразу, что я также выглядел неплохо и обладал неплохой физической формой. Но я не был так загорелым как они. Ведь у меня не было времени отдыхать из-за постоянных смен и дежурств на торговом иностранном судне. И не было возможности принимать солнечные ванны в отличие от этих двух молодых людей.

"Вы понимаете по-английски?" - спросил он и поздоровался со мной.

"Да," ответил я, протягивая ему руку. Мы пожали друг другу руки, как настоящие мужчины.

"Меня зовут Дэниел. Добро пожаловать на нашу яхту", снова произнес этот молодой двадцатилетний парень, может быть жена или сестра человека.

"Владимир", произнес я. "Полностью Владимир Ивашов, и я русский моряк с торгового интернационального судна "КАТРИН ДЮПОН", которое шло с грузом хлопка из Китая до Аделаиды".

Парень удивленно посмотрел и повернулся к девушке. "Он русский, Джейн! Русский на иностранном судне!"

"Вот даже как!" - заинтересованно произнесла девушка и подошла ко мне. Она тоже протянула руку. "Джейн", сказала она. "Меня зовут Джейн Морган". Ее черные, как ночь, глаза загадочно сверкнули при взгляде на мои голубые глаза с зеленоватым оттенком. "Я думаю, вы расскажете нам за чашкой горячего шоколада свою историю о том, как оказались посреди бушующего открытого океана. И откуда у русского моряка такое идеальное почти английское произношение".

— Джейн — парень прервал ее — Как бы он работал на иностранном судне, если бы не знал английского. Мы еще успеем с нашим новым другом поближе познакомиться.

Я покачал своей головой и сказал — Спасибо за то, что помогли мне, я признателен более чем. Если бы не вы плавал бы сейчас еще там среди обломков своего судна. И уже не пережил бы очередной ночевки в воде. Акулы мною бы наверняка пообедали бы, если бы не вы.

— Видать и акулы бывают иногда сытыми — улыбнувшись сказал Дэниел и посмотрел на свою сбоку стоящую передо мной молодую девицу. Он посмотрел на меня черными открытыми, как и у его напарницы доброжелательными глазами и сказал мне — Вот как раз и расскажете, как оказались в океане и каким образом — произнес молодой чернявый парень по имени Дэниел. Он повернулся и пошел к выходу наверх мимо девицы по имени Джейн.

— Возможно, к ночи будет шторм — произнес он ей — Судя по приборам.

Он посмотрел, выходя на часы в каюте. Вероятно в его каюте. На них было двенадцать дня. Дэниел показал мне рукой следовать за ним и быстро вышел в коридор между каютами яхты. Я последовал, молча за новым теперь моим спасителем знакомым мимо молодой, но очень привлекательной девицы.

Мне показалось, она была не очень довольна моим присутствием на их судне. Она смотрела на меня с любопытством и каким-то нежеланием или недоверием в отличие от Дэниела. Оно и понятно. У молодых людей, вероятно, были какие-то свои планы на путешествие, а тут я в океане. Нежеланный, наверное, гость, да еще и иностранец. Русский. Что,

Похоже, вызвало однозначное впечатление и похоже, интерес как на моего спасителя Дэниела, так и на красавицу его подругу или жену чернокожую.

Этой очаровательной красоты американка смотрела на меня как-то особенно. Сложилось впечатление, что она даже положила на меня глаз, но боялась меня одновременно. И это понятно, я был чужим, да еще и иностранцем.

— Я потерял все, вещи документы. Как вы нашли меня? — спросил я.

— Случайность — ответил парень по имени Дэниел — мы увидели вас среди обломков в воде и решили помочь.

— А как я оказался в этой каюте и голый? — спросил я, глядя в первую очередь на очаровательную загоревшую до угольной черноты американку Джейн по фамилии Морган. Как звали одного из пиратов Карибского моря.

— Вы потеряли сознание на палубе — ответил снова Дэниел — Когда вылезли сами по нашему кабелю и тросу подводного эхолота и сонара на палубу, и мы перетащили вас с Джейн сюда. Одежда сейчас в стирке, Джейн позаботилась об этом. Простите, обуви на вас не было.

— Я сбросил ее, чтобы не утонуть. Она была тяжелой из толстой кожи и тянула под воду вместе со спасательным жилетом — ответил им я и посмотрел на эту самую Джейн, а она смотрела не очень приветливо в отличие от Дэниела на меня и ответила — Не волнуйтесь вы ее получите в целости и сохранности, если ей дорожите и в сухом свежем виде. А по мне бы да я выбросила ее рыбам в океан.

Мне показалось, они были не чистые американцы. Хотя произношение было у них отличное, если считать мои отличные знания в иностранных языках. Я думаю, было у них что-то в крови, может от мексиканцев или испанцев, южане и я не ошибался. Но скорее всего, как я сделал первоначальный вывод, латиноамериканцы. Но не янки, это точно.

— Сейчас уже четыре час вечера. Мы подобрали вас в одиннадцать утра. Вы были, все это время без сознания. Идемте со мной — сказал Дэниел и надел на нос свои темные солнечные очки — Вам надо познакомиться с нашей малышкой Арабеллой. Раз уж вы оказались волею судьбы на нашем круизном парусном судне.

Я оторвался от стенки каюты и пошел за новым знакомым Дэниелом.

Девица по имени Джейн посмотрела мне прямо без стеснения в глаза своими черными, как и, у ее напарника по путешествиям большими открытыми убийственными по красоте глазами. Я, не отрываясь от этого

взгляда, прошел мимо нее и понял что влюбился. Да влюбился в эту молодую чернявую смуглую загоревшую до угольной черноты на тропическом морском солнце американку.

Всю можно сказать из себя. Я сразу оценил девицу. В отличие от кабацких девиц, где я частенько проводил в портах время за стаканчиком Виски или Грога, куда была красивее и привлекательнее. Я был хорошим бабником и проходимцем по женщинам в свободное от мореплавание время. Увы, ни дать ни взять, но я был такой. Плохо или хорошо это уже вам судить, но не переделать меня было уже. Жизнь

моряка и вот такая свободная без особых обязанностей жизнь, вероятно, испортили меня как нормально мужчину или можно сказать мужа. Одинокий кобель без привязи и ищущий свою единственную и неповторимую сучку.

Так вот я достойно и сразу оценил, как мужчина эту чернявую черноглазую молодую и мною не очень довольную по всему видимо, красотку.

С гибкой тонкой, как у русалки или восточной танцовщицы талией. Это было видно под ее домашней одеждой. Коротким шелковым халатиком, затянутым туго шелковым пояском. Да и ножки были у девицы ничего в этих домашних такого цвета, как и халатик тапочках. Только я старался, пока виду особого не подавать, о возможный, вскоре к ней не двусмысленных своих интересах. Но загорелся как-то быстро и сразу. Помню, как застучало сердце, когда рядом мимо ее проходил.

Она с интересом и недоверием рассматривала меня.

Я вышел в проход между каютами и направился за новым знакомым Дэниелом к выходу на верхнюю палубу их судна.

***

Я оказался на верхней открытой палубе, покрытой лаком из красного дерева. Надевая на свои бронзового загара голые ноги, первые, попавшиеся в этой же каюте резиновые пляжные сланцы, я стоял у правого борта яхты, прислонившись спиной к левому бортовому ограждению небольшого скоростного под белыми большими на одной длинной мачте треугольными парусами и держась по обе их стороны руками. Я стоял напротив длинной почти всю в длину палубы оконной иллюминаторной надстройки. Ведущей в каютный трюм, из которого я, собственно, и вышел, поднявшись наверх по крутой лестнице из узкого трюмного ...

коридора между каютами. Яхта качалась на волнах, и она неслась теперь по ним сломя голову на большой скорости.

На судне гремела музыка. Магнитофон, который Дэниел поставил на крышу выступающего каютного коридора с вытянутыми овальными иллюминаторами. Играл тяжелый рок вперемешку с рок-н-роллом. По моему "Motley Crue", если не ошибаюсь.

Я поведал моему спасителю Дэниелу историю пожара на моем судне и как я оказался в океане. Возможно один из всех после того ночного пожара выживший.

— Вы из России?! — задал громко вопрос снова Дэниел, надевая на нос и глаза темные очки и на минуту возле меня остановившись со связкой веревки.

— Да — ответил, даже не думая, то же громко, чтобы было ему слышно я — Из Владивостока!

— Вот как! — ответил мне в ответ Дэниел — А мы с Джейн из Калифорнии!

— Мы идем на полной теперь скорости! Смотрите! Еще раз не упадите! — улыбаясь, прокричал, перекрикивая шум волн и ветра, мой теперь новый

знакомый спаситель Дэниел — Подобрать вас будет теперь по новой, делом нелегким!

— Постараюсь! — прокричал ему также в ответ, шутя как бы я.

На борту было название «Arabelle». Арабелла по-нашему. Яхта легко неслась по бушующим волнам удаляясь от того места где меня подобрали. Она шла совершенно в другую сторону от торговых морских путей куда-то на юг, и куда мне это было пока непонятно.

Я стоял и молчал, глядя на своих молодых спасителей, которые были моложе меня, и смотрел на бушующий океан.

Дэниел, как звали этого с виду добродушного молодого лет двадцати с чем-то парня, бегал от носа до кормы Арабеллы. Он все время посматривал на меня, пробегая мимо и поправляя парусный такелаж яхты, и мне приветливо улыбался. Что нельзя было сказать о его смуглой и загоревшей на тропическом солнце донельзя напарнице по мореплаванию. Лет как ранее было отмечено мною, наверное, не более чем столько же, как и ему.

Джейн, поднявшись следом за мной, стояла недалеко на левом борту яхты, также спиной наклонившись гибкой подпоясанной тугим широким шелковым пояском талией на леерное ограждение с противоположного правого бота яхты, и также держалась, как и я, своими девичьими, загоревшими до черноты миленькими обеими ручками, страхуя себя от падения при качке.

Она пристально рассматривала меня. И это было заметно. Она тоже, одела, зеркальные солнечные свои очки себе на миленький девичий носик и закрыла ими свои обворожительные как у цыганки черные как ночь глаза, но смотрела в мою сторону и это точно.

Ее прекрасные, полные, высовывающиеся из-под короткого халатика стройные девичьи ножки, как уголь черные от плотного и ровного загара в домашних тапочках, также смотрели в мою сторону. И она, выгнувшись чуть назад, выпятила в мою сторону свой под тем халатиком, наверное, такой же обворожительный черный загоревший животик и полную трепетную грудь.

— «Какая красивая крутозадая сучка» — как-то сразу оценил, про себя ее, я — «И этот красивый до черноты загар, на, ее девичьих соблазнительных ножках и ручках. И это личико, наверное, не целованное еще никем. Смотрит все время на меня. Просто прожигает взглядом! Зверь!».

Я оценил девицу сразу и особенно ее девичьи ножки. И, похоже, мой взгляд прожженного морской солью морского русского волка потерпевшего неудачу в океане не остался без внимания.

Она смотрела все время и довольно нахально на меня, не отрываясь, словно караулила каждое мое движение или взгляд, как стражник. А я думал — «Кто они эти ребята подобравшие меня в океане? Муж с женой в свадебном странствии или брат с сестрой или просто знакомые, хотя вряд ли?».

Джейн Морган, так она назвалась.

Халатик приподымало в полах морским ветром, и я видел ее белые купальника тонкие очень узкие, едва закрывающие девичий волосатый с промежностью лобок плавки, натянутые туго на крутые оголенные шаловливым ветром девичьи, блестящие от черного крепкого плотного загара бедра. Тонким пояском, передавившим их глубоко и поджав низ милого девичьего такого же черного от загара животика. Выше я не видел, не давал туго затянутый на талии шелковый халатика тоненький пояс. Ее длинные до пояса вьющиеся змеями черные смоляные чернотой волосы развивались по ветру и захлестывались на ее лицо, и она все время поправляла их своими маленькими девичьими красивыми пальчиками. Не снимая свои зеркальные очки, сейчас одной своей рукой и все смотрела, только на меня, на прибившегося волей рока к ним чужестранца.

Что-то было в ее том взоре черных скрытых теперь под зеркальными женскими солнечными очками убийственных глаз. Да и в ней самой было что-то не так. Помимо подозрений, недоверия и чисто женской тревоги и видимо страха перед чужим человеком, ей сейчас на их с Дэниелом яхте, было что-то похожее на заинтересованность и симпатию ко мне. Мне даже показалось, что было даже что-то большее, чем просто

интерес. Еще там в той каюте, где я приоделся в чужом платенном шкафу в одежду Дэниела, все время глядела на меня. Глядела как-то странно и обворожительно. Это ее любопытство ко мне перемешивалось, наверное, даже с сочувствием и всеми возможными опасениями. Она

буквально пожирала меня взглядом и не упускала не одного просто так моего жеста и движения, словно оценивая меня со всех сторон.

Я понравился ей. И я это сразу понял.

— «Интересно они были толи муж с женой, толи брат с сестрой — снова подумал я, но она явно была его старше, хоть и не намного».

Вот и сейчас на палубе яхты, Джейн пожирала меня просто взглядом тех своих красивых черных как у цыганки глаз и молчала, не говоря со мной пока ни слова. Она, молча, обошла яхту по кругу оторвавшись от перил ограждения Арабеллы, немного постояв на носу у косых ее натянутых на нейлоновых тросах и надутых ветром кливеров, возле, работающего там Дэниела, что-то ему сказала негромко. Из-за шумящего водой океана совершенно не было слышно, что она ему там сказала и пошла по правому борту в направление к корме и ко мне.

Джейн, видимо специально подняв высоко на лоб зеркальные свои очки, и глядя, пристально и нагловато, на меня своими вновь черными гипнотическими глазами, шла в мою сторону. Виляя своими безупречно красивыми черными от загара бедрами. Она, молча, проходила мимо меня, и тут яхту сильно качнуло, и она потеряла равновесие, и я сумел

Зацепив девушку за локоток ее руки, которую она вскрывала в рукаве своего домашнего халатика от смятения и испуга перед возможным падением, я удержал ее и притянул к себе за гибкую талию. Джейн, выгнувшись, как кошка назад, вырвалась. И, словно шокированная негромко произнесла: "Спасибо!" Но, несколько смущенно в растерянности в своем дрожащем девичьем голосе, она испуганно вырвала у меня свою руку и предостерегающе строго добавила: "Но больше!" Оглядываясь на меня все время, она пошла дальше и спустилась вниз в трюм к каютам яхты.

Именно в этот самый момент в этой кажущейся на первый взгляд несколько стервозной молодой крутозадой загорелой до угольной черноты сучке что-то щелкнуло внутри. Что-то надломилось в ее неприступном напускном и строгом передо мной нарисованном характере. В облике деловитой занятой морским круизом американской молодой двадцатилетней девицы. В том растерявшемся ее взгляде я увидел просто жаждущую уже давно неудержимой и безумной любви самку, молодую и невероятно красивую, положившую глаз на русского моряка.

Этот ее растерявшийся и напуганный возможным падением взгляд и ее слово "Но, больше!" говорило как "Возьми меня!" И именно в этот самый момент все стало меняться в моей одинокой беспутной некому не нужной жизни. Именно сейчас на этой летящей по волнам на всех парусах белоснежной большой круизной яхте.

***

Яхта неслась на всех парах по бурлящим волнам как раскочегаренный на угле локомотив. Попутный сильный ветер рвал ее всю оснастку. Паруса выгибая полусферой на единственной мачте и на гремящих нейлоновых тросях и стальных креплениях. Брызги от волн залетали ...

на покрытую лаком из красного дерева палубу, и она была всегда мокрая от океанской воды. Все говорило о скорой близящейся ночи и предстоящем надвигающемся шторме.

— Вообще-то мы кладоискатели! — проговорился вдруг, громко, перекрикивая гром роковой музыки, хлопанье парусов и шум набегающих друг, на друга волн, мой новый знакомый Дэниел. Встав сразу у двух штурвалов яхты, когда Джейн спустилась в трюм в каюты — Мы идем в одно место. Там должен быть затонувший фрегат с золотом.

— Эти сведения верные?! — спросил я Дэниела — И откуда?!

— Я позже покажу тебе свою архивную карту Владимир! Нам надо успеть попасть в одну коралловую банку посреди океана! Там как я думаю, много золота!

— Мы идем на юг! — снова прокричал громко Дэниел. Перебивая гремящую как гром рок-музыку и шум волн — Там и будем искать тот затонувший фрегат! Мы с Джейн решили подраздобыть золотишко!

— Интересное у вас двоих мероприятие! — сказал громко я в ответ.

— Да ничего! Нормально и тебе, если что достанется! Если будешь теперь с нами! — прокричал он, мне склонившись на ухо, и засмеялся — Приглашаю на золотые прииски! У меня есть пара тройка новых

аквалангов и еще кое-какое оборудование! Так что можно искать свободно даже не сходя с яхты!

Он помолчал немного, глядя по курсу летящей по волнам яхты, и произнес снова громко — Ты Владимир давно уже в океане?!

— Достаточно долго! — прокричал стоя у ограждения спиной к волнам Дэниелу я — Больше года в плаваниях, то там, то там. До этого крушения был в Индийском!

Дэниел, понимающе, покачал головой — А мы где-то с месяц, как отошли от Калифорнии! — он снова замолчал на какое-то время.

— Джейн! — внезапно произнес он — Моя родная сестра!

— Так ты тоже, получается, Морган?! — вскричал, убедившись, что именно как я и скорее всего, предполагал Дэниелу.

— Да! Точно так! — он сказал, глядя на меня.

— Я так и подумал! — крикнул сквозь шум музыки и волн ему.

— Догадался?! — снова мне крикнул, смеясь Дэниел.

— Сделал правильное предположение! — ответил на вопрос я.

Дэниел сильнее засмеялся, перекладывая рули яхты в направлении желтющих песком на ярком солнце множества Атоллов.

— Скажи Владимир! — снова громко произнес Дэниел — А сколько ты пробыл в воде до того как мы тебя подобрали?!

— Суток двое! — произнес громко я, сам ужасаясь своим воспоминаниям.

Дэниел покачал своей кучерявой черноволосой головой — Кошмар! Я бы не выдержал! Это точно! Ты герой Владимир!

В этот момент я увидел черную яхту далеко на горизонте. Она едва различимая мелькала над океанскими волнами своими белыми тоже

парусами и двумя мачтами. Та яхта была вдвое, по-моему, крупнее Арабеллы и двигалась параллельным курсом нашему.

Я спросил Дэниела о ней, и было видно, как тот нервно отреагировал и покосился на то быстро же идущее параллельным курсом неизвестное мне судно.

Он ничего о ней не сказал, только сказал — Нам нужно добраться до атоллов и укрыться в лагуне одного из них. Скоро будет буря, приборы показывают изменение атмосферного давления и это чревато большим штормом.

— Там вон тоже какое-то судно — не вытерпев, сказал Дэниелу я — Оно, наверное, тоже плывет к золотым приискам!

Дэниелу видимо не понравилось то, что я увидел ту двухмачтовую идущую параллельным с нами курсом большую черную яхту. Видно было даже под его опущенными на черные глаза очками от солнца покоробленное выражение недовольством лица молодого парня.

— Тут могут быть корабли! — произнес как-то нервно он — Они по всему Тихому океану и что?!

— Да так ничего! — произнес я тоже стараясь переорать рок музыку и волны — оно попадет, наверное, в жуткий шторм!

Отдых в песчаной лагуне

Шторм налетел внезапно, как и сказал новый мой приятель Дэниел. И было на корабельных часах яхты одиннадцать сорок вечера.

Как сам я моряк прекрасно понимал, о чем речь и сам знал, когда надо ждать шторма и без всяких приборов.

Вообще говоря, отношения с новым знакомым моим спасителем как-то сложились удачно сами собой. Чего не скажешь о новой знакомой моей спасительнице Джейн. Как-то он отнесся ко мне совершенно еще не знакомому человеку, потерпевшему крушение русскому моряку вполне доброжелательно и по-приятельски. Возможно, он был вполне доверительным добродушным парнем в отличие от недоверчивой своей сестры. Это он мне сказал, когда мы поднялись с ним на саму верхнюю палубу их яхты.

Он мне вкраце рассказал про управление их круизным сравнительно не большим парусным кораблем. Вот так совершенно незнакомому совершенно им человеку. Странные они эти американцы.

Раньше все это делала его напарница и сестренка Джейн. А теперь это делаю я. Дэниел лишь стоя на носу яхты мне указывал руками куда рулить. Вправо или влево, чтобы не сесть на отмель или рифы.

И вот так я с разрешения как моряк, уже стоял у двух штурвалов Арабеллы, и уже помогал Дэниелу вводить яхту в круглую коралловую бухту большого океанского утыканного по всей полукруглой своей длине большими кокосовыми пальмами атолла. Нас швыряло бурлящими волнами начинающегося океанского шторма, но мы успели загнать внутрь лагуны наше теперь суденышко. Оно имело, оказывается помимо парусной оснастки, управляемой наполовину компьютером. Блок управления, кстати, находился внутри самой яхты в специальной секретной комнате, за металлической дверью в маленьком зале главной каюты за винным шкафом. Здесь же была и рация, которой, как оказалось, эти двое ребят, совершенно не собирались пользоваться. Она им была не особо нужна, и рация стояла без дела рядом с бортовым компьютером. Ее антенна была закреплена на самой мачте яхты. В общем, навигационная система была хорошо замаскирована в этой потайной комнате отсеке. Даже не зная, сразу и не подумаешь где. И помимо такого вот управления парусами был еще у суденышка движок и парочка под водой с кормы небольших пяти лопастных винтов на валах уходящих глубоко в самый технический трюм Арабеллы.

Всю эту историю мне рассказал Дэниел. Брат прекрасной Джейн, которая была убита. Учитывая, что я сам был моряком и имел определенное понимание в судах такого рода, он сказал мне, что навыки русского моряка очень пригодятся ему и его сестре в их морской прогулке, и я буду здесь не лишним человеком. И то, что Джейн относится к нему с недоверием, она также относится по большей части к незнакомым людям. Но думает, что я ей тоже понравился.

Меня это порадовало и я поворачивал рулевое колесо то в одну сторону, то в другую по команде Дэниела, направляя нашу яхту в бурлящую на волнах укромную от шторма бухту песчанного атолла.

Дэниел вообще был классным парнем. Он поделился со мной своими личными вещами. С более зрелым, чем он сам, мужчиной. Он отдал время нашего плавания, по крайней мере, часть своего гардероба и даже дал запасную в его мужском туалете бритву. Правда, я все же не вылезал из своих в основном матросских брюк, но в целом ему за все спасибо. Из обуви так и остались на мне те летние пляжные сланцы, которые я периодически сбрасывал и ходил в общем-то босиком, как, впрочем, и Дэниел и моя соблазнительница его сестренка Джейн.

Дэниел бегал по палубе от носа до кормы, то по правому борту, то по левому мимо палубной иллюминаторной надстройки, сматывая и скручивая какие-то нейлоновые веревки. И включив лебедку за моей промокшей от дождя в легкой желтой футболке спиной, там на самом краю кормы, откинув кормовую верхнюю крышку, смотал быстро тот кабель шнур, по которому я забрался на яхту, достаточно длинный и с каким-то продолжоватым небольшим крылатым металлическим аппаратом на конце. Как оказалось, это был эхолот и сканер дна, для промеров глубины и поиска. Похоже, мои спасители герои были морскими кладоискателями. Ну, я так от незнания, вначале, предположил, но особо сейчас не раздумывал, видя это - главное для меня

сейчас было, оказаться полезным теперь человеком в ...

глазах моих спасителей и, особенно в глазах моей новой знакомой Джейн.

***

Ветер рвал длинные широкие листья с кокосовых пальм и сбивал кокосы, наклоняя почти к воде сами высокие гибкими стволами пальмы,

и там за атоллом творилось черти что. Вода там просто бурлила от громадных кипящих набегающих на атолл океанических волн.

Не окажись здесь нас бы, наверное, и скорее всего бы разбило о рифы атолла. Но тут в кольцевой отрезанной от самого океана высокими кораллами бухте, в самой довольно глубокой его лагуне мы были под защитой. Здесь не так штормило, и вода внутри лагуны была почти спокойной. Лишь слегка раскачивало яхту и после того, как были убраны все паруса, и брошен носовой якорь прямо в центре лагуны, нас лишь крутило вокруг якорной цепи и сильно качало, но опасности быть

выброшенном на песчаную отмель силой ветра или на кораллы была ничтожной. Это было действительно надежное укрытие на время шторма.

Становилось темно и Дэниел, включил габаритные огни, и свет на палубе и в трюмном коридоре и каютах яхты и оставил меня еще знакомиться с приборами управления судном наверху, а сам спустился внутрь яхты. Он сказал, что надо ему обсудить кое-что со своей сестренкой Джейн. И как только я разберусь со всем, то тоже можно будет спуститься внутрь яхты как раз к ужину. Подходил вечер, и уже было семь часов нашего скитания по океану.

Он накинул на меня клеенчатый длинный плащ с капюшоном и исчез в лестничном люке, уходящем внутрь к каютам Арабеллы. Он сам закрыл вход узкими палубными дверями от ветра и брызг дождя, летящего по косой на ветру через яхту и стучащих по ее лакированной из красного дерева палубе.

Неоспоримо, яхта Арабелла является предметом высокой стоимости. Она достаточно большая, с прочными герметичными переборками и красивыми обводами бортов. Ее длина составляет более двадцати метров, а ширина около пяти или шести метров. Это одномачтовая яхта с палубной оконной иллюминаторной надстройкой под ее мачтой. У нее также есть балансирный угловой киль, вытянутый внизу под водой. В трюме находятся каютные помещения и технический трюм с двумя двигателями, винтами и баками для топлива. Некоторые каюты на яхте оставались незанятыми. Есть камбузная кухня и главная каюта для гостей с кожаными креслами и диваном. Там также имеется душевая, туалет и прочие удобства. Яхта оснащена носовым трюмом для водолазного и исследовательского оборудования с аквалангами и резиновой на моторе лодкой. На яхте установлены два кливера и два больших паруса треугольной формы до самой кормы.

Над пультом управления есть солнцезащитный навес и два руля. Яхта имеет прочную такелажную оснастку из металлизированного плетеного нейлона, закрепленную на металлических креплениях. В трюме, внизу корпуса, располагается отсек с аккумуляторами, герметичный от воды и специально разделенный от самого киля. Также есть бортовое и палубное освещение и генератор переменного тока в компьютерном отсеке, который обеспечивает энергией всю яхту через проводку, замаскированную внутри герметичной обшивки. Компьютерный отсек также заряжает аккумуляторы при работе двигателей яхты. И конечно же, у нее есть такое удобное компьютерное управление. Она может автоматически измерять и прокладывать курс через компьютер и следовать по его командам к любой заданной точке в океане при помощи автопилота. Вся яхта переключалась и меняла паруса, поднимая и опуская их в соответствии с направлением ветра. Даже оба штурвала самостоятельно поворачивались по заданному курсу. И эти двое молодых людей, кажется, не принадлежат к числу тех бедных десятков людей на планете, как я, например. Я простой рядовой русский моряк торгового флота, зарабатывающий себе на жизнь своей нелегкой работой.

Кто они были, я пока не знал, но был благодарен им за свое спасение и за доверие Дэниела и его расположенность ко мне, еще совершенно мало знакомому ему совершенно чужому человеку.

***

Я, наконец, со всем разобравшись, спустился тоже вниз. Меня достал этот штормовой моросящий дождь, да и плащ не особо меня защищал от льющейся с черных покрытых тучами небес воды. Ветер то и дело срывал с головы капюшон, и я снова был весь мокрый как тогда в океане.

Я шел по узкому освещенному горящим ярким светом меж каютами коридору до самого небольшого главного на судне зала. Говоря точнее той самой главной довольно большой каюты с мягкими креслами и

диваном. Там был также шкафы с посудой, и даже телевизор и много еще всего, как и положено на любой прогулочной океанической яхте. Этот зал предназначался для общего отдыха и общения членов экипажа или команды.

Я немного не дошел до дверей, когда услышал оттуда разговор Дэниела и его сестренки Джейн. Этот разговор был обо мне, и я

притаился на время у стены, под нависающим невысоким освещенным лампами дневного света потолком коридора, тихо слушая их.

— Мы не можем высадить его в ближайшем каком-нибудь порту — сказал Дэниел — Ты сама же знаешь, эта яхта висит у нас на хвосте постоянно

и они тоже ищут. Там патрули полиции и проверки. А яхта, не регистрированная ни в одном порту. Она в угоне! Ты хочешь в тюрьму!

— Ну и что будем с ним делать Дэниел? — Спросила Джейн у брата.

— Не знаю пока — ответил ей Дэниел — Но он нам может пригодиться в помощь. Он хорош в управлении корабельными рулями, и кое-чего знает в мореходке. Он же моряк да еще русский. Значит надежный.

— И ты предлагаешь включить его в наше дело?! — удивленно и возмущенно произнесла Джейн брату — Он ведь третий лишний во всей этой истории. И кто его знает, что произойдет, например, завтра. А если они нападут на нас?! Ты хочешь быть виновным в его гибели Дэниел! Это касается только нас двоих!

— Так или иначе, как только он оказался здесь, он уже стал частью всей этой истории наравне с нами — ответил сестре Дэниел. Мы не можем отмалчиваться все время, он все равно спросит, что это за судно все

время по корме нашей яхты. Я же вижу, как он постоянно на него оглядывался. Там в штормовом океане. Он молчал и не спрашивал кто это, но он видел ту гангстерскую черную двухмачтовую яхту.

Я действительно видел еще одну яхту. Очень далеко и постоянно идущую за нами. Казалось, они вели нас, висели на хвосте, причем постоянно до самого начала шторма. Я молчал и не спрашивал Дэниела о том, кто это? А Джейн была уже давно внизу, и не выходила наверх.

— Надо сказать ему Джейн и включить в команду. Хотим мы того или нет.

— Ты хочешь его во все посвятить? — сказала Джейн.

— Некуда деваться Джейн — ответил ее брат — К тому же он прекрасно понимает наш язык и все слышит, так или иначе. И скоро будут

наверняка у него вопросы, кто мы и зачем здесь. Избавиться от него мы не можем, мы не преступники, а лишний помощник аквалангист не помешает в наших поисках.

— Ладно, Дэниел — ответила, как бы с неохотой соглашаясь с ним, Джейн — Только ты и бери это все на себя, я пас.

***

С меня текли ручьями вода. Прямо на пол в коридоре и я, сняв быстро плащ, вошел в главную каюту Арабеллы. Мокрый и голодный. Сделав вид, что не слышал их разговора, я сказал Дэниелу и Джейн еще раз привет, как это принято у американцев, приветствоваться при каждом разе, и спросил Дэниела, куда положить мокрый свой этот после дождя плащ. Тот просто взял, молча улыбаясь их новому гостю, его у меня из рук и вышел в коридор яхты. Я остался на некоторое время наедине с Джейн. Я прошел внутрь каюты и сел спиной к двери в кожаное кресло напротив маленького банкетного столика. На столике стояли фрукты и бокалы под спиртное, но пустые пока еще.

И Джейн и Дэниел, вероятно поняли, что я слышал как бы случайно весь их разговор обо мне. Потому как Дэниел быстро вышел, Джейн

как-то замялась, стоя у барного винного шкафа, за которым был в тайном маленьком отсеке пульт компьютерного управления яхтой и рация.

— Владимир — она первой произнесла ломано, по-русски мое имя. Это произвело впечатление на меня. И дальше уже по-английски — Хотите Виски?...

— Я бы сейчас предпочел водки — ответил я ей, не сводя с такой безумно красивой красотки глаз, чем смущал ее, но она мужественно переносила мой мужской нагловатый до женского пола русского моряка взгляд.

Она, улыбнувшись мне загадочной многообещающей улыбкой, повернулась к тому винному красному полированному шкафу, показывая мне заядлому бабнику снова со всех сторон свои миленькие и черненькие от плотного сильного загара почти черненькие девичьи ножки. Фактически целиком из-под короткого, туго подпоясанного на тонкой и гибкой как у восточной танцовщицы талии шелкового халатика. Она резко повернулась ко мне у того винного полированного из красного дерева или пластика шкафа, и взяв бутыль своим красивыми девичьими пальчиками с водкой подошла к стоящему посередине каюты маленькому банкетному столику, сверкая в свете ламп каюты своими убийственными гипнотически черными глазами. Ее убийственный этот черный взгляд буквально пронизывал меня насквозь и будоражил мою от любовных страстей душу. Он обжог еще тогда меня когда я первый раз увидел эти безумно красивые девичьи, наполненные скрытой любовной страстью черные как ночь глаза. Я тогда еще не знал, что и она была готова броситься в мои уже объятья, но что-то еще держало нас обоих поодаль друг от друга. Наверное, то, что мы еще не достаточно сблизились друг с другом. Я как умопомешанный смотрел в те ее черные глаза и уже горел дикой любовью к этой южного вида

латиноамериканской красавице, точно так же, как и она захотела меня с того момента, как только увидела на своей яхте с братом Дэниэлом.

Джейн передала мне стеклянный стакан с водкой и вернулась обратно к винному шкафу.

Она повернулась ко мне снова лицом с запрещенными на миленькой черненькой от загара головке в пучок длинными и густыми завитушками, похожими на змей своими черными, как смоль волосами, заколотыми золоченой булавкой. От этого ее личико с черными глазками было еще прекраснее. Украшено височными прядями завитушек и золотом маленьких в ушах колечками сережек. От этого ее личико становилось еще привлекательнее.

Она налила себе в стеклянный бокал красного французского вина.

— «Боже как она была красива! Эта южного помола американка!» — подумал очарованный ею я.

— Вы мне очень нравитесь, Джейн — вдруг вырвалось само собой из моих тоже молодых любящих девичьих поцелуи уст.

— Вы мне тоже очень — вдруг услышал я в свою сторону от красавицы американки Джейн.

— «Она призналась мне! Вот так и сразу! Практически не думая!» — я был удивлен и порадован несказанно.

Это была первая ласточка близкого взаимопонимания и признание в любви между нами. Мы сами тогда возможно одурманенные друг другом не поняли этого.

Я видимо произвел на Джейн неизгладимое впечатление. Признаюсь без лишнего хвастовства, я был далеко не дурен собой и молод, хотя и был старше их обоих, и Дэниэла и самой Джейн. Был физически более крепок даже чем спортивного склада Дэниэл. Ну, там, бицепсы и все такое. Может, девица с Запада просто, запала на меня, как на более, старшего. Как это и бывает у девчонок ее возраста, да еще и

иностранца. Хотя думаю, она просто до одури влюбилась. Ей нужен был уже взрослый мужчина. И я прекрасно для этого сейчас подходил.

Но верить или нет молодой обворожительной красавице после услышанного. Она более брата Дэниела хотела списать меня на берег, а тут как-то переменилась в общении. И эти ее убийственные черные, как

у цыганки глаза. Они совсем говорили о другом. В них теперь было слово — Я люблю тебя и слово — Останься.

— Я слышал, подходя сюда ненароком — продолжил я разговор — Что я не очень здесь желанный гость. Из ваших уст Джейн — как бы специально проверяя ее, произнес я.

— Вот как? — Джейн даже несколько растерянно смутилась, но быстро сориентировалась и спросила — И что вы слышали еще из нашего разговора? — она пригубила тот бокал красного французского вина.

Я не стал говорить что, просто продолжил — Я все понимаю. Понимаю все прекрасно, и вы вправе меня высадить где-нибудь по пути на какое-нибудь проходящее мимо судно. Я ни буду протестовать. Я вам,

наверное, как третий лишний, тут мешаю — я специально так сказал, чтобы задеть Джейн, и я знал уже, что она не отпустит меня теперь ни за что.

— А вы хотели бы остаться? — сказала вопросительно мне в ответ Джейн.

— Не знаю. Вам с братом решать — я уже ответил, как бы равнодушно, зная, что решение будет совершенно иным и однозначным.

Она, села, напротив в стоящее перед столиком кожаное глубокое кресло, забросив ногу на ногу, мелькнув белыми тоненькими меж тех красивых девичьих ног шелковыми на лобке узкими плавками, натянутыми туго на ее крутые женские бедра. Джейн потягивая алыми сладострастными губками виски, не отрываясь, смотрела без смущения на меня, более старшего, чем она или даже ее брат Дэниел черными, пожирающими с ног до головы, как ночь глазами.

— Ваше понимание неверно — внезапно произнесла Джейн, улыбаясь мне своими черными глазами, словно ночью — Мы с Дэниелом решили оставить вас, Владимир, здесь на время всего нашего морского круиза. Мы пришли к выводу, что ваше знание морского дела как русского моряка будет очень полезно для нас.

— "Вот значит как! Я стал важен!" — подумал я — "Какая неожиданная перемена!" — и выпил свою водку.

— Я думаю, вы хороший человек — продолжала свой диалог со мной красавица Джейн, ласково губками дотрагиваясь до французского вина — Дэниел не ошибается в людях. Я это знаю. Он видит их сквозь. Хоть и моложе меня. Я его старшая сестра и присматриваю за ним иногда. Он ныряет и управляет яхтой, а я готовлю и помогаю ему, чем могу.

— "И зачем она мне это говорит?" — думал я — "Делая вид заботливой сестры" — и поддержал наш диалог.

— Симпатичный парень твой брат Дэниел — произнес я Джейн — Отличный также моряк. Он отлично управляется с яхтой.

— Спасибо — ответила мне, загадочно улыбаясь Джейн — Я передам ему вашу похвалу, Владимир.

Чем больше я говорил, тем сильнее меня тянуло к Джейн. Да и водка разогрела мою кровь.

— Я, кажется, обещала вам горячий шоколад — вдруг произнесла Джейн и быстро сверкнула белыми шелковыми трусиками между ног, встала со стоящего здесь в углу каюты плиты. Джейн поставила кофейник на горелку и заварила шоколад.

— Я совсем забыла о нем, что обещала вам — сказала она.

Я смотрел на нее, один только этот факт уже мог смущать американскую девушку.

— Давно вы в океане? — снова спросил я, гоня развратные все мысли из своей бабника головы.

— Уже месяц — произнесла Джейн. Это произвело впечатление на меня.

— Ого! — громко произнес я, не замечая как в гостиную большую каюту Арабеллы, вошел за моей спиной ее брат Дэниел.

— О чем разговор? — произнес Дэниел, проходя мимо меня и садясь рядом тоже в стоящее напротив меня у столика кожаное кресло.

— Владимир спрашивает. Сколько мы уже в Тихом океане — произнесла Джейн.

— Месяц. Без малого — произнес, подтверждая слова Джейн Дэниел — Где-то месяц мы в океане — он еще раз повторил и, поднявшись с кресла, тоже подошел к винному шкафу яхты. Он тоже себе там налил Текилы и снова сел в кресло между нами сбоку у столика.

В это время Джейн мне подала чашку с горячим шоколадом, и коснулась своей нежной черненькой от загара ручкой, моей как бы невзначай руки. Я дал понять, что заметил это.

— А ты Владимир, сколько уже здесь — произнес Дэниел до этого со мной об этом не разговаривая — Думаю, настало время рассказать свою историю моряка попавшего к нам на борт.

— «Какой умный парень!» — подумал я — «И довольно смелый! Молодец!».

Я немного помялся сидя в кресле, стараясь при Дэниеле не показывать свою заинтересованность его сестрой. И начал свой рассказ о том, как я и сколько плавал по океанам, и на каких судах. Рассказывал до самого момента катастрофы и сколько пробыл в воде, пока они меня не подобрали....

— Да действительно акулы бывают сытыми — произнес, повторяясь, на весь мой рассказ Дэниел — Страшно, наверное, вот так одному среди обломков своего судна над толщей океанской воды.

— Хорошего мало — добавил я и посмотрел на Джейн, прямо в ее широко открытые девичьи глаза. Она смотрела на меня и сейчас молчала и что-то думала наверняка.

— Ну да ладно! — громко сказал Дэниел — Мы, сейчас направляемся в сторону Новой Гвинеи, чтобы сделать на одном острове недолгую остановку и рады, что у нас появился еще один моряк на нашем судне! Нам нужен будет помощник и человек, знающий не понаслышке океан!

И тут, я, несколько и нагловато, осмелев, произнес — Вы тоже со мной не достаточно откровенны молодые люди. Вам, думаю, есть тоже со мной, о чем поговорить. Я бы тоже хотел кое-чего знать о своих спасителях. Если конечно не особой важности секрет. Если я вам буду здесь нужен, и вы не собираетесь от меня избавиться в каком-нибудь порту или не

высадить на какое-нибудь мимо проходящее судно, то вам тоже надо быть со мной более открытыми и откровенными.

Джейн передернулась и посмотрела не особо довольно на своего брата Дэниела. Он посмотрел на нее. Наверное, они поняли, что я слышал их

разговор про черную идущую следом за нами неизвестную яхту и про то, что я для них здесь лишний. По крайней мере, так считала в отличие от Дэниела Джейн. Она считала, что достаточно и того, что меня спасли. Ох уж эти женщины!... А, я так на нее запал и думаю, это можно было прочесть в моих, заинтересованных по отношению к ней глазах. Я вообще подумал, что Джейн уже ощутила как женщина это мое внимание, причем сразу и сама думаю, проявила некоторый ко мне интерес, но все же, наверное, боялась русского моряка. Именно русского,

которым, амеры запугали весь мир. Из собственных к нам страхов. Но это и работало мне на пользу. Джейн было и одновременно интересно

быть вот так близко с русским моряком, как и самому Дениелу. Может еще и это заинтересовало Дэниела по отношению ко мне. Он на палубе мне сказал перед началом шторма, что хотел бы съездить в Россию и научиться разговаривать на нашем языке. И появление русского на их боту моряка будет как раз очень даже кстати.

— Да — сказал Дэниел — Мы не до конца откровенны с тобой Владимир. Дэниел был со мной, как закадычный товарищ, уже, на, ты — Прости. Мы не собирались тебя посвящать в свои проблемы, но видимо придется в виду сложившихся таких вот особых обстоятельств. Ты прав в своих

требованиях и имеешь право сейчас знать правду, раз в силу этих обстоятельств оказался на нашей яхте.

— Я весь во внимании Дэниел — произнес я и стал слушать, молча молодого перо мной парня.

— Ну, во-первых — произнес Дэниел — Эта наша теперь яхта — он немного помялся, глядя на критически смотрящую и молчащую пока, на него осуждающе Джейн — Наша Арабелла числиться в угоне. Да ты не ослышался Владимир, именно в угоне — он смотрел на меня с каким-то стеснительным и неудобным выражением лица — Мы угнали ее. Угнали вдвоем и не исключено нас ищут и ищут эту яхту. Так что высадить мы тебя в каком-либо подходящем порту мы не сможем и это точно. Да и на судно какое-нибудь тоже. Те сообщат об этой яхте морской полиции.

— А этого вам конечно не нужно, как я понимаю — вставил я в разговор Дэниела.

— Нет, не нужно! — вмешалась Джейн с недовольным видом, поставив бокал с вином на столик.

— Это наше только плавание и только лишь! А тут вы в море и все нам попутали!

— Попутали? — спросил я в ответ — Что попутали?

— Подожди, Джейн, — снова проговорил Дэниэл, задевая сестренку за руку, тоже поставив стакан с текилой на стол — Я все объясню и расскажу, что надо и не надо. Только не мешай, Джейн. Я вижу, ты недовольна всем, что теперь происходит, но он нам нужен и мы должны ему все рассказать.

— Ладно, молчу! — сказала Джейн и отвернулась, глядя в сторону и потягивая прелестными девичьими пухлыми губками еще горячий шоколад. Она то и дело рисовала взглядом на меня искоса сверкающими глазками.

— «Ох уж эта Джейн!» — подумал я, глядя сейчас на нее — «Боже, прости меня за то, что я такой бабник!».

Я всматривался также, вскользь быстро на ее полненькие переброшенные друг на другу, почти целиком голые, смуглые, загоревшие на океаническом солнце прелестные девичьи ножки. Прелестные ножки, торчащие из-под шелкового телесного цвета халатика. И на ее полную под тем халатиком трепещущую в глубоком дыхании грудь — «Ох уж эта Джейн!»

Дэниэл продолжил — Эта черная яхта — он замолчал на некоторое время, посмотрев мне прямо в глаза — Это гангстерская яхта. Яхта, преследующая нас по всему океану. Она время от времени показывается нам. Я думаю, там отличный капитан. Он может ее хорошо от нас маскировать среди волн и маневрировать.

— Хорошо день продвигается — сказал я — И чем еще меня удивите.

— Молчи и слушай! — гневно взглянув на меня, произнесла Джейн — Если хочешь многое теперь знать.

Этот ее взгляд заставил дергаться неровно снова мое мужское сердце. Она снова отвернулась и замолчала недовольная всем этим близким

доверительным диалогом — Раз захотел все знать! Так слушай! — повторила она перебивая своего брата Дэниела.

— Джейн! — возмутился Дэниел — Да прекрати ты нервничать! Нам от этого никуда теперь ни деться! Теперь и он впутан в эту историю! Не мешай!

Тогда Джейн резко встала и ушла в свою каюту, выскочив быстро в сквозной коридор, и заперлась там, в полной тишине одна сама с собой, не желая теперь никого видеть. Она жутко нервничала. По ней было видно. Джейн, милая моя Джейн!

***

— Эта яхта висит у нас на хвосте с самого побережья Флориды — продолжил уже без присутствия Джейн брат ее Дэниел, поправив, болтающийся у него на шее военный большой и тяжелый бинокль.

— Кто они? — спросил я у Дэниела.

Тот смутился сначала, потом продолжил — Там те, кто повинен в смерти нашего отца — он опустил голову вниз и замолчал. Потом продолжил —

Вернее, они работают на того, кто повинен в его смерти. Вообще весь это большой рассказ и в подробностях долго рассказывать, и потребуется много времени.

— Я думаю, у меня достаточно теперь времени, чтобы выслушать всю полностью твою с твоей сестрой историю, и о том, где я оказался, и что я смогу здесь сделать, если придется вас защищать, раз волею судьбы оказался здесь.

Взявшись за силы, Дэниэл рассказал мне всю правду о тех, от кого они сами скрываются и что вообще делают эти двое молодых людей в Тихом океане. Он рассказал мне, что не шутит, боясь тех, кто находится на той яхте. Что они ищут то же самое, что и они. Вот поэтому и следят за ними.

— Все это до поры до времени, Владимир — сказал Дэниэл — Когда мы найдем то, что ищем, то они наверняка нападут.

— А что они ищут? — спросил я.

— Золото — ответил сразу Дэниэл без какой-либо от меня утаеки — Десять тонн золота.

— Ух ты! Многовато ты находишь, Дэниэл?! — восхищенно и заинтересованно ответил ему я, крутя пустой свой стакан из-под водки в правой руке — И что дальше?

— Я думаю, как и моя сестра Джейн, то золото было на борту самолета моего отца. И по каким-то причинам оказалось в океане. По каким мы и хотим с Джейн выяснить. И понять, почему мой, то есть, наш отец стал разменной монетой в компании, на которую работал.

— А чье это золото? — спросил снова я.

— Их — он ответил — Тех, кто теперь нас преследует.

— Компания "TRANS AERIAL"? — я снова задал вопрос.

— Нет. Не совсем. Хотя они тоже здесь связаны — пояснил Дэниэл — они переправляли в Европу это золото с Колумбийских приисков и в большом количестве. Я думаю на закупку оружия. Думаю, что и военные здесь далеко не в стороне. Потом что-то пошло ...

У них не так, и они решили избавиться от партии золота, погрузив его в океан. По другой нашей версии это золото украли у них, таким образом, и теперь ищет, как и мы.

— Вот эта, я думаю — я снова вклинился в разговор Дэниэла — Более верная, скорее всего, история. Кто-то просто украл его из-под носа у тех, кто поставлял это золото, с целью собственного обогащения.

— Мы думаем с Джейн — снова продолжил Дэниел — Что самолет отца взорвали в воздухе или сделали ему аварию, и он упал в океане. Место гибели мы смогли уточнить. Джейн, спасибо ей, постаралась. Она узнала

приблизительные координаты гибели лайнера над Тихим океаном, и мы направляемся туда — продолжил Дэниел — Нам помог брат отца Джонни Дэпвел. Почему я не знаю, он так нам стал вдруг помогать и даже хотел с нами плыть на этой яхте. Он ее нам и смог раздобыть у какого-то миллиардера по фамилии Джексон, или еще каких-то темных лошадок в штатах. Я думаю, наш дядя Джонни имеет недвусмысленное

отношение тоже к исчезновению самолета своего родного брата. И эта яхта появилась у него неспроста. Может Джексон сам ему ее вручил Арабеллу, проследить за нами. Все-таки десять тонн золота.

— Я думаю также Владимир — произнес Дэниел — Мы отбыли на ней в океан, а Джексон подал сразу же на нее в розыск в морскую полицию. Там у него есть связи, как и во многих других местах. И потом эта черная яхта появилась в районе Гаваев. И с тех пор не отстает от нас.

— И она все время следует за вами — вставил в разговор я.

— Да и неотступно — сказал Дэниел — Они идут и наблюдают пока за нами буквально по пятам, и мы все время пытаемся от них оторваться, но пока безуспешно.

— Может она с маячком? — задал вопрос я.

— Возможно — произнес Дэниел — Так и Джейн считает. Она та гангстерская черная двухмачтовая яхта все время следует за нами и не теряется на просторах океана. Океан большой, а она все время сидит у нас на хвосте и даже шторм ей не помеха. Я, на предмет маячка, пытался обыскать всю Арабеллу, но безрезультатно. Ничего не нашел.

— На яхте где-то спрятан мячик — откликнулся я во время разговора — Он находится внутри корпуса. Возможно, даже в киле. Чтобы его найти, нужен специальный поисковый магнитный детектор, но его здесь нет и достать невозможно, так как мы находимся в океане.

Я заметил слезы в глазах Даниэла.

— Прости, Владимир, — сказал он, — Вспомнились мне воспоминания о матери и отце. Джейн более устойчивая к слезам, чем я.

Молодой, но уже практически взрослый Даниэл не стеснялся слез, когда ему было горько. И мне было жаль его, как и Джейн - двух достаточно не избалованных комфортной американской жизнью этих американских ребят.

Даниэл протер глаза руками от слез и сказал: — Даже сейчас они там где-то недалеко от нас. Там в океане и нам приходится все время прятаться от них.

— Вот и все, Владимир, — сказал наконец Даниэл, — Тебе решать теперь. Быть или не быть, как говорится. Быть с нами или покинуть нас. Неволя мы не можем. Мы можем высадить тебя на каком-нибудь многолюдном острове в океане, и тебя заберет какое-нибудь судно, идущее в Россию. Или лучше сразу на судно и лучше на Русское. Но мы можем также и принять тебя на свой борт членом нашего экипажа. Джейн даже вроде бы согласилась и не против.

Джейн стояла в дверях каюты и слушала нас. Пока мы разговаривали, она приняла душ и не вытерпела одиночества сама с собой, в своей

каюте, вернулась под конец нашего разговора с Даниэлом и, видимо, услышала апофеоза нашей беседы. Джейн вошла на высоких черных шпильками каблуках туфлях и была одета в вечернее черное, почти как

и сама, короткое до колен платье. Полуоткрытое и, наверное, все это ради меня.

Я так подумал, не ошибся. Волосы были также забраны в тугой пучок и заколоты золоченой заколкой. И ее миленькая девичья головка была по вискам украшена, как и ранее вьющимися свисающим локонами.

Почти до плечей и золотыми в ушах колечками сережек. На руках блестели тонкие золотом браслеты. На каблуках она была повыше ростом и стояла в проеме каютных открытых из красного дерева или пластика дверей.

Я посмотрел на красотку Джейн. Ее черные как ночь гипнотические глазки заиграли огоньком в просьбе остаться. И мне ничего не оставалось делать, как согласиться на последнее. Согласиться в первую очередь ради моей вскоре горячо любимой обворожительной латиноамериканской брюнетки крошки Джейн.

Мне показалось, что его сестренка Джейн более мужественная даже чем он. Это было видно по ее решительности в поведении и упрямому в отличие от Дэниела характеру. Укротить такую латиноамерикаского

типа красотку, будет делом вероятно не совсем простым. Но я постараюсь. Выпитая водка еще играла в моей голове.

Джейн вновь вошла в главную каюту и села снова в кресло напротив меня. Она села, снова забросив одну ногу на другую вновь сверкнув белыми плавками своего шелкового купальника меж своих изящных загорелых до черноты девичьих ног. Платье было надето на голые ее груди без лифчика, черные соски которых выпирали наружу, что не мог я не заметить и это понятно. Это же вечернее платье!

Джейн вновь взяла бокал, и пригубила его, искоса соблазнительно и развращенно смотря на меня. Смотрела, покачивая в мою сторону аккуратной ступней ноги в красивой черной на высоком каблуке туфле.

Джейн! Прекрасная Джейн!

Я подтвердил согласие Дэниела и Джейн, и они оба были рады моему определенному решению. Она, довольная моим положительным решением, почему-то снова вышла в коридор между каютами. Возможно, она решила подняться наверх, так как она подошла к Дэниелу и, прижавшись бедром своей красивой загоревшей до черноты правой ноги, взяла у него из рук бинокль.

— Буря там за атоллом бушует действительно нешуточная — произнесла крошка Джейн — Нашу яхту хорошо качает и нужно задражать все люки и иллюминаторы на Арабелле — сказала она — Уже воды порядочно волнами нахлестало по всем каютам. А что делается там за рифами!

Сказав это, она оторвалась от Дэниела и, виляя демонстративно передо мной своими темными крутыми девичьими молодыми сучками полновзрослой черными от плотного солнечного загара полными красивыми ногами, прошла мимо меня, слегка коснувшись, как бы случайно, ноги правым бедром и пальчиками левой руки провела по моему левому развернутому плечу.

— Я это сделаю сама, а вы еще побеседуйте — вдруг она произнесла — Раз Владимир стал нашим третьим членом команды.

Джейн вышла в коридор между каютами. И шаги высокими каблуками шпильками черных туфель, пошла по каютам, закрывать все окна на

нашем судне. И, видимо поднялась наверх, на палубу полюбоваться на бушующий за песчаным атоллом Тихоокеанский шторм.

***

Шторм был сильным, но не очень долгим и стих. Стих также внезапно, как и налетел. Весь день пробыл буря. А к ночи стало тихо. Сразу в разрыве черных тающих в небе облаков показалась желтая Луна. Волны умерили свой дикий бушующий нрав, и Тихий океан сразу стал послушным и тихим как ребенок.

Наступила ночь. Яхта вся в огнях бортового и палубного света, стояла в тихой после штормова красивой песчаной мелководной лагуне. И уже был на корабельных часах в главной каюте час ночи. Я в беседе с Дэниелом даже не заметил, когда это произошло. Было уже два часа ночи, где-то час сорок пять на часах в главной каюте «Arabelle».

Яхта перестала качаться и стала на ровный киль в сказочно красивой атолловой лагуне, с белым серебрящемся в лучах желтой Луны песке.

Послышался скрип двери, и на пороге главной центральной каюты, появилась сама Джейн. Она, открыв все каютные иллюминаторы яхты, побывав на палубе, вернулась в свою каюту и теперь назад к нам с Дэниелом. Она, снова стояла на пороге перед нами.

— Кто-нибудь хочет сегодня окунуться в лагуне?! — она была уже в ином более чем приподнятом настроении. Ее черные как ночь за иллюминатором главной каюты Арабеллы девичьи глаза, сверкали лукавством ...

и соблазном.

Мы с Дэниелом посмотрели на нее. Она была в другом уже более длинном, до самых почти пяток, такого же телесного цвета домашнем халате, распахнутом, нараспашку. И из-под, которого, выглядывал на тоненьких лямочках и замочках туго натянутый на ее гибкую в тонкой

талии обалденную фигуру купальник. В контраст загорелому ее Джейн девичьему двадцатилетнему телу. Купальник был белого цвета.

Джейн показывая свою полунаготу своей безупречно красивой девичьей фигуры, встала в проеме открытой из красного дерева или пластика каютной двери, выставив напоказ круглым красивым пупком мне свой загоревший до черноты живот. Ее такая же черная, почти от загара девичья молодая грудь, трепыхалась от возбужденного страстного дыхания в тесном стянутом лепестками на торчащих больших черных сосках латиноамериканки лифчике. Застегнутом, где-то сзади. На ее узкой загорелой спине. А соблазнительный ее с круглым пупком живот аккуратно нависал изящным овалом над тугим стянутым на ее крутых полных бедрах ног пояском белых, как и лифчик узких донельзя с косыми широкими вырезами плавок, подтягивающих девичий Джейн ее волосатый с промежностью лобок. Ее девичьи ноги были изящны и стройны от верха и до самых пяток и ступней во всей своей нагой красоте красовались передо мной, соблазняя взор русского моряка.

Джейн сняла золотую булавку и рассыпала свои черные волосы по плечам и спине, откинув их руками назад, она игриво посмотрела на брата Дэниела, подарив взглядом умышленно чужого мужчину. Она громко и притягательно произнесла: "Кто-нибудь пойдет купаться? Вода после шторма теплая!"

Мы обменялись взглядами.

- Ну, решились! - она повторила еще раз - Поплавать со мной! Если хотите, я пойду! - громко сказала, почти радостно Джейн и бегом смеясь, как совсем молодая девочка, бросилась наверх по лестнице на освещенную луной, звездами и светом палубных и габаритных огней палубу.

Дэниел, оставив мрачные мысли и воспоминания, вскочил с кресла и бросился за ней. Я решил следовать следом и поднялся на палубу яхты.

Джейн уже плескалась в теплой гладкой как зеркало воде ночной лагуны. Дэниел скинул все с себя и только в плавках красного цвета прыгнул в воду с борта, перемахнув бортовые защитные леера Арабеллы.

Джейн радовалась купанию и смеялась, плескаясь в воде со своим братом, а я только стоял, опершись руками на леера яхты, и не сводил с них глаз.

- "Ну как совсем дети" - думал я - особенно Дэниел. Тот кричал от счастья и плескался в Джейн водой. Он нырял под нее и дергал за ноги, а она визжала на всю ночную лагуну.

Я сам был еще достаточно молод. Тридцать лет это еще не такой уж для мужчины возраст. Хотя биография была как у пятидесятилетнего. Пришлось пожить в разных условиях и местах. Потерпеть немало лишений в жизни. Этот развал страны и флота. Пришлось искать работу, пока не прибился на торговый флот. Потом наемный флот. И вот я здесь. По сравнению с этими, хоть уже и взрослыми, но отчасти еще детьми, я у жизни ветеран. Я улыбнулся сам себе.

Я любовался Джейн. Она, громко заливаясь, хохотала в воде у самого борта Арабеллы вместе с Дэниелом. Дэниел тоже хохотал и баловался водой с сестренкой Джейн.

— «Что они еще видели в жизни?» — думал я — «Просто рано взрослевшие дети и все. Дети, на пути к взрослой жизни, по воле рока оторванные от родного дома. Взявшие на себя тяжкий груз поисков гибели родного отца. Движимые благородными поступками и решившиеся в одиночку ради поисков на такой отчаянный морской поход» — я смотрел на Джейн и Денниела и думал, о их безопасности в этом океане. Особенно о Джейн, практически взрослой и очень красивой. Уже половозрелой девице и способной рожать детей. Она как более старшая, по возрасту взяла шефство над своим более младшим братом Дэниелом. Она единственная здесь среди нас теперь двоих женщина, уже думающая о серьезной семейной жизни. Это видно было в ее убийственно черных как у цыганки глазах. Когда я сказал ей о том, что она нравится мне, она не отреагировала холодно и непонимающе. Она все поняла и, похоже, отнеслась к моим взглядам довольно серьезно. Она хотела уже кого-нибудь любить, а не только заботится о своем совершенно, рано

повзрослевшем брате. Ей давно уже нужен был близкий человек. И вот я появился на их яхте. Случайно или нет, Бог мне судья, но я влюбился в Джейн с первого взгляда, как только ее увидели мои глаза. И вот я любовался больше ей, чем Дэниелом с борта Арабеллы в темной ночной воде коралловой лагуны. Не примите превратно мои такие описания крошки моей Джейн, но я с ума сходил по ней, и это выражалось вот так в моих безумствующих к ней страстных мужских

Ощущениях, приблизительно тридцатилетнего моряка. Открыто и ярко на суд читателя в живописных описаниях моей страстной любви.

Вот и сейчас, изобилуя водой Джейн, поднялась на освещенную огнями палубу борта Арабеллы, по спущенному ею с левого борта перед купанием яхты трапу. Не спеша вихляясь, специально передо мной, выразительно загорелыми шикарными бедрами и держась за поручни голыми, как сама девичьими изящными в загаре руками, она поднялась прямо рядом со мной. Джейн встала возле брошенного ею на поручни своего длинного до самых ступней ее прелестных ножек халата. Она встала передо мной, своей невысокой девичьей точеной, загорелой, как вырезанной из черного дерева изящной фигуркой, молча глядя в мои изумленные теперь от ее неземной девичьей красоты мужские глаза.

Джейн хотела, чтобы и я присоединился к затянутой ею той увлекательной, соблазнительной для мужского сердца ночной игре. Она хотела заманить меня тогда собой, но я умышленно не поддался на женскую такую провокацию. Хотя это было трудно сделать, скажу честно. С моими-то, безотказными взглядами на женский пол.

Освещенная ярким палубным светом, звездами и луной. Облепленная по спине и плечам своими мокрыми длинными черными, как смоль вьющимися волосами, она встала рядом со мной, глядя на меня прямо в глаза своими красивыми гипнотическими черными глазами. Взявшись за поручни, как и я бортового ограждения, одной своей загорелой, как уголь рукой, почти полностью черной от загара и голая в купальнике, который трудно назвать купальником

название. Из белых полосок тоненькой шелковой материи. Джейн как некая сказочная нимфа или русалка стояла передо мной в одних узких

тоненьких обтягивающих ее туго те крутые шикарные бедра, таких же белых, как и на выпирающих вперед грудях девицы брюнетки лифчик

плавках. Мокрых, от морской соленой воды и еле закрывающих молодой двадцатидевятилетней девицы волосатый с влагалищем лобок. По округлому девичьему с обворожительным пупком в тяжелом дыхании загорелому до угольной черноты, дрожащему на ночном воздухе животику, струилась ручейками соленая вода. Она сбегала на тугой поясок тех узких стянутых туго на ее крутых овалах полных, как и ее девичья попка загорелых почти черных бедрах ног. И он сейчас особенно красиво нависал над тем пояском ее тонких белых из шелка плавок. А торчащие крупные соски, эротично выпирали сквозь треугольные лепестки стянутого туго на жаром пышущих грудях и узкой девичьей спине тоненькими лямками лифчика, по которым струилась также соленая морская теплая вода.

Она струилась по обворожительно красивым и круто обрисованным в широких косых вырезах плавок загорелым до черноты крутым бедрам ее ног. И тоже стекала ручейками вниз от самого девичьего обрисованного шелковой натянутой туго тканью влагалища и лобка по красивым девичьим коленям и округлым загорелым полным икрам невысокой латиноамериканки, образовываясь у девичьих ее Джейн маленьких красивых аккуратных таких же, как и тело загоревших ступней, в водяную лужицу на палубе яхты.

— «Боже, какая ты красивая Джейн!» — я сходил с ума — «Черная, почти как уголь от ровного гладкого загара. Словно водная некая русалка или ...

Море и те, кто их преследовал.

Они были сильными ребятами. Я даже не ожидал услышать все то, что сейчас услышал из уст молодой моей возлюбленной и ставшего мне лучшим другом, молодого американского парня. И я понимал, что наша встреча в море была не случайна. Я должен был войти по любому в их команду, как более старший и зрелый человек.

И при случае защитить и Дэниела и мою любимую теперь Джейн от того, что может произойти вскоре с ними среди этих неспокойных океанических волн.

Единственным и непонятным осталась для меня их фамилия.

Морган. Это, в сущности, английская фамилия, но Джейн и Дэниел были американцами с латинскими родственными корнями. Может быть, их фамилия брала корни от пиратов англичан. Когда-то бороздивших моря близ Северной и Южной Америки. В районе той же, к примеру, Кубы и грабивших испанских конкистадоров возили золото индейцев через океан. Тоже золото!

Но Джейн больше была похожа на индейку или латинку, а еще больше всего на цыганку, как и Дэниел. Родом сама Джейн с братом из Панамы. Дэниел мне сказал, что в их крови примесь индейцев из Перу, возможно, это было и так.

Одним словом в родовой моей мулатки латиноамериканки Джейн и Дэниела намешано больше, чем.

Я смотрел на свою любимую и сошел по ней с ума. Я даже раньше представить себе не мог, что вот так влюблюсь, как ненормальный в эту не высокую южного помола загоревшую до черноты на океанском солнце латиноамериканскую красавицу. Она и без того была очень смуглой девицей, а теперь была вобще почти, как негритянка от этого плотного ровного загара по всему Джейн изящному, словно статуэтка, вырезанному из какого-то тропического черного дерева, телу. Словно тот художник, который ее вырезал, вложил всю свою страсть и любовь в свое произведение искусства. Для меня она была идеальна. Гораздо лучше других портовых зарубежных девиц.

А я повидал их не мало. Да простит меня читатель за такое сравнение моей Джейн с ними. Ни в коем случае я не хочу сравнивать ее с ними. Джейн была тогда для меня лучшей из всех женщин. Я не встречал, да

и не встречу, ни у себя дома на Родине или за рубежом, уже наверно, более похожей на эту латиноамериканку по фамилии Морган. Как и не

встречу более такого парня как ее братишка Дэниел. Тихий океан дал мне их и также отнял и забрал себе. Забрал Дэниела и мою ненаглядную и любимую Джейн.

Но это случилось потом, а сейчас наша яхта Арабелла неслась под всеми парусами, минуя коралловые другие атоллы, отрываясь от

преследования по отрытому океану.

Было уже одиннадцать и поздний прохладный ветреный вечер и океан охватили целиком сумерки.

Мы летели по открытой покрытой гладью звездной россыпью зеркальной воде уже третьи сутки, пытаясь сбросить черную гангстерскую большую двухмачтовую яхту со своего хвоста. Она умышленно держалась то чуть в стороне нас, то сзади по корме Арабеллы. Темнота плотным черным покровом накрыла весь океан.

Только свет луны отражался от поверхности бурлящих и бьющихся о киль и борта Арабеллы кипящих океанских волн.

Было уже одиннадцать вечера и Джейн, при Дэниеле поцеловала меня в губы и спустилась в каюты яхты, готовя, нам двоим постель. Уже

было темно, хоть глаз выколи, и нужно было руководствоваться только одними приборами морского вождения на пульте управления рядом с рулями нашей Арабеллы и компасом.

Дэниел снова включил палубные и бортовые габаритные огни, заступая на ночную вахтенную смену, и подошел ко мне.

— Твоё судно, вероятно, уже признано утерянным! — заявил Дэниэл, сменив меня у штурвала и передав мне горячий шоколад от Джейн из камбуза. — Радиосвязь прервана и возможно тебя, как и всю команду, записали в покойники! — внезапно громко произнес Дэниэл. — Я прослушал по рации сообщение. Просят в поиске вашего судна в данном пройденном нами районе. Они прервали поиски не найдя ничего!

— А точно, ты Дэниэл все-таки включал рацию! — прокричал я ему. — А говорила она тебе без необходимости!

— Да так, просто проверил эфир! — в ответ прокричал Дэниэл. — Что творится на просторах Тихого океана!

— Может быть такое и лучше! — ответил ему я, буквально крича, через шум волн, возвращая бинокль — Мне уже нет дела до этого, а на Родине я никому не нужен и уже давно! После развала нашего государства в 2001 году мы все в нашей стране остались неудел! Выживали, кто как может. Ни жилья, ни денег. Никакой нормальной жизни! Куда ни посмотри. Все поглотила коммерция и коррупция! Даже на флоте! — я разошелся, даже не давая вставить слово другу Дэниэлу. И он только и слушал меня во все уши, пока я говорил — Кто не задружил с бутылкой, тот как я ушел в интернациональный флот на иностранные торговые суда! Лично для меня это был единственный выход из сложившейся пагубной ситуации после смерти обоих родителей! Братья и сестры, какие были, поразъехались по стране и живут где-то, сами по себе, а я вот теперь здесь волны днищем яхты протираю!

Я громко кричал почти на ухо Дэниэлу — Может так вот и остаться в открытом океане, в числе безвести пропавших! В списках утопленников!

Хотя и списков, наверное, не будет. Полное забвение! Сейчас одно только и хочется. Жить где-нибудь на обитаемых тропических островах! Вдали от всей такой вот цивилизации Дэниел! Думаю, ты меня поймешь!

Дэниел покачал сочувственно и понимающе головой.

— У нас в стране не лучше Владимир! — сказал Дэниел — Тоже назревает, что и у вас! Только еще, наверное, хуже! Черный президент и прочие

передряги в Штатах! Тоже коррупция и покруче вашей! Обострение между нашими странами отношений! Как бы опять где-нибудь воевать ни начали!

— Я в курсе! — произнес в ответ я — Но это не мешает нам быть сейчас

вместе и заниматься общим делом!

— Да! — произнес громко Дэниел — Мы в стороне теперь от этого всего! И нас это не особо теперь касается! Посреди Тихого океана!

— Ну да! — добавил я — У Нептуна на куличках! — и Дэни засмеялся.

— Я думаю и «КЕTRIN DYUPON» искать не будут! — продолжил, перекрикивая волны я — Ни свои, ни тебе чужие! Было судно и не стало!

Пропало на просторах Тихого океана, как пропадают многие! Да и груз не особо ценный! Хлопок! Чертова коммерция! — я еще к своему слову, грубо по-русски выругался, чем произвел на Дэниела впечатление.

— Нас тоже искать никто не станет — произнес, перекрикивая шум чаек и волн громко Дэниел. Если мы исчезнем в океане! Даже дядя Джонни Маквэлл. Если мы исчезнем, то ему это даже на руку. С него как с гуся вода все сойдет и все концы в воду. Если мы где-нибудь растворимся в океане. Все будут чистые и гладкие. Все обставят как очередной несчастный случай — он передал мне руль управления яхтой и пошел вниз в трюм на отдых. Я сменил его и стоял оперевшись о приборную панель, взяв у Дэниела армейский бинокль, смотрел через него по сторонам в океан.

Дэниэл внес всю оружие обратно в трюм нашего круизного судна, и Арабелла снова превратилась в обычную яхту среднего класса, как я позднее определил по классификации судов.

Я немного вернусь назад, чтобы описать нашу Арабеллу. Раньше у меня не было на это время. Вот теперь пока я был здесь один, мне стоило осмотреть ее всю, любуясь оснасткой прекрасной, как и моя возлюбленная Джейн этой мореходной полуавтоматической яхтой.

Мне ничего не надо было делать. Я просто стоял и разглядывал в бинокль по сторонам. Штурвал сам крутился то вправо, то влево. А я лишь иногда взглядывал за компасом и приборами на приборной панели Арабеллы.

- Ладно, Дэни! - произнес я напоследок - Пойду спать, потом сменю!

- Я яхту поставил на автоматику! - сказал мне в ответ громко Дэниэл - Нужно только будет проверять приборы на щите управления и взглядывать за океаном! Скоро будет обитаемый архипелаг из сети больших островов! Мы туда, я прикинул уже, к утру подойдем. Там поживем какое-то время под прикрытием местного населения! Да и Арабеллу, где-нибудь там пристроим и спрячем, среди островов! Может, собьем со следа, хотя бы, опять на время своих преследователей!

Конец первой серии