Дорога домой Глава 1. Инесса

Самый прекрасный факультет МГУ – эрозии почв или как там точно…

От биофака - по дорожке, где можно нарвать яблок, в углу ботанического сада, с теперь уже полуразваленными оранжереями.

Там есть лавочка.

На ней мы и сидели.

Я пытался рассказать, сколько я на этой лавке выпил, по пути купируя и количество, и обстоятельства…

Инесса, мило улыбаясь, смотрела на меня своими огромными глазами, которые в вечернем полумраке были совсем черными, и я откровенно не знал, как именно все рассказать, и что, блин? Из всего того, что здесь когда-то происходило.

Когда трава была зеленее, а отношения с женщинами не такими запутанными.

Да и в мыслях я все время сбивался на «еврейку юную» и «постель».

Новую жизнь начинать было тяжело. В знаковом месте, как будто я снова шумный подросток, но уже лишенный той резкости суждений и четкого понимания того, что я все знаю об этом мире, причем – лучше всех.

Понимания мне сейчас не хватало. А резкости - хоть отбавляй.

Инессу я вообще не чувствовал. Это было слишком необычно.

Спасла какая-то шальная гусеница, упавшая ей на волосы. И, конечно, запутавшаяся в кудрях.

Я попытался ее вытащить, не прерывая своей болтовни, просто рефлекторно протянув руку.

На ее лице промелькнуло удивление.

- Там гусеница.

И мир преобразился.

Она вскочила, что-то причитая и размахивая волосами.

Как нормальная испуганная девочка.

- Тише, тише, - я тоже поднялся и взял ее за плечо. Чуть привлекая к себе.

- Убери ее!

Я обнял ее за плечи и спокойно проговорил около ее уха:

- Дай мне это сделать.

Она вдруг обмякла, и я какое-то время возился с ее волосами, выуживая из них ошалевшее насекомое.

Гусеница была зеленая, наверное, какая-нибудь капустница, хотя в их сортах я слабо разбираюсь. Или что у них там.

Я аккуратно закинул ее в кусты. Может быть, из нее все-таки получится бабочка. Выпьет нектара, спарится, отложит яйца и так же безучастно сдохнет. Но хотя бы это у нее, все же, будет.

Я отпустил плечи Инессы и не мог удержать улыбки, разглядывая ее – растрепанную, еще чуть перепуганную, и уже не такую монументальную статую.

- Все прошло, - я чуть помедлил и вернул руку ей на плечи.

- А вдруг там еще есть?

В принципе, с нее можно было прям сейчас снимать платье и начинать выискивать насекомых.

- Пойдем к машине, энтомолог, - я повел ее, безропотно двинувшуюся вперед.

Легко касаясь, успокаивающим жестом провел рукой по спине, задержавшись на талии.

Она была очень эффектной девчонкой, на полголовы ниже меня, с шикарными кудрями и отличной фигурой.

Но я не чувствовал ни-хре-на.

Как будто я выполняю как-то обязательный ритуал. Понятного назначения, но непонятного, честно говоря, смысла.

Девушка, привлекательная, с хорошей работой и перспективами в жизни, ищет приятного молодого человека, чтобы немного побыть бабочкой… Пока свежевылупившаяся человеческая личинка не присосется к ее груди, и она не потеряет к этому молодому человеку интерес.

Хотя, как-то жестковато получилось. Детей я, в принципе, люблю. Но метафора хорошая.

И мы поехали в кафе отмечать чудесное спасение от нападения адской гусеницы.

А через пару дней я снял квартиру в Раменках, с прекрасным видом на парк 50-летия Октября.

Это было лучшее во всей этой затее – каждое утро топать к метро Вернадского через парк, большой, все еще зеленый, хотя и на последнем издыхании… Чуть позже, когда листья начнут желтеть, будет безумно красиво.

Инесса жила на Мосфильмовской, так что всем все было рядом.

И я пригласил ее в гости.

Она поехала.

- Нет, слушай, подожди, давай не сегодня.

- Что-то не так?

- Ну, я как-то не ожидала, я не готова сегодня…

По сути, кроме трусиков, на которых мы и задержались, на ней уже ничего не было. И да, ее 18-летие было еще в прошлом веке.

Я выставляю ладони перед собой, показывая, что оружия у меня нет, и слезаю с кровати. Хочется сделать какой-то примирительный жест, но фантазия буксует.

- Только не обижайся, ладно?

Конечно. Почему вы всегда задаете один и тот же вопрос?

Это чувство – не обида.

Double bind вообще любопытная штука. И мне надо научится ее обрабатывать как-то по-новому. Таковы правила.

- Да, что ты, конечно, не обижаюсь.

Нам же по четырнадцать, мы с удовольствием пососались, и я видел твои сиськи.

Как-то по-новому – это самое интересное во всей этой затее. Найти варианты – как. Чтобы выйти из всего этого другим.

Я улыбаюсь, получается искренне и от души. Double bind? Согласен. Вся эта затея – самоубийство или рождение?

В ответ на искреннюю улыбку Инесса тут же расслабляется, выскакивает из постели и моментально накидывает кофту.

У нее, кстати, правда, красивая грудь. В тот момент, когда она полу боком поднимает вверх руки, впутывая их в ткань одежды, ее сиськи совершенно волшебны.

И я начинаю заполнять паузу комплиментами.

Выходим курить на балкон. Точнее, я курю, она примирительно прижимается головой к моему плечу.

- Я завтра сбегаю к своему мастеру и все будет, хорошо?

Волосы у Инессы пушистые, кудрявые, приходится чуть отворачиваться, я боюсь поджечь их сигаретой.

- Не сомневаюсь, - улыбаюсь я. Физически чувствую на своем теле призраки несостоявшихся прикосновений. На спине, груди… Кожа немного зудит.

Я обнимаю Инессу, зарываюсь лицом ей в волосы и нежно целую.

То есть, все дело в лужайке отросших волос, на которую я бы не обратил внимания? Как это мило.

Пока мы знакомились, мы много чего обговорили. Не совсем в том стиле, что был мне привычен, но какие-то вопросы я успел задать.

Чистейшая, незамутненная ваниль. Кстати, ее волосы действительно вкусно пахли.

Без какого-то любопытства на попробовать.

Поэтому и она. Ну, плюс, она симпатична и умна.

***

Она не умеет кончать быстро, пару раз за вечер – это максимум.

Я часто кладу ее на живот и медленно разминаю. Голени, пальцы ног, икры, потом бедра, плотный массаж таза, особенно тазобедренные суставы, копчик.

Позвоночник, лопатки, завожу ей руки за спину, чтобы промять их со всех сторон.

- А чего с тобой секс? Лежи, балдей, кайф, ничего делать не надо.

- Можешь поделать.

Поделать, как выяснилось, это или наездница или минет.

Я сижу в кабинете (строго говоря, комнат всего две, но нужно же гордое название) и пялюсь в монитор.

Три раза выходил курить.

Инесса на кухне с увлечением готовит рыбу фиш. Точнее – гефилте фиш. Огромный карп был куплен по дороге домой. С ясными глазами, свежайшая рыба. С кухни слышны периодические матерки – сдирать с него кожу, вообще, не самое простое занятие. Я пробовал как-то вмешаться, но меня не допустили.

Хорошо, уютно. Квартира с новым ремонтом, Инесса с удовольствием чего-то кухарит. Тепло и славно.

Я смотрю в монитор на пустую страницу.

Ни-хре-на.

Только нереализованный крик внутри.

Ебаный в рот, сука, пиздец, как все заебало.

Или что-то в этом роде.

Я молча встаю и иду опять курить.

***

Я покупаю Lelo, черный, под цвет ее волос.

Ей нравится некоторые развлечения с ним. Не все, но она довольна.

Я жарю мясо на кухне – просто стейк на сковороде, ничего особенного. В переднике, чтобы не забрызгать себя маслом. Пою какую-то чушь про коня, естественно, путая слова, но от души.

Инесса валяется в постели, когда я уходил, она читала, выставив на обозрение свою голую задницу. Милая картина.

Масло шипит, я зачерпываю его ложкой и поливаю мясо.

Мы едим, все так же не особо отрываясь от телефонов. У меня в FB Reader какая-то детская фентэзи, вроде известная серия книг, но очень наивная тягомотина, я все пытаюсь понять, зачем я так настойчиво продираюсь сквозь незамысловатый сюжет.

Наверное, потому что прочитал уже слишком много книг, чтобы париться поисками чего-то, что сильно зацепит. Повезет в другой раз – и ладно.

- Я на майские поеду к родителям, - говорит она, похвалив мою незамысловатую стряпню.

- Тебя отвезти?

- Не, я без вещей особо.

- Ладно, тогда заберу обратно.

- С мамиными-то подарками? Конечно. Я не упру все эти банки.

И мы гуляем по парку этого самого 50-летия Октября. Хороший парк, с прекрасными асфальтированными дорожками.

Перед праздниками их отлично почистили.

Инесса берет меня за руку, я заполняю тишину каким-то очередным рассказом о дороге, поворотах, а может – о революции и феминизме… Не помню. Мы просто гуляем за ручку в погожий весенний день.

Захожу домой после работы. Изменилось сразу все, мне даже не было нужды оглядываться. Та же квартира, какой и была в первый день, когда я ее снял.

С той же атмосферой съемной хаты.

Вибратора в верхнем ящике не было.

Мы ни слова больше не написали друг другу.

Зачем? Одно простое «ни-хре-на» все неплохо объясняет.