Несколько часов жизни. Поток мыслей. Часть 1

Проснулся он от дикой боли в горле. Каждый глоток — мучительная боль. Ком, как предательский камень, застрявший поперек и не уходивший ни вниз, ни вверх, предоставлял адские страдания. Словно за какие-то грехи. Опираясь на руки, он немного приподнялся и придвинул подушку к спинке кровати. Блин, как холодно сразу стало туловищу. Пусть и через футболку. Но так как-то лучше. Как-то так хочется сейчас. Снова глоток. Боль. Черт бы тебя побрал.

В его небольшой комнате был мрак. Посмотрел в сторону окна — на улице то же. Ух какая страшная вьюга на улице. Кабель от антенны соседей из первого этажа стучится об железный отлив. Хорошо, что я здесь. Внутри и в тепле.

Забавно, что мы не задумываемся о многих своих каждодневных, ежечасных или хотите ежесекундных действиях, пока они не будут даваться нам с трудом и болью, думал он. Вот никогда бы не подумал, что нам каждую минуту приходится так часто глотать, пока не оно не приносит такую боль. Очередной трудный глоток, словно растянувшийся на год, и очередная боль. Можно оставить горло в покое, пока не придет очередная пора глотка. Так, ладно, лучше не думать, лучше не думать, иначе все внимание и силы концентрируются вокруг этой боли, а это ничего кроме чувства подавленности не приводит.

Посмотрим на время. Наклонился, ощупал теплыми пальцами холодный пол рядом с собой в поиске телефона. Вот он. Яркий свет дисплея пробил глаза. Разобрать бы что там. Аха. Почти 4 утра. Почти забыл о горле. Идет снова глоток. Опять боль. Черт.

Удобно устроился в полулежачем состоянии в одноместной кровати. Теплая, скрипучая. Но мне нравится. И вот я тут один-одиношенький в прохладной комнате, покрытой мраком. Чувствовать бы страх. Нет, уже не в том возрасте. Инстинкты, чувства, страхи и желания меняются. Чувствуется одиночество. И потерянность. Нет, не потерянность. Брошенность или тоска. Словно ты в какой-то темной планете, ничего не видно вокруг, но видишь себя в притушенных тонах. И больше никого на этой планете. И ты не знаешь что делать. Идешь туда, идешь сюда. Везде мрак и параллельно осознаешь бессмысленность своих движений.

Почему-то вспомнились дни из подросткового периода, когда мне было лет 12—13 или, может уже, 14 даже. Лето. После обеда. Солнце спряталось за облаками. Как бы погода портится, но и не портится. Просто дует легкий ветерок. Окно открыто и эти легкие цветастые шторы игриво движутся, как бы танцуют... и дует прохлада. А ты сидишь на своей заправленной кровати по-турецки и что-то там делаешь. Наверное, перелистываешь свои любимые журналы или читаешь свежий номер Cool! Или Yes. Дверь закрыта или, может, приоткрыта. Ну, в общем, ты один. И тебе так хорошо. Тебе больше ничего не надо в тот момент. Ты ни о чем не думаешь. Твоя голова не засорена никакими дурацкими мыслями. Нет, мыслями вообще. Ты в тот момент не знаешь, что такое избавляться от мыслей, устать думать. Потому что, когда ты ребенок, когда ты чист. Нет, свободен. Внутренне. От всех мыслей. Ты просто живешь и все. Господи, какое же было классное время. Зачем надо было взрослеть и взваливать на себя все эти проблемы... Нет, нет, не уходите эти воспоминания, эти картинки из моего прошлого... Нет, пожалуйста. Уплыли.

Почему-то теперь вспоминаются одни из занятий курсов английского языка. Мы все сидим в круге. И на английском препод задает вопрос «что вы больше всего ненавидите?» Нет, что-то не то. Кажется, был другой вопрос. Ах, да. «От чего вы больше всего становитесь злым?» What makes you angry? Кажется, что-то такое было. И я ответил боль. Боль? — переспросил он. Yes, ache, сказал я. Ache makes me angry. Мой ответ прозвучал довольно странноватым, потому что другие называли объект конкретной злости вроде поступка или предмета или какого-либо действия. Боль. Хм... И препод как всегда в своем стиле пошутил: Okay. When he is ill, he becomes angry. Like «I hate it! Hate it! I"m so angry for my illness». И все засмеялись. Я в том числе. Но, блин, да. Не хочется боли. Никакой. Это ужасно и отвратительно переносить боль. И душевную, и физическую. Ты начинаешь ненавидеть все. И себя, и вокруг. Тебе хочется просто чтоб этой боли не было, но она есть. Она маячит и причиняет тебе страдания...

Немного откинулся вниз. Закрыл глаза. Ни о чем не думать. Ни о чем не думать. Что-то скрипит. Что это скрипит? О господи, они снова взялись за это. Обычно, они это делали днем. Но мужа просить не надо. Энергии хватает на все сутки. Как он сладко стонет. Конечно, он получает больше удовольствия, чем его жена. Хотя еле слышные стоны жены тоже доносятся. Но больше всех и громко «стонет» одна верная их кровать. Эти соседи такие забавные. Они мне понравились. Видел его только один раз — вечером, когда заходил домой, — он сидел на лестнице и курил. Был в капюшоне. И мы встретились мимолетным взглядом. Но мне этого было достаточно оценить его красоту и симпатичность для себя. Но в деталях, к сожалению, не разглядел и не запомнил его лицо, чтобы использовать его в своих фантазиях. Поэтому он у меня так и остается таким полутаинственным, слабо изведанным красавчиком.

И вот они занимаются сексом. Любовью. Да, это такой страстный секс. Не fuсkпо-Дориану Грею, а именно make love. К своему стыду необходимо признаться, что мне чертовски нравится, как они занимаются сексом. Вернее, слышать, как они занимаются сексом. Интересно, они знают, что их спальня граничит с моей комнатой с другой стороны, и мне все прекрасно слышно? Наверное, нет, раз, они не изменили «расписание» и свободно, вальяжно делятся своими чувствами. Оно и хорошо. Мне это нравится. Но это открытие я сделал совершенно случайно месяц назад.

Эта молодая семья — муж и жена чуть за двадцать, почти годовалый ребенок — переехали в соседскую квартиру меньше года назад. Предыдущие соседи больше года назад продали квартиру, и новый хозяин несколько месяцев приходил, стучал тут молотком, сверлил что-то, а потом въехали они. В силу своей занятости я как-то не обращал на них внимания, да и дома-то часто не бывал. Но вот в середине декабря вышел на каникулы, и после утренних курсов английского возвращался домой, и почти все время проводил дома. И в один из таких дней сидел себе за компом, как вот сейчас, бездельничал в Интернете, и слышу мужские и женские крики вперемешку со стонами и скрипом кровати. Иногда соседи наверху имеют привычку ругаться и скандалить. Подумалось — опять. Но потом характер звуков дает о себе знать, что все-таки тут не скандал. Ну потом наконец-то доходит, что это секс. Почему-то казалось, что это сверху. Я встал, немного так вытянул голову, повернул нужным градусом правое ухо, но нет, как-то тихо. Потом приближаюсь к стенке и — нет... О господи. Это вот эти соседи. Парень страшно стонет, девушка орет, кровать учащенно скрипит. И им так хорошо. Я невольно прилип к стенке. Несколько минут этих сладострастных звуков, потом немного все приглушается. Потом тишина. И обратно заново. И так в несколько подходов. Я впервые так отчетливо. Да нет, я впервые вживую слышал, как люди занимаются сексом и были какие-то странные ощущения. Но больше приятные или как-то нейтральные, чем негативные. Каникулы у меня были до середины января, и я стал невольным регулярным «слушателем» этих замечательных потех соседей. И вот они сейчас снова кайфуют. Блин.

Интересно, кто был инициатором начала любви сейчас? — думал он. Скорее всего, он. Интересно, а как ему удалось разбудить и как она согласилась прервать свой сладкий сон в 4 утра, пусть даже ради секса с мужем? Наверное, это произошло как-то обоюдно, подумал он.

Но, отвлекаясь от этих пошлых мыслей, нужно сказать, что ему эта молодая, очень молодая семья нравилась еще по другой причине. У них был чудный сын, которого ему еще не довелось видеть все эти месяцы, но слышать он теперь начал часто. Вернее, обращать внимание на его голос. И как они прекрасно играются с ним в спальне. И эти счастливые голоса. Особенно, папы. Почему-то он играется со своим сыном больше, чем жена. Может быть, жена просто часто устает или менее эмоциональна? Да, нет, иногда ее веселый голос тоже доносится от игр с сыном. Но чаще делает это отец. Этот молодой красавчик. И это так замечательно. Оказывается, вот как должна жить семья. Вот как нужно играться с ребенком, думал он.

«Даниил, нельзя» — это то, что он слышит чаще всего за стенкой. Наверное, когда ребенок заговорит, его первыми словами будут «нельзя», с улыбкой подумал он. Потому что, что ни скажут они своему сыну, это «Даниил, нельзя». Прям через каждое слово. Бедный мальчик... Ну, ладно.

90 мальчиков. Ужас какой. 90. Хорошо, что фантазии не имеют свойство автоматически превращаться в реальность. Именно столько он насчитал мальчиков, парней и мужчин, с которыми «спал» начиная с того самого момента, как обнаружил у себя влечение к мальчикам. Какие же красавчики в свое время ходили у него в школе. И в его классе, и с параллельных, и дружбаны его одноклассников, и со старших классов. Он представлял, как ему больно и орет, какой он маленький, слабый и беззащитный, а они взрослые, большие и вместе получают удовольствие. Прошло время, и он сам стал таким же взрослым. Непонятно, как время так быстро пролетело, но теперь эти старшеклассники уже не такие взрослые для него, хотя иногда он любит вернуться в своем возрасте назад. Но сейчас их места заменили другие взрослые и его сверстники.

Подрочить, что ли... Кого бы представлять на этот раз... Нет, не могу что-то. Не в том расположении духа. Хотя хочется. Какая-то часть тела хочет, другая не хочет. Лучше не буду. Если отдаваться этому занятию, то делать это нужно всецело, постараться выжать максимум. Поэтому лучше, подождать. Что-то устал. Лучше прилягу полностью, посплю немного. Утром надо пойти в поликлинику.

Часть 2.Поликлиника (ожидается)