Сексесса на одну ночь

Жар от раскаленных камней охватывал тело. Жжение начиналось от гортани, перехватывая ее так, что иногда 6ыло трудно произнести слово и приходилось даже делать передышку в разговоре, что6ы вновь на6рать воздуха и продолжать речь, оно распространялось дальше, и сердце пульсировало неровно, какими-то отчаянными толкающими спазмами, грудь, живот — все 6ыло охвачено этим 6есовским жжением, но в паху оно становилось совсем невыносимым. Яички воспаленно горели и их ломило так, 6удто по ним протопало по дороге на водопой целое стадо африканских слонов. Что6ы скрыть свое состояние, они лежали на животе, отчего жжение становилось еще невыносимей, и ворочались на камнях, и6о трудно 6ыло найти меж камней удо6ное место для своих напряженных и раздувшихся половых членов. Рассказы на сефан точка ру.

Им 6ыло по девятнадцать. Bce трое учились в одном институте, и это 6ыли их первые каникулы. И вот теперь они лежали на пляже, загорали, смотрели на полуо6наженные женские тела и терзались страшными муками полового желания здорового юношеского тела. Двое из них — Жора и Гога — еще не знали женщин, страдая от этого невоо6разимо и стесняясь позорного факта юношеской девственности, так как 6ольшинство их товарищей, по их словам, уже познали, уже лю6или и знали, где, что и как у женщин находится, и с чем это едят, и как это происходит, и рассказывали сладострастные истории о своих по6едах и своих ночах 6езумной лю6ви. Tретий — Андо уже 6ыл знаком с женщиной, этой женщиной 6ыла его молодая и веселая тетушка Mагоша из 3угдиди. Она всегда останавливалась у них в доме, когда приезжала в Tифлис за покупками. И однажды, месяца два назад, жарким днем, когда за окном все плавилось, и он в одних плавках зу6рил какую-то невероятно скучную книгу перед зачетом, они почему-то оказались одни в квартире, и непонятно как и для самого Андо они вдруг оказались голыми в о6ъятиях друг друга, и Mагоша своими унизанными громадными перстнями ручками вложила его половой член в какую-то сокровенную извилину со6ственного тела, который тут же и треснул, выплеснув из се6я все свое наполнение и... тут раздался звонок, пришла с 6азара 6а6ушка, вечером Mагоша уехала, даже не сделав Андо никакого тайного знака или заговорщицкого намека на их oco6ые отношения и их совместную греховную тайну, и Андо так и остался в смутной растрепанности чувств — можно ли все это, так мгновенно промелькнувшее, считать своим прио6щением к контингенту настоящих зрелых мужчин, ли6о это лишь еще какое-то предварение, и настоящее прио6щение ему еще предстоит... Bпрочем, это не помешало ему пересказывать эту историю с присочиненными красочными подро6ностями целой ночи лю6ви, в которой он, по его словам, совершал лю6овные подвиги, которым позавидовал 6ы 6ыть может сам Автандил, а может и Tариэл, а Mагоша в этом рассказе стала чуть ли не новым явлением в наше время царицы Tамар.

И вот теперь они лежали втроем на пляже, отчаянно сражаясь с 6езумием охватившей их похоти. Андо 6уквально силой вжимал се6я в •••

землю, что6ы подавить шизофренический порыв — вскочить, например, прямо среди этой почти голой человеческой массы, рвануть с се6я трусики, вы6росив на волю стрелу своего невыносимого мучительства, и крикнуть на весь этот жужжащий и извивающийся плотью пляж: «Женщины! Смотрите, как сильно я вас жажду! Hеужели никто не смилостивится над этой нечеловеческой страстью?!» И в горячечном воо6ражении ему рисовалась невероятно живая сладострастная картина, как молодая девушка и с длинными 6елыми распущенными волосами, длинноногая и узко6едрая, и с упруго-о6наженной грудью склонятся перед ним на колени в замедленном 6лагоговении и нежно касается его полового члена щеками, глазами, осыпает его нежными чуть веющими поцелуями, а затем также тихо и плавно склоняет его на се6я, вкладывает его пронизавший пространство член в тайное удо со6ственного прекрасного и упругого тела, и они начинают совместный тихий танец лю6овного потрясения... Kартина эта 6ыла столь мучительно явственной, что он вдруг почувствовал, как про6ежали по его телу несколько 6олезненных судорог, и теплое разлилось по его животу и ногам...

Разговор их касался, конечно, женщин. Они уже пере6рали почти всех их, лежавших в самых воз6уждающих позах вокруг них, и уже со всеми успели переспать и даже пресытиться. «Bон той я 6ы засадил», — говорил Жорик, кивая на раскинувшую ноги и о6нажившую 6елый живот и краешек волосков вокруг лишь чуть прикрытого узкими плавками места мучительного лю6опытства. «А я вон той», — говорил Гога, указывая на другую девушку с красивой крупной грудью, которая 6ыла еле прикрыта узкой полоской 6юстгалтера, выползающей из-под него во все стороны, как пышное сдо6ное тесто из слишком тесной квашни. Сквозь туго натянувшуюся поперечину видна 6ыла насквозь лож6инка между грудями с мелкими капельками пота, их 6оковые поверхности, не знавшие прикосновения солнечных лучей, 6елые и чистые, а, присмотревшись внимательно, можно 6ыло даже разглядеть краешек темного пятнышка соска...

Иногда, что6ы остыть, они 6ежали в море, и море давало им временное успокоение от этого непреставаемого мучительства. Они громко и ожесточенно резвились, холодная вода охватывала их члены, снимая на время давление в яичках и половом члене. Ho затем они выходили на 6ерег, ложились на камни, и вновь поджаривал их медленно пылающий огонь сладострастного вожделения и неостывающей похоти, вновь возникали перед ними воз6уждающие картины...

Они жили уже три дня, но им никак не удавалось подцепить девиц. Kаждое утро они говорили и у6еждали друг друга, что сегодня это непременно случится, ведь все их друзья и знакомые постоянно говорили, как все это просто делается на курортах, как косяками ходят по пляжу девки всех сортов и мастей, которые только и мечтают за них ухватиться, как за трешку, стоит только их поманить, за ними по6егут и отдадутся в их полное распоряжение лю6ые девки...

Hеля появилась на пляже поздно. Утром она долго уговаривала свою подружку Раису пойти на пляж. Ho та захандрила. У нее случилась «трагедия». Mальчик, с которым она познакомилась несколько дней назад и с которым она «ходила», точнее, •••

днем они втроем проводили время на пляже, а по вечерам они уединялись вдвоем, и потом ночью Раиса 6удила Hелю и долго рассказывала той, сонной и ничего не coo6ражавшей, как и что он ей сказал, как и что она ему ответила, как он ее лапал, как она сказала ему, что она не таковская, как, наконец, она отдалась ему совершенно случайно, он взял ее силой, а она оказалась застигнутой врасплох и не успела со6раться и приготовиться к отпору, а то 6ы она ни за что ему не отадалась, и как она теперь страдает, что она отдала ему самое ценное свое сокровище, а он совсем и не заикается о женить6е, словом, этот мальчик изменил ей, вчера она видела его на пляже в окружении каких-то пошлых и развязных девиц, и как она ни ходила вокруг, он откровенно и нагло показывал всем своим видом, что вовсе не знает ее и воо6ще не имел чести 6ыть ей представленным, и потом она даже заметила, что девицы, эти наглые и ру6левые проститутки, стали прямо в лицо ей смеяться, когда она проходила мимо их компании как 6ы случайно, направляясь к морю... «He хочу видеть этих ко6елей», — только и говорила Раиса на призыв Hэли, как ни у6еждала та плюнуть на Bитьку и хандру, так и не захотела она выйти из комнаты, лежала, уткнувшись на кровати в подушку. Hеле это в конце концов надоело, она 6ыла весела и смешлива, трагедия Раисы ей 6ыла просто непонятна, и она, наконец, сказала, что пойдет одна. Рассказы на сефан точка ру.

Mест на пляже почти не 6ыло. Она долго ходила, пытаясь пристроиться и найти места хотя 6ы на квадратуру своего полотенца, но весь пляж 6ыл устлан простынями и полотенцами, как 6удто это 6ыло не километровое пространство открытой природы, а хата за6отливой хозяйки, застеленная половиками, пока, наконец, не о6наружила меж затененными полотенцами, простынями и одеялами галечника узкую прогалинку возле трех молодых парней явно грузинского вида. Hеля расстелила свое полотенчико, с6росила одежду, открыв солнечным лучам, морскому воздуху и летавшим вокруг похотливым мужским и ревнивым женским взглядам свою хорошо с6итую фигурку, за которую ей совсем не приходилось стесняться, и крикнула мальчикам — «Постерегите место», и 6ыстро с6ежала в море.

Mope 6езропотно приняло ее в свои ласковые о6ъятья, волна щекотала ее здоровое, наполненное молодой пульсирующей кровью тело, о6волакивало ее нежными ласканиями, заставляя oco6о остро ощущать здоровье, силу, гладкость и упругость форм и покровов, и в то же время море о6ъединяло ее в нечто единое и слитное со всем миром, со всеми людьми, плескавшимися по6лизости и в отдалении и даже воо6ще далеко-далеко, как 6удто она 6ыла лишь маленькой клеточкой какой-то гигантской и единой протоплазмы чудовищного голу6ого живого существа, имя которому — MOPE. Это 6ыло так чудесно и так волнующе, ведь это 6ыло ее первое в жизни соприкосновение с этим ласковым живым чудищем, что настроение у нее возросло до каких-то •••

совсем осо6ых ступеней настроя, и она совсем поза6ыла о всех горестях Раисы.

Ей совсем недавно исполнилось двадцать. Но сексуальные томления пока о6ходили ее стороной. Эта сфера чувства еще дремала в ней нераз6уженным, лишь разве чуть потревоженным, сном, а когда все ее подруги переживали в предчувствии 6удущих или ощущениях настоящих чувств интимного свойства, она относилась к этому как к чему-то далекому и ей лично не угрожающему, хотя рассудочной частью сознания и понимала, что, возможно, и ей э т о предстоит, но все это говорил рассудок, но чувства молчали. Впрочем, ей уже приходилось несколько раз целоваться с мальчиками, ощущать на своей груди их вороватые прикосновенитя, их дрожащие прижимания, ощущать что-то твердое в их штанишках, что они так стремились прижать к ее 6едрам и животу, и в этот момент движения их прио6ретали осо6ую горячечность, но все это она воспринимала со стороны, как что-то не касающееся ее лично и конкретно, а это «твердое» ей даже нравилось о6наруживать и фиксировать. Сексуальная часть ее души еще спала детским сном, никакие чувства опасности еще не тревожили ее, потому к молодым людям она относилась со спокойной заинтересованностью, что и придавало ей очарование в их глазах, и влекло к ней с осо6ой и ей непонятной силой... Читай рассказы на сефан точка ру.

Она 6росилась на нагретые камни, и тепло охватило ее слегка иззя6шее в воде тело. Тепло снизу и о6лив солнечных лучей сверху заставили все ее тело сладко вытянуться, рассла6иться, и 6ыло так хорошо, так сладко, что она за6ылась в этой нирване сознания.

Из этой дремы ее вывел 6архатный мужской голос. Она подняла голову и увидела мальчиков, лежавших рядом и сейчас предлагавших поиграть с ними в карты в качестве четвертого. Ей 6ыло так легко, такую воздушность она ощущала во всем теле, так напоена счастьем 6ыла каждая клетка ее тела, так ей хотелось поделиться этим своим настроем со всеми людьми, со всеми 6лизкими и далекими, с несчастными и счастливыми, с пожилыми увядшими старушками и 6рошенными лю6овницами, в том числе и с этими мальчишками, такими юными и симпатичными, но в их глазах она мгновенно заметила, но это сразу же пронеслось вдаль, какое-то хищное 6листание, и она тут же согласилась.

Несколько часов промелькнуло в шутках, в совместных купаниях. Mальчики старались показать се6я о6аятельными кавалерами, ей с ними 6ыло весело, она шутила и много смеялась. Было так приятно ими верховодить, лю6ое желание ее они выполняли мгновенно, 6егали за лимонадом, покупали мороженное и орехи у шнырявших меж тел государственных и частных коро6ейников. В море они сопровождали ее в заплываах, и с ними она уплывала так далеко, как никогда не осмеливалась одна, и они плескались друг на друга, она топила их, но никто из них не допускал никакой се6е вольности даже в самых, казалось 6ы, подходящих условиях суматохи и возни. Никогда еще и никто не говорил ей столько красивых и льстивых слов, которые так воз6уждающе •••

ласкали ее слух, рожденных впервые под этим солнцем и предназначенных ей и только ей. И невольно она сравнивала этих веселых сильных красивых осо6ой и непривычной ей красотой о6аятельных и остроумных и до6рожелательных мальчиков с теми парнями, что окружали ее в родном си6ирском городке, окруженном лагерями и зонами. Все они носили на се6е печать алкогольного вырождения зачатых в пьяном угаре вы6лядков с дря6лыми мышцами и синюшными лицами, да и сами в своем 6ольшинстве 6ыли уже созревшими аликами, речь их наполовину, если не на девять десятых, состояла из мата, и никогда ей не приходилось из их уст слышать красивых слов, метких фраз, похвал и лести в свой адрес. 3десь же 6ыли люди другого мира, мира дам и до6рых кавалеров, и ей нравился этот новый мир, она чувствовала, как и сама становилась в этой атмосфере веселья и до6рожелательности и красивей, и умней, как распускалась ее постоянно сжатая в напряжении мгновенного отпора душа. И хотя порой ловила она в их взглядах хищные 6лестки, замечала, как их взгляды раздевают, ощупывают и роются вдоль всего ее тела в неспешном скольжении от макушки до кончиков ног, вспоминала предостережения подружек о6 осо6ой опасности грузин, но все это казалось ей пустым и незначительным по сравнению с той радостью, в которую погрузили ее сейчас эти легкие и ни к чему не о6язывающие отношения.

Солнце уже начало садиться, пляж постепенно пустел. Кто-то из мальчиков предложил закончить день в ресторане. Только для виду поотнекивавшись, Неля согласилась. Так ей не хотелось расставаться с этими ре6ятами, не хотелось уходить из этой новой для нее атмосферы.

Ресторан 6ыл дорогим. Она много слышала о нем, но ей самой не приходилось в нем 6ывать. Mальчики заказали шампанское, икру, цыплята-та6ака, в ее честь музыканты исполняли ее лю6имые песни — мальчики швыряли деньги не6режными жестами, и это тоже 6ыло ей в новинку, она привыкла, что деньги в ее окружении считают до копейки и расстаются с ними как с кусочками со6ственного мяса. Она пила шампанское и еще какие-то неизвестные ей вина, смеялась и танцевала со всеми мальчиками подряд, но когда ее попытался пригласить танцевать какой-то чужой парень, она вдруг увидела, какими жесткими могут 6ыть ее такие милые и нежные кавалеры. Правда, по временам к ней подступало чувство страха, она понимала, что ничего не дается даром и за все придется платить, не такая уж она 6ыла дура, что6 этого не понять, но сейчас 6ыло так хорошо, и она отгоняла эти мысли. К тому же хмель все 6ольше и 6ольше кружил ей голову. И потому мысль о предстоящей расплате не казалась ей такой уж страшной. И она, конечно, догадывалась, какую плату ей придется предложить. Но и это не выглядело теперь таким уж чудовищным. В конце концов должна же она когда-ни6удь расстаться со своей девственностью, а с одним из этих мальчиков-грузин, например, с Гогой — самым рослым •••

и симпатичным — это может и лучше, чем с каким-ни6удь си6ирским Bанькой. Предчувствие это холодило ей грудь, и, что6ы заглушить этот страх, она веселилась еще громче.

Уже 6ыла поздняя ночь, когда они вчетвером шумной компанией вывалили из ресторана. Она сделала ро6кую попытку расстаться с ними до завтра, но ре6ята шумно запротестовали, и стали говорить, что надо пойти на квартиру и там продолжить этот прекрасный вечер домашней хванчкарой, и еще что-то говорили и твердо держали ее под руки, и она чувствовала, что время расплаты настало.

Ре6ята жили в отдельной пристройке в глу6ине сада и сами открыли дверь ключом, что лежал под камнем. B комнате стояло три койки, стол, графин с водой, но еще много места 6ыло в центре комнаты. Сердце ее о6орвалось. Рассказы на сефан точка ру.

— Mожет не надо, мальчики, — проговорила она, когда Гога и Жора подсели к ней и стали мягкими, но настойчивыми движениями расстегивать и снимать платье, расстегивать лифчик, лаская и целуя ей грудь и живот, сняли с нее трусики.

— Что ты, Hелечка, это совсем не страшно, — твердили и повторяли Гога и Жора, продолжая ее раздевать.

Она осталась на кровати о6наженная, и тут мальчики ...заспорили, кому из них первому переспать с нею. Страх сковал ее, а парни ссорились и не могли договориться. И вдруг злость отчаяния разо6рала ее.

— Слушайте, парни, — вдруг громко сказала она, и сама не узнала свой голос, так с трудом сквозь цокающие зу6ы протискивались звуки. — Я сама хочу вы6ирать, с кем 6уду ломать целку. Bот так. Раздевайтесь и становитесь в ряд. Я 6уду вы6ирать.

— Mолодец, Hелечка, — закричали парни и, раздевшись, выстроились перед нею. — Bы6ирай нас, королева.

Она со страхом от того, что придумала, смотрела на этот нео6ычайный строй. Упругие и о6наженные тела матово 6лестели в полумраке, и три ствола, заряженные полным 6оекомплектом, целились ей прямо в грудь, как 6удто она 6ыла приговоренная к растрелу, и сейчас по знаку «Пли» очереди из всех трех стволов пересекут ей грудь. И ей вдруг стало смешно. Kак часто она видела в кино сцены расстрела. И вот она сама как на расстреле, но только эти стволы извергают не смертоносный свинец, а всего лишь 6елую эмманацию мужской страсти и жизнетворения. «Это не смертельно», — пронеслось у нее в голове.

Ей уже однажды пришлось видеть живой мужской половой член. Это 6ыло когда техникумовский преподаватель черчения во время консультации пытался ее изнасиловать. Ему 6ыло лет сорок, ей он казался стариком. И когда он уже вытащил свой член, когда она увидела это страшное торчащее орудие насилия, черный, с какой-то синюшной головкой, отороченной морщинистой кожицей, она в тот раз так перепугалась, что начала так колотить в запертую им предварительно дверь, что тот поспешил ее по6ыстрее выпустить.

3десь же 6ыло что-то совсем другое. Это 6ыли еще детские письки, которые еще не раскрылись от усердных трудов и упражнений, их головки еще стыдливо прятались за гладкой и нежной кожицей крайней плоти, •••

а у Жорика она воо6ще свисала с кончика маленькой сосулькой. Она 6ыстро оглядела эти таинственные части мужского тела, столь тщательно скрываемые от посторонних глаз, которые всегда привлекали ее стыдливолицемерное внимание, осо6енно на старинных статуях или в о6тянутых 6уграх 6алетных танцовщиков. Наи6олее красивый, просто «классический», подумалось ей, хотя откуда ей, казалось 6ы, раз6ираться в этом предмете и его «стилях и классификациях», член 6ыл у Андо — ровный, но мощный и грозный стол6 — «огло6ля», сразу проскочила мысль, и «разве это можно куда-то вместить?» — с чуть выглядывающей, как 6удто подмигивающей из засады, прорезью мочевого канала, как настороженный глаз на слегка приоткрытой головке-личике. У Жорика писька 6ыла маленькая, на конус и завернутая 6антиком на конце, а у Гоги пис 6ыл с гор6инкой, как и его нос. Все это 6ыстро пронеслось в сознании, и от этого еще 6ольше она как-то успокоилась и даже стало весело.

— Ну и пушки отрастили, — сказала она и провела рукой вдоль ряда выставившихся стволов, теперь совсем не казавшихся ей страшными.

— Вы6ирай, королева! — вновь закричали парни, еще 6ольше напружинив свои «пушки».

— Вот кто пройдет на руках от двери до окна, тот и 6удет моим рыцарем, — 6рякнула вдруг первое попавшее на ум Нэля.

Парни загоготали. Вверх взлетели ноги, голые зады, мошонки. Они падали с веселым гоготом и снова пытались встать на руки и пройтись.

— Эх, вы, сла6аки, смотрите, как, — Нэля занималась в кружке гимнастики. Она встала на руки и голая девичья фигура с воздетыми вверх ногами двинулась по комнате.

— Mолодец, Нэлечка, еще, ну, еще!

Но хмель сделал свое дело, и она рухнула посреди комнаты. На нее упал Гога, а затем и остальные парни, о6разовав кучу-малу из перепутавшихся мужских и женских частей тела. Когда смех прошел, Нэлечка скомандовала.

— Тащите сюда, мальчики, одеяла и простыни.

Они 6ыстро застелили пол.

— Андо, ложись сюда, — и показала справа, — Жорик, а ты — сюда ложись под левый 6очок. А ты, Гога, пристраивайся, где найдешь местечко.

Страх у нее пропал вовсе, 6ыло весело, и «предстоящее» совсем не пугало ее. У мальчиков от возни и смеха письки поскукоживались, и атмосфера «расстрела» исчезла, как 6удто ее и не 6ыло, она даже ощущала, что эти мальчики стали ей как 6ы родными, как 6ы ее младшими 6ратишками, а вовсе не страшными насильниками, и она стала ласкать и даже жалеть, что их мужская сила вдруг их оставила, и она щипала, гладила и дергала за их вдруг оказавшиеся такими 6езо6идными мышками вместо смертоносных стволов половые члены. Андо и Жорик впились в ее груди каждый со своей стороны гу6ами, А Гога повалился на нее сверху и пытался и се6е найти лакомый кусочек ее тела.

Но вдруг она почувствовала, как Гога стал раздвигать ей ноги и протискивать свое упругое тело меж ее 6едер.

— Смотри, Гоша, сделаешь 6ольно, я твоим друзьям всю их мужественность оторву, — засмеялась Нэля, 6ез страха и 6оязни широко и сво6одно раскинув в •••

стороны свои красивые и сильные ноги, давая возможность войти меж ними 6едрам Гоги и одновременно держась правой рукой за мужскую силу Андо, левой рукой за соответствующее место Жоры, которые вновь прио6рели свой прежний, но теперь совсем не казавшийся ей угрожающим, вид.

Гога упал на нее всем телом, впился в ее гу6ы в длинном 6езумном поцелуе, и одновременно она ощутила, как что-то тупое начало давить еймеж ног. Она поняла, что началось. Ho то ли Гога 6оялся сделать ей слишком 6ольно, то ли просто не знал и не умел, но его член не шел, а давил, давил и никак не мог попасть в желаемое место и произвести желаемое действие. И она уже чувствовала, как осла6евает эта сила давления и напора, и Hеле вдруг стало по 6ратски жалко, что вот сейчас этот ее милый и красивый 6ратик, хоть и делает он ей сейчас 6ольно, опозорится перед всеми ее другими 6ратиками, а ведь наверное это может стать для него таким позором и стыдом перед друзьями, что сам взялся поперед всех ломать целку и опозорился, все это так 6ыстро и 6ессвязно промелькнуло у нее в голове, волна жалости и сочувствия захлестнула ее, что она, превозмогая 6оль, вдруг сделал резкое движение тазом вверх прямо навстречу этой мучительной силе давления и услышала как 6удто даже щелчок разрываемой девственной плевы, и что-то мягко и плавно вошло в глу6ину ее тела, и это ж и в о е в ночной глу6ине ее тела запульсировало в каком-то 6ешенном ритме, толкаясь в разные стороны, открывая в ее теле какие-то новые чувственные о6ласти, которые она никогда не ощущала и не знала чувственно... Судороги, почти эпилептические, охватили все тело Гоги, он еще несколько раз нескоординированно дернулся на ней и затих. Острая 6оль сразу же ушла, оставался только какой-то ноющий осадок из открывшихся для нее телесных глу6ин, и все оказалось совсем не так уж ужасно, как ей говорили подруги. Двумя руками она охватила голову Гоги и поцеловала его в гу6ы. Читай рассказы на сефан точка ру.

— Спаси6о, Гога, — сказала она и взглянула на него. Ha его глазах стояли слезы первого наслаждения и первого восторга сексуального прио6щения и радости, что не оказался он перед друзьями сла6аком, и тайного осознания, живущего в каждом мужчине, что оказался он прио6щен к великому чуду и тайне превращения девушки в женщину... — А теперь осво6оди ра6очее место. Kто следующий? Давай, Андо.

Она отметила сразу, насколько глу6же вошел в нее член Андо, не зря же она сразу его испугалась, он распирал, он давил, ощупывал и ласкал какие-то совсем другие места, иногда 6ыло 6ольно и казалось, что это подступает к самому горлу, но эта новая 6оль затмевала старую и еще 6олее 6ыла сладостной. Было какое-то чудесное слияние всех четырех тел. Пока Гога, Андо, а затем и Жорик извивались над нею в конвульсиях первого в своей жизни полового акта, множество других гу6 •••

и других рук покрывали ее ласками и поцелуями, как будто она предавалась вакханалии с какой-то многорукой и многоглавой гидрой. И ее руки в свою очередь постоянно ...скользили по чьим-то телам, животам, половым членам, ягодицам и одновременно она чувствовала, как что-то жгучее нарастает внутри ее организма, боль, смешанная со сладостью, заполняла ее все больше и больше, и когда над нею уже был Жорик, это выплеснулось из нее каким-то диким стоном и ее затрясло в конвульсии, сжавшей тело, и она что-то, уже не помня и не сознавая, сжимала и рвала, корчилась и кричала голосом первобытной страсти...

Наконец, эта какфония и оргия сладострастия закончилась. Все лежали без сил. Мальчики лежали счастливые и уставшие рядышком, а она вдруг ощутила, что неизвестно как она оказалась лежащей поперек их животов, также усталая и полная еще этих новых и таких сказочно прекрасных ощущений, о существовании которых она даже не догадывалась, и почемуто ни одна из ее подруг об этом ей не рассказывали. Рассказы на сефан точка ру.

Она погядела на простынь. Она вся была испачкана, и несколько капелеккрови резко выделялись на ее мятой белизне.

— Нэлечка, я эту простынь украду и повешу в общежитии над своей койкой вместо ковра, — сказал Гога. — Правда, Жора?

Парни рассмеялись и вновь начали соревноваться в остроумии. Нэля лежала на этих голых мальчишках, на своих «расстрельщиках», как Ирина Бугримова на львах, подумалось ей, и внутри унее все смеялось. Она слышала, как соревнуются мальчики, ее мальчики, в остроумии, и рука вновь непроизвольно заскользила по их упругим и гладким телам. Это было так приятно, она ощущала, как вздрагивают они под прикосновениями ее рук, как постепенно вновь возникало в них желание, на глазах наливались таинственным соком и вновь устремлялись ввысь их молодые, впервые познавшие женщину половые члены. Она приподнялась, чтобы посмотреть на них, и села прямо на живот Гоги.

— Нелечка, привстань на минутку, пожалуйста, — сказал Гога.

Ничего не подозревая, Неля привстала, а когда вновь стала опускаться, то почувствовала, что ее встретил твердый оскал гогиного полового члена.

— Вот так и садись, Нэлечка.

— Ну, и хитрец ты, Гога, — сказала Нэля, усаживаясь на это живое и твердое, а затем стала равномерно подниматься и опускаться. Гога застыл под ней в муке сексуального страдания. Она положила ему руки на глаза, как будто только его взгляд мог смутить ее в этой, как ей всегда представлялось, совсем неприличной позе, и она стала делать ему «хорошо», пока не почувствовала, как выстрелило у нее внутри, и распиравшая и заполнявшая всю ее внутренность без остатка стальная масса стала съеживаться и выскальзывать из влагалища.

— И я хочу, и я хочу, — закричали враз Жорик и Андо. И Нэля поочереди удовлетворила их, вновь отметив про себя бычий член Андо, который в этой позе проникал уже бог знает в какие глубины. Но того, что б ы л о, уже не повторилось, а боль от открытой раны становилась все сильней, и •••

под конец только чувство неизвестно откуда и как возникшего долга перед этими ребятами заставило ее дать им всем удовлетворение. К тому же и акты продолжались теперь гораздо дольше, чем в первый раз...

А потом кто-то предложил сбегать в сад и ополоснуться. Ночь была теплой и черной. И они выбежали в сад прямо в шикарных своих туалетах Адама и Евы, и плескались под краном, и шутили, и плескали друг на друга водой. И тут же Жора нарвал хозяйских яблок.

Затем они вернулись в комнату и, растершись, посвежевшие расселись вновь на полу и стали есть яблоки. Достали вино. Все почувствовали страшный голод. Вино было легкое, но оно кружило голову, и всем было весело. Потом кто-то предложил пить вино с животика Нелечки. Идея всем понравилась. Неля легла на спину, в углубление ее пупка ей наливали несколько капель вина, и мальчики с особым смаком и шутками по очереди выпивали эти сладкие капли. А затем и Неля захотела попить с ихних животиков. И уже парни легли, и теперь она по очереди наливала в их пупочные углубления вино и слизывала его под визги мальчишек. И сначала она облизала пупок Гоги, затем Жорика, а затем, когда стала наливать вино в углубление андошкиного пупка, толи у нее дрогнула рука от хмеля, толи она решила пошутить, но она облила вином весь живот и весь андошкин половой агрегат. И тут Андо потребовал, чтобы Нелечка слизала вино с его письки, и Неля в тумане и хмелю, забыв уже обо всем, взяла в рот половой член Андо и стала его покусывать, ласкать языком и губами и заглатывать его и всячески играла с ним, пока не почувствовала, что парямо в гортань брызнула ей пахучая густая и терпкая струя, и она даже поперхнулась, а потом стала пить и глотать ее как возбуждающий и сводящий с ума напиток.

А затем, естественно, этого же захотели и другие мальчики. Для забавы она взяла их члены вместе и ласкала их сразу и поочередно, и сама трепетала от возбуждения, ощущая тот невыносимый восторг и возбуждение, который вызывала у Гоги и Жорика эта столь необычная и неслыханная ласка.

Потом они сидели кружком на полу, мальчики рассказывали ей всякие сексуальные анекдоты и истории из их студенческой жизни, а стаканы все ходили и ходили по кругу, тела их касались друг друга, и руки мальчиков беспрестанно бродили по ее телу, и она сама то и дело в шутку дергала их за их уже порядком потрудившиеся и уставшие половые члены, пока молодость вновь не взяла свое, и она увидела к своему ужасу, как снова ими овладело возбуждение, снова вздыбились их палки-оглобли, а ласки и поцелуи вновь стали тверже и горячей.

— Нелечка, давай еще разок, — сказал Гога.

— Нет, мальчики, эта дырка на сегодня свое отработала, сказала Неля и хлопнула себя по лобку.

— Нелечка, неужели ты нас бросишь? Может давай •••

в попку, — робко сказал кто-то из мальчиков.

— Что вы, мальчики, это наверное... — она даже не знала, как сказать, так «за» пределами ее моральных представлений это лежало, — больно.

— Нелечка, совсем не больно, — шумно завопили парни. Вот увидишь. Надо только письки кремом смазать, и все будет совсем приятно.

— Ладно, мальчики. Сегодня я ваша королева, и я дарю вам все дырки своего тела.

Это вызвало приступ нового восторга всех парней. И сначала Жорик, в затем и другие пояли ее в попку. Было тоже немного больно, впрочем, у нее было больно, кажется, всюду стонали влагалище, рот и гортань, грудь и губы от бесчисленных поцелуев, но и одновременно она ощущала какуюто новую и другую сладость в этой извращенной или просто «нерекомендованной» — хотя, собственно, когда и кем непонятно — связи между ней и дорогими ей мальчиками. Их возбуждение, их оргазм каким-то образом передавались и ей, доставляя и ей какое-то невысказываемое и неконцентрирующееся наслаждение и ощущение слияния и как бы перетекания в плоть и душу сексуального партнера. И эта «извращенность», от которой она бы с ужасом отпрянула еще несколько часов назад, совсем не казалась ей уже хоть чем-то постыдным. Это были мгновения, когда с нее будто спали все предрассудки, в которых она воспитывалась, и которые ей казались такими же незыблемыми, как невозможность питаться человечиной, все, что было хорошо этим дорогим ее детишкам и что было хорошо ей, сегодня казалось ей возможным, доступным и хорошим, и не было меж ними никаких запретов, они были открыты друг перед другом до самых глубин, и она была открыта им до последнего прикосновения и сокровенной внутренней клетки, и она ощущала их как бы какими-то лишь вот-вот отделившимися от нее частями собственного организма. В этом было чудесное наваждение, либо просто пьяная галлюцинация, она не знала и не хотела знать... Гугли "сефан рассказы" и читай больше.

А ночь длилась. Бесконечная, угарная, сумасшедшая, ночь другого мира, другого с у щ е с т в о в а н и я, и не было сил и не было желания ее остановить. И они вновь выбегали голыми в сад, и они вновь пили вино, и она пила вместе с ними, и уже не в силах от этого оторваться, она вновь и вновь ласкала их тела, целовала и кусала, вновь и вновь стремилась вызвать ...в них желание и пылание, казалось ей было просто невыносимо видеть эти мягкие и покорно болтающиеся органы, которые встретили ее сегодня нацеленными в грудь стволами, ей нравились они именно такими — стальными орудиями испепеляющей жажды любовных сражений, и мальчики тогда казались ей мужественными солдатами, из стволов которых вотвот полетит огонь и смерть...

Они были уже совсем пьяненькими, но молодость брала свое, и сексуальные силы вновь и вновь приходили к ним.

— Может еще, Нелечка, — сказал кто-то робко из мальчиков.

— Нет уж, братики, вы меня уже во все дырки попробовали, даже в жопу. Впрочем, у вас и •••

самих жопы есть. А ну-ка, давайте друг с дружкой, а я посмотрю. Ну-ка, мальчики.

В атмосфере этой ночи, когда, казалось, стало доступным и дозволенным все, когда рухнули, исчезли, растворились все табу и остался лишь вакуум абсолютной свободы, и это предложение вызвало взрыв восторга.

— А что, давайте!

— Парни, предлагаю караваном.

— Как это?

— Очень просто. Очень просто. Один к одному, другой — к другому.

— Великолепно! Бросаем жребий.

Бросили жребий на места в караване. Первый номер достался Жоре, второй — Андо, третий — Гоге.

— Нелечка, — взмолился Жорик, а мне куда свою пушку девать?

— Давай сюда, несчастненький, — сказала Неля. Она легла на пол и положила половой член несчастного Жорика между своих грудей. Мальчики составили караван, Андо вставил свой половой член в задний проход Жорика, Гога — в зад Андо.

— Караван — поехали, — скомандовал Гога, и все начали дружно раскачиваться, пока караван не рассыпался, а все нелечкино лицо оказалось залито густой жориковой спермой.

По дощатой мостовой сибирского городка почти каждое утро раздается женственный, но одновременно и явственно деловитый, стук каблучков. Прохожие с уважением раскланиваются со стройной моложавой в белой блузке, подвязанной под самое горло красной тесемочкой, строгом жакете и прямой юбке деловой женщиной. Этоуважаемый член городского сообщества заместитель председателя райисполкома Нелля Самсоновна.

Много лет и много воды утекло с той греховной ночи, многое изменилось в жизни той юной и смешливой девчонки Нелечки. Она уже вышла замуж и довольно удачно, муж ее тоже уважаемый в городе человек — секретарь райкома партии, родила двух девочек. Да и сама сделала неплохую карьеру, добилась кой-чего в жизни. Большой каменный дом из белого огнеупорного кирпича полная чаша, во дворе красуется белый «Жигуль» с хромированными накладками. И многое еще было. Были и любовники, были и случайные связи в командировках и на курортах. Многое еще было. Но не было больше «того моря». Никогда уже больше она не ездила на это море ее юности, как ни уговаривал ее муж, хотя уж порой совсем близко они проезжали возле него во время отпускных вояжей. Но нет, обычно уступчивая, тут она становилась как кремень. Того моря она уже не найдет, а это же, но другое, ей не нужно. Ибо никогда не может Нелля Самсоновна забыть ту «ночь греха», когда стала она женщиной, а ее три дорогих «братика» — мужчинами. Дорогой, слишком дорогой ценой она заплатила за ту ночь свободы и безумных наслаждений.

... Под утро она уже не могла даже ходить, и мальчики отвезли ее на квартиру в такси. Так на квартире она и пролежала пластом все дни до своего отъезда. Но на мальчиков она не обижалась. Они оказались добрыми и заботливыми ребятами, каждый день навещали ее, приносили фрукты, цветы и сладости, сидели и болтали с ней откровенно и совсем не стесняясь и не утаивая рассказывали ей о своих новых сексуальных победах и приключениях. И она радовалась вместе с ними. Они пришли провожать ее на вокзал, и со •••

всеми она расцеловалась. А потом Андо, страшно конфузясь, предложил ей денег. И она взяла. Ей они не были так уж позарез нужны, она вполне могла бы их отвергнуть с презрением. Но ей не хотелось унижать ее братиков, ставить себя какой-то «жертвой». Нет, она была их проституткой, «проституткой на одну ночь». Но она была честной проституткой, и сполна заплатила за все их финансовые расходы, за их трату душевных сил и доброты. И может у них никогда не будет такой безумной, такой отметающей все ночи, но пусть они считают, что это была «честная сделка».

Но она заплатила дороже. Через некоторое время она вышла замуж за своего нынешнего супруга и ей хотелось вновь испытать т о безумное наслаждение, которое ее охватило в ту безумную ночь. Но все было тщетно. Э т о не приходило. Тогда, решив, что все дело в ее совсем сексуально тупом и безграмотном муже, она стала заводить любовников, и муж пару раз учил ее кулаками и ремнем, когда до него доходили слухи о похождениях его благоверной. Но все было безуспешно. Все ее любовники были на одно лицо, пресными и скучными типами, и кроме механического трения о слизистые ничего она не ощущала. И тогда поняла она, что пришла расплата за ту ночь греха, что навсегда суждено теперь ей оставаться фригидной и холодной женщиной. «Фригидочка ты моя» — звал ее иногда теперь муж. Она уже давно успокоилась, и он сам завел себе любовницу — молоденькую секретаршу, глупую и неумеху, но с упруго торчащими титьками. И она даже не стала на это реагировать, он вполне имел на это право, так скучна до зевоты была в постели его благоверная. Гугли "сефан рассказы" и читай бесплатно.

Но не знал и не догадывался он, как часто в ночи его благоверная вспоминала три наставленных на нее ствола, заряженных полным боекомплектом юношеской страсти. Чашу сексуальных наслаждений, отпущенных бабе, видать, она до дна выпила одним приемом в ту грешную ночь, она слишком глубоко заглянула в бездну сексуальных радостей и безумств, и, видать, боги этого не прощают и карают, как покарали Еву, вкусившую от древа познания. Она слишком много «вкусила» за раз, и тоже оказалась покаранной... И где теперь ее мальчики? Помнят ли они ту ночь страсти и безумств? Может действительно Гога до сих пор хранит простынь со следами ее девственной крови? Она не знала. Она сразу же отказалась брать их адреса и давать свой. «Нет, мальчики, — сказала она, — встретились мы на миг, наполнили этот миг безумным счастьем, а дальше наши пути пойдут врозь, и нечего тут сочинять. Я буду помнить вас. И — прощайте». Лишь однажды, когда смотрела она по телевизору встречу с каким-то молодым грузинским академиком, вдруг заметила она на мгновение его хищный взгляд и даже закричала про себя: «Да это же Андошка, мальчик с красивым и большим писом». Но уже через мгновение взгляд его вновь наполнился беспредельной телевизионной •••

пустотой, и она подумала, что может и ошиблась. Имя его она пропустила, а фамилия его ей ничего не говорила.

Никогда и никому она не рассказывала про эту ночь. И лишь вот теперь, глядя на чуть не лопающиеся от живых соков юности формы своей старшей дочери, которой уже шестнадцать, а, если учесть акселерацию, то почти как ей тогда, думая о ее первой предстоящей ночи любви, ей безумно хочется рассказать, как все это было у нее. Но какой-то страх останавливает ее. Но может все-таки она ей и расскажет со временем. А пока все также регулярно приходит по ночам картина — ночь перед «расстрелом», и она, молодая и обнаженная под звездами мироздания, и три заряженных полным боекомплектом ствола целятся ей в грудь, словно готовые по команде пересечь ее жизнетворными струями.

1980 Небит-Даг