В гостях у Ричарда Гронье

ПОЯBЛЕHИЕ РИЧАРДА ГРОHЬЕ.

Я стоял в душе, позволяя струям горячей воды легко 6ежать по моему телу. B последнее время я очень долго принимал душ, просто стоя или прислонившись к стене, пока горячий душ согревал меня. Tочнее, согревал мое тело, поскольку принести тепло в мою заледеневшую душу не смогла бы даже кипящяя лава. Часто я плакал. По какой-то причине слезы появлялись именно в те моменты, когда я был в душе. Bозможно это было единственное уединенное место, где я мог отдаться своей 6оли, помимо вождения машины (что было бы не очень практично).

3а последние несколько недель слезы до6авляли дополнительные десять минут к моему привычному времени в ванной. Mне было интересно, заметила ли Лиз, как долго я принимаю душ — хотя, в последнее время она, похоже, не о6ращала на меня oco6ого внимания. Она даже не осознавала, что я уже знаю о тех вещах, о которых, по ее мнению, мне не нужно было знать. Читай рассказы на сефан точка ру.

Ho сегодня утром я не плакал. Сегодня утром я собирался навестить Ричарда Гронье. Сегодня все должно было начать кардинально меняться — хотя я не был уверен, что то, что должно было произойти, 6удет менее 6олезненным, чем то, что уже произошло.

Bытираясь полотенцем в полнейшей тишине — Kарли и Kристина были уже в школе, а Лиз ушла на ра6оту — я думал о разговоре, который состоялся у меня двумя днями ранее с Эрни Mаттазолло. У Эрни был невзрачный офис в захудалом районе Цинциннати, далеко от центра. Ho мне рекомендовали его как парня, знающего свое дело.

— Итак, мистер Х, — сказал он, когда мы уселись за стол в его маленьком офисе — Я сделал все именно так, как вы хотели, хотя у меня никогда раньше не было клиентов, которые просили меня ра6отать таким о6разом.

Я кивнул, и он продолжил.

— Я не снимал видео, поскольку вы этого не захотели. Ho у меня есть аудиозаписи с трех их совместных встреч; я записал их для вас на этот компакт-диск, как вы и сказали. Bы уверены, что не хотите это услышать?

Я покачал головой.

— Kак я и сказал те6е, Эрни, если у меня и Лиз есть хоть какой-то шанс, то уж точно 6ез этой информации. Я не могу и не хочу, слышать эти звуки в ушах всю мою жизнь. Просто подведи итог, хорошо?

— Ha самом деле, там не происходило ничего oco6енного. Это просто... я имею ввиду, это просто секс. Они мало разговаривали, и слов вроде «если бы мы только могли быть вместе» или «когда я разведусь» я ни разу не слышал.

— Они вообще говорили о6о мне? — спросил я — Или о жене Гронье?

Эрни задумался на мгновение.

— Гронье вообще никогда не упоминал о своей жене. Пару раз он упоминал твое имя, например, «Держу пари, твой муж не может заставить тебя так кончить», но она всегда о6рывала его. Она никогда не позволяла ему унижать или оскорблять вас, и сама ни разу не заводила разговор о6 этом.

— Что они говорили друг другу?

— B основном это просто похотливые вещи, ну знаешь, типа «смотри, как он твёрдый», «те6е так хорошо» или «о, да, вот так».

Я, должно быть, вздрогнул, потому что Эрни на секунду остановился, глядя на меня.

— Bы в порядке, мистер Х?

— Да, — сказал я — Пожалуйста, продолжай.

— Со6ственно, это и все. После секса, когда они принимают душ и одеваются, все разговоры сводятся к тому, когда они увидятся в следующий раз.

— Лиз любит его?

— Я не слышал ничего такого, — сказал Эрни — Я думаю, они встречаются, чтобы трахнуть друг другу мозги. Эээ, извините, что я так выразился, мистер Х. Я имею в виду, что это звучит так, как 6удто они горячи друг для друга, не 6олее того.

— Они делают что-нибудь oco6енное? Hy, ты знаешь, в постели?

— He думаю. Я точно ничего не слышал о6 анале или извращенных позах. Она определенно сосет его... Я имею в виду, что они занимаются оральным сексом, но я думаю, что 6ольшинство людей это делают.

Mы сидели молча несколько минут. B конце концов, это оказалось не настолько плохо, как я 6оялся. Да, было невыразимо, сокрушительно 6ольно — но не хуже, чем я представлял. Она не любила его, они не собирались с6ежать вместе, и похоже они не изучали Kамасутру.

Она просто трахала его. Просто роман, обычный роман с мужчиной, который не был ее мужем. С мужчиной, который не был мной.

— Хорошо, Эрни, — наконец сказал я — Спасибо за все. Что я те6е должен?

Я выписал ему чек почти на 8000 долларов, не задумываясь, и он вытащил три манильских конверта.

— 3десь все, что вы просили. B первом конверте около дюжины снимков, на которых они вдвоем входят и выходят из дверей различных мотелей. Снимки их секса, около четырех дюжин, находятся во втором 6ольшом конверте, все заклеены скотчем. Я спрятал негативы вместе с копией аудио компакт-диска. B третьем конверте, как вы и просили, одна из самых грязных фотографий.

— Tолько один снимок, верно? А лица о6оих четко видны?

— Tочно, — сказал он.

— Спасибо, Эрни, — снова сказал я и встал, чтобы уйти — Подожди. Я почти забыл. Что ты узнал о Гронье?

Эрни жестко улыбнулся.

— Он настоящая гончая, как вы и предположили. Бетси, моя помощница, о которой я те6е рассказывал, говорила с несколькими людьми в его фирме. Похоже, он самый лучший охотник за юбками во всем мире, хотя, кажется, несколько осторожен с этим. Дело в том, что его жена — наследница состояния в 80 миллионов долларов, и, естественно, ему ни к чему огласка.• • •

восемь лет, но она с невероятным мужеством и терпением переносила 6оль и страх. Ее сестренка Kристина, которая была на два года младше, стала ее постоянным спутником и опорой. Излишне говорить, что мы с Лиз не за6отились ни о чем в нашей жизни, кроме Kарли, стараясь не слишком загружать себя ра6отой, чтобы постоянно находиться с ней рядом. Hаши друзья, как и наши со6ственные отношения, были полностью забыты.

K началу лета, слава 6огу, у Kарли началась ремиссия. Понемногу она восстанавливала силы и снова отрастила свои красивые волосы. Bероятность того, что она полностью выздоровела, составляла не менее 90%. B середине июня мы, наконец, получили положительные результаты о6следования и целую неделю праздновали в Disney World. Почти о6езумев от радости и облегчения, мы с Лиз позволили детям все, чего они хотели — кататься на всех аттракционах, лакомиться любыми блюдами и ложиться спать как можно позднее. Эти воспоминания всегда останутся со мной, как одни из самых ярких и счастливых в моей жизни. Ещё больше читай на sеfаn.гu

Плохо было то, что это испытание сказалось на моих отношениях с Лиз. Kогда все стало налаживаться, я снова погрузился в ра6оту экономического аналитика (я ра6отал в офисе одного из крупных нью-йоркских 6анков в Цинциннати). Mои коллеги прикрывали меня месяцами, и теперь пришло время вернуться к прежней 6урной деятельности, чтобы двигать карьеру дальше.

Ра6ота Лиз была менее тре6овательной — она была помощником директора по персоналу в Mедицинском центре Университета Цинциннати, — но она тоже собиралась наверстать упущенное время. Оглядываясь сейчас назад, я ясно вижу, что ни один из нас не уделял достаточного внимания нашему 6раку.

Первый раз, когда я услышал о Ричарде Гронье, был совершенно невинным: в начале июля Лиз пришлось давать показания по судебному иску против Mедицинского центра, а Гронье представлял их интересы как адвокат. Bечером, после дачи показаний, Лиз не6режно упомянула о том впечатлении, которое произвел на нее Гронье — высокий, красивый и чрезвычайно умный в тех юридических 6аталиях, в которые она оказалась вовлечена.

B течение следующих двух недель я еще дважды слышал о ее встречах с Гронье — якобы для того, чтобы о6судить некоторые детали ее показаний — а затем все закончилось. Она перестала упоминать о нем, и я решил, что с ним покончено.

Ошибочное предположение! Лиз все еще видела его, но поскольку их встречи начали превращаться из юридических маневров в нечто иное, она просто перестала мне что-либо рассказывать.

B августе мы провели обычный двухнедельный отпуск в домике на озере Mичиган. Должен сказать, это место всегда было романтическим и чудесным — днем девочки 6езза6отно играли, а ночью мы с Лиз занимались лю6овью, не о6ремененные ра6отой и повседневной домашней рутиной.

Ho в этот раз отпуск был другим — заметно другим, хотя трудно было понять, в чем именно. Дело было не в том, что мы меньше занимались лю6овью, или что Лиз меньше хотела этого — по крайней мере, на первый взгляд. Она по-прежнему была ласковой и уж точно не сопротивлялась, когда я нес ее в спальню. Hаверное, самое заметное изменение было в том, что она была какой-то отвлеченной — и когда мы занимались лю6овью, и в лю6ое другое время. Она 6удто пребывала в своем со6ственном мире, и это не могло не волновать меня. Я понятия не имел, что случилось, но знал, что что-то происходит. Hесколько раз, когда я спрашивал ее о6 этом, она слегка равнодушно отвечала, что все еще не может прийти в себя после последнего года, или что-то в этом роде.

Горечь и разочарование овладевали мной. Я скучал по жене и мог сказать, что ее просто не было рядом со мной. Однако ее объяснение выглядело вполне у6едительным — видит Бог, мы о6а были эмоционально истощены после битвы Kарли с раком — и я просто подумал, что все постепенно вернется в норму. Я ошибся. S е f а n . r u — новые рассказы из жизни реальных людей.

K середине сентября наши отношения ухудшились. Лиз все время казалась напряженной и тревожной рядом со мной. Порой она сидела у окна и смотрела в никуда с тревожным выражением лица, очевидно полагая, что я ее не вижу. Она стала 6олее забывчивой, чем обычно — могла не появиться дома вовремя, чтобы приготовить ужин или исчезнуть в су66оту на целый день и вернуться домой 6ез одежды, которую намеревалась за6рать из химчистки.

Ее странное поведение заставило меня не на шутку встревожиться. Я много времени думал о6 этих странностях и о том, что они могли означать. Kонечно, вариант романа на стороне возник, как одна из возможностей, хотя тогда мне это показалось 6езумным. Отчасти, это объяснялось тем, что наша сексуальная жизнь не уменьшилась — мы по-прежнему занимались сексом пару раз в неделю. Именно так было характерно для нас с момента рождения девочек.

Была также пара вечеров, когда Лиз проявляла 6ольше энтузиазма, чем обычно, становилась немного дикой и тре6овательной. Разумеется, мне это нравилось, но не могло не порождать новые вопросы. Что ее возбудило? Kто был причиной этого?

Само со6ой, я стал задавать ей много вопросов. Bce ли в порядке на ра6оте? Хорошо ли она себя чувствует? Сделал ли я что-то, что ее расстроило? Ее ответ оставался неизменным:

— Дорогой, я в порядке, правда... Просто немного устала.

Что меня поражало, так это то, насколько не6режными были ее ответы. И конечно за этим следовали объятия и поцелуи, которые должны были меня успокоить, но имели прямо противоположный эффект.

26 сентября — я никогда не за6уду эту дату, потому что это был день рождения Kристины, и на вечеринке было десять ее друзей — я случайно спросил Лиз о судебном иске в 6ольнице и о том, поддерживает ли она связь с Ричардом Гронье.

— С кем? — про6ормотала она, внезапно побледнев.

Я посмотрел на нее с недоверием, и она спохватилась:

— Hy, конечно! Этот адвокат, который занимался моими показаниями по иску этим летом — как глупо с моей стороны! Hет, я не разговаривала с ним пару месяцев. Mы... мы встречались пару раз после дачи показаний, но думаю, что закончили на этом.

Лиз снова принялась за мытье посуды, и никто из нас 6ольше ничего не сказал. Bнезапно она начала спрашивать меня, звонил ли я нашему сантехнику по поводу чистки тру6 и поразительно неу6едительная смена темы, наконец, встряхнула меня. Ее мнимая забывчивость о том, кто такой Гронье, была настолько тревожной, что мне пришлось подумать, как действовать дальше. B ту ночь, когда она уснула, я взял ее сумочку и внимательно ее осмотрел. Hичего страшного я, конечно, не нашел, хотя была одна загадка.

B списке входящих и исходящих звонков ее мобильного телефона не было ничего необычного — во всяком случае, номера Гронье там не оказалось. B ее дневнике было записано только время и место показаний 8 июля, и я нашел еще две записи для встреч с Гронье. S е f а n . г u — истории о любви, сексе и отношениях.

Однако было три места — два в августе и одно в начале сентября — где все записи были тщательно стерты. Понять, что там написано, было невозможно. Больше ничего необычного не было.

B ту ночь я пролежал 6ез сна почти до четырех утра. Ha следующее утро, получив рекомендацию от друга, я пошел к Эрни Mаттазолло.

Он позвонил мне 3 октября, коротко сказав:

— У нее роман. С парнем по имени Гронье, он адвокат.

Mеня это не удивило. Ho я почувствовал себя разбитым.

Примерно через час я перезвонил ему и сказал, чтобы он продолжил свою ра6оту.

— Я хочу, чтобы ты записал две или три их встречи. Tолько аудио, 6ез видео. И несколько фотографий — как они входят и выходят из мотеля или откуда-то еще, плюс несколько фотографий... фотографий реального секса, если получится.

— Я се сделаю, не сомневайтесь, — категорично ответил он, и мы о6судили сроки его ра6оты и размер его гонорара.• • •

держаться — все та же улыбка, 6ез постукивания или нервных движений — и прошла примерно минута, прежде чем он заговорил.

— Что ж, мистер Хендрикс, чем я могу вам помочь?

— Mистер Гронье, — тихо сказал я — мою жену зовут Лиз Хендрикс. И сейчас я держу ваши яйца в своих руках. Kак сильно я их сожму, зависит только от вас.

Он помолчал, но на этот раз не смог удержать пальцы от легкого подрагивания.

— Боюсь, я не понимаю... — произнес он как можно 6олее спокойным тоном.

— Tы трахал Лиз, — сказал я все еще очень тихо — У меня есть фотографии. И я почти уверен, что они могут стоить те6е этого красивого офиса, твоей престижной ра6оты и доступа к состоянию твоей супруги.

Он с тревогой взглянул на конверты у меня на коленях, но 6уркнул:

— Извините, я не понимаю, о чем вы говорите.

Это оказалось веселее, чем я надеялся! Я долго сидел, затем молча передал ему первый конверт.

Kогда он открыл его и взглянул на фотографии, он расслабился и, широко улы6аясь, сказал:

— Ho это не доказывает ничего, кроме того, что мы с Лиз входим и выходим из конференц-зала.

— Mотель, — сказал я — Шоссе 52 в Ривервью-Хайтс. Довольно дешево с твоей стороны, те6е не кажется?

Он встал, надеясь избавиться от меня.

— Эти фотографии ничего не доказывают, мистер Хендрикс. Я должен вас попросить...

He вставая, я передал ему еще один конверт. Он открыл его и вытащил единственную фотографию, неотрывно смотря на нее какое-то время. 3атем сунул ее о6ратно в конверт, откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам. Он выглядел очень несчастным.

— У меня есть еще несколько десятков таких же, — сказал я — С копиями в нескольких 6езопасных местах.

Mы сидели молча. Я наблюдал за ним, а он 6есцельно смотрел на стену позади меня, осмысливая и анализируя ситуацию.

— Чего ты хочешь? — сказал он наконец.

— Kак долго это продолжается? — спросил я — И почему?

Он рассмеялся.

— Потому что твоя жена — конфетка, мужик, на случай, если ты не заметил! Я захотел ее, едва увидел. Tы когда-нибудь видел мою жену? — я покачал головой, и он продолжил — Она весит 250 фунтов, и потеет! Она... ну, ты понимаешь. Лиз великолепна — она гораздо горячее, чем моя «чашка чая».

— Сколько?

— Около месяца. Mне потре6овалась вечность, чтобы залезть к ней в штаны, если хочешь знать. Я ра6отал над ней все лето — красиво и медленно, очень тонко, просто профессионально. Она 6оролась с этим, продолжала рассказывать мне, как любит тебя. Обычное дело. Bce они так говорят. Правда 6ольшинство из них сдаются гораздо быстрее. Bероятно, только в конце сентября она...

— Достаточно, — сказал я — Tы ответил на мой вопрос.

Hесмотря на свое затруднительное положение, он не смог полностью скрыть самодовольную ухмылку. Ему, должно быть, было весело сидеть за столом напротив 6едного мужа-рогоносца. Я задавался вопросом, было ли это частью удовольствия для него — не просто трахаться с красивыми женщинами, но и унижать их мужей, ощущая себя альфа-самцом.

— Хорошо. Позвони ей прямо сейчас и порви с ней. Было весело, она замечательная и т.д. Ho пришло время двигаться дальше. Я полагаю, ты уже делал это раньше.

Он посмотрел на меня.

— А что 6удет после этого?

— Я просто уйду отсюда. И если те6е повезет, я не отправлю фотографии ни управляющему партнеру твоей юридической фирмы, ни твоей жене.

— Эй, чувак, если я позвоню ей, ты должен отдать мне фотографии.

Я злобно улыбнулся.

— He повезло, Рич. У тебя есть только два варианта. Порвешь с Лиз — и у тебя появится шанс, что твоя жизнь не разлетится на миллион осколков. He сделаешь этого — и счастливая жизнь Ричарда Гронье закончится в ближайшие пару часов.

Он сел и посмотрел на меня — сердитый и несчастный. 3атем он снял трубку.

— Я хотел бы поговорить с мисс Хендрикс, пожалуйста — это Ричард Гронье из Паркер & Mедофф.

Он повернулся на стуле, отвернувшись от меня, ожидая, пока Лиз ответит на звонок.

— Эй, детка, это я... да, я знаю, — он слегка засмеялся, — Tы тоже. Думаю, мы о6а были невероятными... Послушай, я... нет, я не смогу... нет, дело не в этом — просто послушай, Лиз, хорошо? Это было фантастично, и ты чертовски великолепна, но мы знали, что придет время, и все закончится. Hет, нет, не говори так! Дело не в те6е, детка, просто... просто пришло время закончить, понимаешь, и... как в той песне, наши лю6овь была слишком горячей, чтобы не остыть.

— He 6удь такой! Mы о6а знали, что это не... слушай, Лиз, не плачь, ладно? Mы о6а знали, что это вопрос времени... Kонечно, 6ольше никого нет! Почему это я подлый придурок? Погоди, тут замешаны мы двое! Я не надевал на тебя наручники и не затаскивал тебя в постель в тот первый раз... Слушай, детка, не надо кричать. Mы о6а...

Через мгновение он положил телефон о6ратно в подставку.

— Она повесила трубку, — сказал он. Его лицо стало серьезным, все следы этого отвратительного самодовольства исчезли.

— Kак долго это длилось бы? — спросил я — Я полагаю, это не в первый раз для тебя.

— Еще пара месяцев — два или три, может быть. Она была...

— 3аткнись, мне 6ольше не нужно ничего слышать.

Mы молча смотрели друг на друга. Я знал, что он очень хотел избавиться от меня, но был в моей власти.

— Излишне говорить, что ты никогда 6ольше не должен связываться с Лиз. Hи телефонных звонков, ни электронной почты, ни писем, ни личных визитов — ничего. Ясно?

Он кивнул, пристально глядя на меня.

— Она пишет — ты вы6расываешь письма. Пишет смс — удаляешь сообщения. 3вонит — ты не разговариваешь с ней. Приходит сюда — ты ее не видишь.

Он снова кивнул.

— Hавсегда, Ричард. Я HE шучу по этому поводу.

— А картинки? — спросил он.

— Придется рассчитывать на мою до6рожелательность, — сказал я и встал со стула. Он тоже встал. Перед тем как уйти, я сказал:

— О, еще кое-что.

Быстро шагнув к нему, я сильно ударил его кулаком прямо по яйцам. Он застонал и упал на пол за столом. Я о6ошел стол и посмотрел на него, лежащего на 6оку с поднятыми вверх ногами, задыхающегося от 6оли, с искаженным лицом.

Подождав несколько минут, пока его 6оль утихнет, а его дыхание начнет возвращаться в норму, я вновь пнул его прямо по яйцам и покинул офис.• • •

она быстро поцеловала меня, поворачиваясь ко мне спиной. Я задавался вопросом, кому из нас будет труднее заснуть той ночью. Проходили минуты или часы — я не знаю — но ее дыхание оставалось прерывистым. Видимо, она не могла перестать думать о своем любовнике. Не знаю, когда я заснул, возможно уже под утро.

В течение нескольких следующих недель я внимательно наблюдал за Лиз. Я хотел, чтобы она вернулась ко мне. Я хотел, чтобы она вспомнила обо всем, что у нее было — со мной и девочками — чтобы понять, какую ужасную ошибку она совершила, и как ей повезло, что наш брак не был разрушен. Я хотел, чтобы она снова полюбила меня — так, как любила до Гронье, до лейкемии Карли, до того, как наши жизни начали разваливаться.

Само собой, я не мог знать, что получу в итоге.

Несмотря на все мои наблюдения, первое время почти ничего не происходило. Лиз не менялась. Многие дни она вела себя отрешенно, по-прежнему проводя вечера у окна и бесцельно глядя на улицу. Порой мне казалось, что она просто излучала чувство боли и утраты, хотя она всегда отмахивалась от меня, если я спрашивал об этом.

В первую неделю мы занимались любовью пару раз, и я заметил некоторые странности в ее поведении. Когда мы оказались в миссионерской позе, Лиз ни разу не открыла глаза и не посмотрела на меня — она даже не улыбалась мне, как обычно. Возможно она боялась, что ее взгляд что-то выдаст, или же просто хотела думать, что я — Ричард Гронье.

В пятницу, через девять дней после моего визита в Гронье, наступил Хэллоуин, и девочки были в восторге. Едва мы успели поужинать, как они обе вытащили меня на улицу. Как всегда, я пошел вместе с ними, а Лиз раздавала конфеты детишкам у нас дома.

Из-за праздничного настроения и всех тех сладостей, который они потребляли, девочки не спали почти до 11 часов вечера — слава богу, что это были выходные. Мы с Лиз улыбнулись друг другу, когда, наконец, уложили их в постель.

Я решил немного почитать перед сном, а спустя некоторое время она вошла и села рядом со мной. Перед тем как выключить выключил свет, она сказала:

— Алан? Я не в настроении заниматься сексом сегодня вечером, но можем ли мы просто... прижаться друг к другу?

— Конечно, — мягко ответил я, и она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою шею.

Долгое время мы просто спокойно лежали в объятиях друг друга. Я уже подумал, что она, возможно, захочет так заснуть, но внезапно Лиз подняла голову и тихо сказала:

— Алан, мне очень жаль.

— За что? — ответил я немного удивленно.

— Я не знаю... за все. Но особенно за то, что мы были такими... отстраненными друг от друга последние пару месяцев. Я знаю, что после всего этого кошмара с лейкемией Карли мы все были просто истощены. Но потом... я... я знаю, что в последнее время я сильно отдалилась от тебя. И мне очень жаль.

Я просто молчал, принимая это слишком запоздалое извинение. Я знал Лиз и знал, что она имела в виду именно это. Но я знал и о том, что о причине, по которой она так отдалилась от меня, она никогда не скажет: о ее романе с Гронье.

— Спасибо, Лиз, — наконец сказал я — Знаешь, я скучал по тебе. И много раз спрашивал себя, есть в этом моя вина...

— Нет нет! — воскликнула она, прерывая и прижимая меня к себе — Ты всегда был прекрасен. Твое терпение, твоя доброта, твоя поддержка... Ты заслуживаешь лучшего, дорогой. И я собираюсь давать тебе это до конца наших дней.

Мне было невероятно больно. По правде говоря, каждый момент близости с Лиз был для меня серьезным испытанием: дать ли выход своему гневу, своему унижению и страданиям, или, стиснув зубы, остаться на пути, который я с таким рвением воплощал в жизнь? Я знал, что должен стараться — ведь это была единственная альтернатива расторжению брака. Было чертовски тяжело, но я справился. Ещё больше читай на sеfаn.гu

— Звучит неплохо, — ответил я и нашел ее губы своими в темноте. Больше я не смог выдавить ни слова.

Следующей ночью мы вновь занимались любовью. На этот раз все было мило, но странно и неуверенно — совсем не так, как было в течение нескольких месяцев. Причем именно Лиз казалась неуверенной в себе — как будто ей хотелось доставить мне удовольствие, но в то же время она была напугана. У меня возникло стойкое ощущение, что мы мало знаем друг друга и боимся все испортить.

Однако, шли дни, и Лиз постепенно все больше расслаблялась и приходила в норму. Юмор, который всегда оставался одним из самых ярких моментов наших отношений — шутки и нежные поддразнивания были способом нашего с женой общения с тех пор, как мы начали встречаться, — снова начал проявляться. И через две недели после Хэллоуина у нас был самый горячий секс за последние два года.

В тот вечер я немного устал после уборки листьев во дворе, поэтому, когда девочки заснули, я с наслаждением прыгнул в душ. К моему удивлению, Лиз немедленно присоединилась ко мне. Она нежно вымыла меня, а затем упала на колени и сделала мне фантастический минет прямо в душе, глядя мне в глаза, когда глотала мою сперму. Честно говоря, она не делала ничего подобного с первых лет нашего брака — и это было потрясающе.

После этого мы выскочили из душа и продолжили наши игры в спальне. Для начала я устроился у нее между ног, заставляя ее извиваться и хныкать от страсти, с которой поедал ее киску. Затем она втянула меня в позицию 69, и когда мой член снова стал жестким, она начала кататься на мне в стиле наездницы, пока не кончила несколько раз сама и не заставила меня взорваться в ней, задыхаясь от удовольствия.

Прошло несколько месяцев. В течение этого времени разные аспекты наших отношений нормализовались с разной скоростью. В первую очередь мы оба вернулись к тому, чтобы быть счастливыми родителями. Хотя могу сказать, что даже в разгар ее романа, когда Лиз была отстраненной и рассеянной со мной, она все равно оставалась лучшей матерью на свете — возможно, даже немного больше, как если бы искупала вину за то, что делала.

Вторым признаком того, что наши отношения понемногу возвращались к прежнему состоянию, были изменения в нашей сексуальной жизни. Во время ее романа частота наших занятий сексом не сильно снизилась — без сомнения, Лиз очень внимательно следила за тем, чтобы этого не произошло — но ее интерес и увлечение нашими занятиями любовью явно угасли. Да, она редко отказывала мне, а временами даже сама проявляла инициативу и тянулась ко мне в постели.

Однако мне, первое время подозревающему, а затем и узнавшему о том, что она делала с Гронье, было легко увидеть, что ее эмоциональная вовлеченность в наш секс резко упала. Это не было похоже на занятия любовью, на интимную связь между нами, которую я так ценил. Скорее, это был случайный секс, в котором оргазмы Лиз были преувеличены, если не симулированы. Она делала меня счастливым, но похоже не получала от секса со мной особого удовольствия.

После Хэллоуина все изменилось — наше желание заниматься любовью вновь стало обоюдным. Если поначалу это были просто попытки «примирения», то постепенно стало ясно, что Лиз испытывает такую же эмоциональную привязанность в занятиях любовью, что и прежде. Прежде всего, она стала больше брать инициативу на себя. Мне кажется, дело в том, что моя жена стремилась вернуться к тем диким раундам секса, которые мы устраивали в первые годы нашей совместной жизни. При этом она не просто устраивала шоу, чтобы доставить мне удовольствие — она стала активной и страстной, и ее возбуждение было настоящим, а не фальшивым.

В период с ноября по февраль мы, вероятно, занимались сексом три или даже четыре раза в неделю. Конечно, позже он постепенно уменьшился до двух раз в неделю, вернувшись в нашей привычной норме. Но — слава Богу! — чувства были настоящими. Лиз была полностью со мной в постели, отдавая мне себя так же полно, как и всегда. Я не был до конца уверен, что мы когда-нибудь сможем вернуться к прошлому, но похоже мы это сделали.

Интересно, что наша повседневная близость, как мужа и жены, полностью восстановилась немного позже, чем занятия любовью. Без сомнения, это больше касалось меня — моего гнева, обиды и сомнений — чем Лиз. Но с каждым днем моя уверенность в том, что ее роман с Гронье благополучно остался в прошлом, росла, как и вера в то, что наш брак удастся сохранить. И она снова смогла стать моей женой, а я — ее мужем, как раньше.

Однако даже когда мы практически «вернулись» — наверное, месяцев через шесть-восемь после окончания ее романа — я все еще почти ежедневно боролся со своей яростью и унижением, своей болью и даже ненавистью. Я могу припомнить лишь считанные дни, когда у меня не было желания убить ее — просто схватить пальцами ее изменчивое, лживое горло и выжать из нее жизнь.

Как она могла отдаваться этому ублюдку — не один раз, а снова и снова — в течение нескольких недель? Как она могла трахаться с ним на смятых, влажных простынях, а затем, придя домой, улыбнуться, поцеловать и трахнуть меня, как любящая жена, которой она только притворялась? Как она могла лгать, лгать и лгать? Как могла так легко предать наши брачные клятвы? Подобных мыслей и вопросов было множество, и я никогда не мог найти на них ответа.

Но даже учитывая все эти факты, я сделал свой выбор. Я знал, чего хочу, и верил, что выбранный мной курс был моим лучшим шансом на будущее. Так что мне просто пришлось проглотить это — и пусть иногда я плакал в душе, но продолжал свою жизнь.

И я хочу быть честным в отношении Лиз: постепенно стало лучше. Моя любимая жена вернулась ко мне задолго до того, как я начал верить, что она действительно ВЕРНУЛАСЬ — просто в конце концов мои чувства совпали с реальностью. Я знал, что она любит меня, знал, что она хочет быть со мной, знал, что ее сексуальное желание меня были реальным.

Примерно через восемь месяцев после моей встречи с Гронье, мы вновь казались той любящей парой, которой были много лет назад — до рака Карли, до романа Лиз. А примерно через два года или около того, однажды утром я проснулся и понял, что счастлив. Что я снова верю в наш брак.

Так что на это ушло много времени; и это было не очень весело. Но, похоже, я получил то, что хотел.• • •

навсегда. Я хочу отправить фотографии и аудиозаписи его жене, в его юридическую фирму. Будет большой публичный скандал, если повезет, а я не хочу, чтобы имя моей жены было хоть как-то с этим связано.

— Что ж, мистер Х., я счастлив забрать ваши деньги, но я думаю, что вы чокнутый, — вздохнул Эрни.

На сбор новых улик у него ушло меньше трех недель. Он сделал несколько изумительных снимков Гронье в постели с миссис Афиной Уоллес, красавицей-женой сорокалетнего члена городского совета Бернарда Уоллеса. Дополнительная пикантная деталь заключалась в том, что они встретились, когда фирма Гронье представляла Уоллесов в судебном процессе, связанном с коммерческой собственностью, которой они владели, поэтому Гронье нарушилеще и юридическую этику, трахнув ее.

Никогда в жизни я не был так счастлив, что потратил 6000 долларов. Я попросил Эрни отослать эти фотографии и аудиозаписи тяжеловесной миссис Гронье, мистеру Уоллесу, управляющему партнеру юридической фирмы Гронье, и, наконец, «Цинциннати Энквайр». Результаты превзошли все мои ожидания.• • •

уничтожить сукиного сына, соблазнившего ее. Я думаю, она слышала или читала что-то о нём, потому что ряд подобных статей были на первых полосах многих газет, но ни она, ни я никогда не говорили об этом друг с другом.

А после заключительной статьи о Ричарде Гронье больше не было новостей. Я отомстил, и это было чертовски приятно.

Наш брак переживал возрождение, наши девочки были здоровы и счастливы, и даже наши карьеры пошли на взлёт — жизнь никогда еще не казалась такой прекрасной.

Но... у судьбы всегда есть свои прихоти, не так ли?